статья


Семенов, Игорь
Познай себя

mg82506.jpg (9255 bytes)

В 1983 году Игорь Семенов организовал группу РОК-ШТАТ, ставшую впоследствии одной из культовых команд в России. Он — один из немногих музыкантов, в постперестроечные годы «прорвавшихся» на Запад и имевших там успех. В 1990 году группа заключила контракт во Франции с фирмой EMI, и там были выпущены компакт-диски «1-й Рок-Фестиваль в Москве» и РОК-ШТАТ («Рисунок»). В 90-е годы команда участвовала в различных европейских фестивалях: «Мидем» (Канны 1990), «F.I.E.F.» (Бордо 1990), «Printemps De Bourges-92» и активно гастролировала во Франции, Дании, Бельгии и Голландии. Удивительный факт: композиции РШ вошли в верхние строчки национальных хит-парадов этих стран, несмотря на то, что группа поет только на русском языке. Творчество Игоря Семенова — синтез фолка, «мягкого» рока, джаза, симфонической и хоровой музыки.

В 1993 году Игорь возвращается в Россию и долгое время работает в студии. Результатом двухлетней работы стал вышедший диск «Сын Солнца». В настоящее время Семенов живет в Ломоносово и занят студийной работой.

— Игорь, так как ты пока скрываешь, над чем сейчас работаешь, давай поговорим о тех альбомах, что уже вышли. Сначала расскажи, пожалуйста, что же такое РОК-ШТАТ?

— ШТАТ — просто персонаж. Он может быть в разные периоды разным, но объединенным вокруг меня. Я — носитель главной идеи, хотя это не занижает достоинства других музыкантов. Они собираются на какой-то период, воспроизводят какую-то идею, каждый из них добавляет особую краску. На альбоме «Сын Солнца» соло гитара — Олег Чинаков. Я занимался продюсированием, ставил соло. Также в записи альбома участвовал Игореша Тихомиров — экс-басист КИНО и ДЖУНГЛЕЙ, ныне — ДДТ. Есть вещи, которые он сыграл, как я делал, но многое Игорь добавил, когда мы вместе записывали песни «Лица друзей», «Пойдем вдвоем» и «Мгновения». Еще нам помог Олег Скиба из МАНУФАКТУРЫ. «Воскресенье» спела моя жена Алла.

— Игорь, я знаю, что сейчас вы не выступаете и последнее время вас не было слышно. Почему?

— Единственное, мы отметили в 1993 году свое 10-летие. По французскому контракту я не имею права заниматься рекламной деятельностью. В течение двух лет мы записывали альбом «Сын Солнца». Только семь месяцев мы делали с Тихомировым демонстрационный материал. На демонстрационной ленте некоторые вещи звучат интереснее. Может, позже мы издадим по ней отдельный альбом.

— Мне показалось, «Сын Солнца» по характеру отличается от записанного во Франции «Рисунка»?

— «Рисунок» — альбом более академичный, «Сын Солнца» — совсем другой. Идея этого альбома... Она «перевернута». Мы записывались на студии Калипсо — на сегодняшний день лучшая в Питере студия. Использовали компьютеры, они дают возможность сократить затраты энергии до минимума. Хор в «Семи Строках» «вживую» записать было бы гораздо труднее. Если компьютером пользоваться с головой, он помогает. «Сын Солнца» — продолжение «Рисунка». Но там другой характер передачи, более камерный... «Рисунок» делали очень интересно. Директор удивился: «Как, вы не знаете, что будете записывать?» Мы выбирали более удачные вещи, но конкретно не знали, какие.

— То есть он получился спонтанно?

— Да. «Сын Солнца» уже другой, он собирался песня к песне. Два года писалась только музыка. Больше двух лет мы занимались «чистилищем», а потом за два месяца свели этот альбом. Ну, понимаешь, человек взрослеет, у него появляется новый взгляд, более философский. Я всегда боюсь повтора. АЛИСА, ДДТ сделали по одному альбому, и потом вся их музыка сочинялась на базе него. Они поймали идею и начали эксплуатировать ее. Такое не для меня.

— Тебе не кажется, что твою музыку многие не поймут? Она не для широких масс, не будет иметь широкого успеха, она элитарна, что ли.

— Подростки, может быть, не поймут. А многие взрослые приняли «Рисунок» «на ура», хотя песни «Медленный рассвет» и особенно «Война» кому-то могло показаться, что выпадают из общей канвы... Война может быть внутри тебя, вне тебя, это внутренний взрыв. Слезы накапливаются, сливаются в одну большую бомбу. В общем понимании эта песня выпадает, в моем — нет.

— За исключением «Войны» «Рисунок» грустен по настроению, и эта же грусть сквозит в другом по стилю «Сыне Солнца»...

— Это мое настроение. Я по жизни оптимист. Но когда мордой об асфальт, радоваться нечему. Теперь все ушли с головой в шоу-бизнес. Это не для меня. Я работаю для собственного удовольствия. Головой стучаться я не буду. Тем более вкусы ведь разные. Мы попытаемся приоткрыть дверь, покажем себя, может, люди посмотрят, им понравится.

— Игорь, а какая идея в «Сыне Солнца»? Что для тебя этот альбом?

— В нем много вещей, он как картинка. Я понимаю их по-своему. Это фильм внутри меня. Для альбома у нас получился яркий компьютерно оформленный буклет. Он отражает наш стиль... Сама песня как картинка, ты открываешь ее для себя по-своему, ты открываешь что-то по своему пониманию. Другой человек понимает это по-другому... Иногда бывают моменты, когда хочется покончить с собой. Сейчас настало время необузданных плясок. Для меня — это пир во время чумы. По-моему, это и есть третья мировая война, когда люди бьются друг с другом. Нужно, чтобы человек остановился и понял, почему мы пляшем.

— Я слушал твою музыку, я ее воспринимаю как музыку одиночества. Ее не хочется слушать в больших и шумных компаниях.

— Да, это состояние брошенности. Жизнь — пустыня. Очень редко попадаются люди, с которыми тебе интересно. Все уходит, как в песок, это ощущение покинутости не оставляет. Я думаю, одиночество — суть каждого человека. Одни воспринимают это как возможность повеселиться, а другие — уединиться. Каждая песня как история, и эти «маленькие трагедии» складываются в одно. Да и русские песни никогда не были веселыми. Россия так жила: пелись протяжные песни, рассказывающие о людях. Кому-то хорошо, кто-то радуется, а рядышком стоит нищий, просит копеечку. Такая музыка внутри меня, это мое внутреннее я. Я чувствую себя живущим тысячи лет. Но я считаю, что «Сын Солнца» — альбом более светлый. Да и «Рисунок», хоть грустный, под него не захочется пойти и удавиться. Знаешь, у меня был трудный период в жизни, сейчас — по-другому.

— Игорь, мне кажется, что ты не размениваешься на мелочи, все время говоришь о глобальных вещах. И когда я слушал твои песни, мне подумалось: ты все время призываешь повернуться к себе, найти себя. Ты поешь разные песни, но, по существу, они ведь все об одном: узнай себя.

— Я в свое время прочитал «Агни Йогу», и там было одно стихотворение. Я не помню в точности слова, но вот его смысл: я не могу найти себя; для того чтобы узнать себя, надо обратиться к себе и верить в себя. Иначе ты не сможешь себя обрести.... В песне ты просто разговариваешь с человеком, важно донести до него смысл, рассказать ему с помощью пения, музыки. При этом не обязательно рифмовать, это может говорить об ограниченности человека... Мы здесь для того, чтобы могли упасть в грязь лицом и понять, кто мы, зачем мы. Первое, что человек понимает с детства — познай себя. Это очевидно — идти внутрь. Человек должен быть открытым. А современный человек стал более сух, черств.

— Меня неотступно преследует мысль, что твои песни – это нечто специфическое, русское. Я не могу от нее отделаться; может, это звучит странно, но мне хочется спросить тебя: ты много работал на Западе, пишешь совершенно по-особому – «русская душа»: что это такое, есть ли она вообще?

— Мы приходим к ним с нашими проблемами. Мы были вообще неизвестно где, жили где-то там (Игорь неопределенно показывает рукой вдаль – С. К.), и пока мы не можем претендовать на то, чтобы войти в их мир и не почувствовать разницы. Общаясь с иностранцами, ты чувствуешь себя баранчиком, ты не можешь радоваться. Этот комплекс внутри тебя. Ты как бы выходишь из комы, а у них ее не было, они свободны в выборе. Но у них никому нельзя показать, что у тебя внутри. Там одиночество: нельзя пойти поплакаться, это никого не волнует; важно, сколько ты можешь заработать. А мы жили вне времени. Наш мир — большая прострация.

— Так что, получается, «русская душа» — миф?

— Для меня она чисто как восприятие. На Западе они тоже раскрывают души. Но они не смешивают разные понятия: в личном общении человек может быть сухарь сухарем, но вот он выходит на сцену... Русская душа более раскрыта. Для меня она больше как сохранение народных традиций. На самом деле, когда у нас началась гласность, многие на Западе ждали большего от России. Они были готовы принять наших музыкантов, они ждали чего-то нового. Они говорили: «Придите и покажите нам, что у вас есть». А Гребенщиков поехал и сделал то, что у них уже есть, — опять ЮРИТМИКС. Запад разочаровался в нас, им это не надо... Ты родился здесь. Попробуй привнести что-то в мировую культуру. У нас же — давай, давай: деньги, коммерция... И найдя что-то, что пошло, думают: «Надо вложить туда гигантские деньги». Несмотря на то, что это все тупо и примитивно. Группа РУССКИЙ РАЗМЕР хорошо «проехалась» по этому (тут Игорь оживляется, он вообще часто в разговоре зажигается, прямо-таки «брызжет» энергией – С. К.). Они вышли и сказали: «Ну все, «достали», хватит». И так это получилось по-русски...

— Игорь, вы имели большой успех во Франции, песни РОК-ШТАТА были на верхних строчках тамошних хит-парадов, а ведь вы поете только на русском. Как так получилось, французы-то не понимают, о чем вы поете?

— Для каждого человека важны искренность, эмоции со сцены и высокий профессионализм. Если ты неискренен, то никогда не увидишь больше 80 процентов публики на концерте. Если ты «выкидываешь» эмоцию, то она доходит до человека, неважно, говорит ли он на русском или нет. Приходит человек и чувствует: это мое. Эмоции, откровенность и есть тот интернациональный язык, который нас соединит. К нам после концерта подходили французы и говорили: «Спасибо, мы в восторге от вашей музыки, но ничего не понимаем, что вы поете». Потом они смотрели переводы песен и сознавали, что, зная язык, могли бы понять лучше. Повторюсь, самые важные три вещи: искренность, профессионализм и эмоциональность.

— В английском музыкальном журнале «Q» всегда в интервью на последней странице есть завершающий вопрос: «Что вы хотите провозгласить?», то есть сказать самое важное. То же самое я хочу спросить тебя, Игорь: что бы ты хотел сказать?

— На прощание я хочу сказать: познай себя. Этот лозунг — то, к чему мы должны стремиться. Мы должны заглянуть внутрь себя и спросить, все ли там нормально. На данный момент это главное.

— Спасибо тебе за интересный разговор. И до следующей, я надеюсь, скорой встречи.

Сергей КОЗЛОВСКИЙ

© 2005 музыкальная газета