статьи



Сергей Скрипниченко
Оглядываясь на zygimont VASA, возвращаясь к себе самому, глядя с прищуром в будущее...

страницы :: 1 :: 2

Один из самых загадочных коллективов белорусской рок-сцены. Одна из тех команд, про которую говорит большинство музыкально заинтересованных людей. Одна из групп, чьи выходы на публику случаются крайне редко. Наверное, именно благодаря этому почти за двадцать лет существования zygimont VASA поросла махровыми легендами-загадками-интригами, словно мхом болотным. Чтобы несколько охладить темперамент молвы людской, мы вместе с неоспоримым лидером zygimont VASA Сергеем Скрипниченко (в народе -- Скрипа) и собрались на обстоятельный разговор, имевший иногда оттенки отчетного собрания и интимного сеанса у психиатра. Кто желает поприсутствовать -- милости просим.
-- Скрипа, твою банду все еще продолжают называть виртуальным проектом. А уж сколько лет-то это, между прочим, имеет место! С какой такой радости, хотелось бы мне узнать, сие клише стало хвостом виться за вами, в частности -- за тобой? И как ты сам к подобной идентификации относишься?
-- Виртуальный коллектив?! GORILLAZ -- вот, где настоящая виртуальность. Потому как музыка вроде есть, а люди отсутствуют -- персонажи-то все рисованные и попросту вымышленные. И вообще, пора уже закончить все разговоры на эту тему. Ляп по поводу виртуальности принадлежит Януку Латушке: он употребил это выражение на нашем неофициальном сайте, который, кстати, сам же для нас и делал. В принципе, одно время была причина соглашаться с этим определением. Как-то так сложилось, что мы выпустили подряд два альбома, а концертов при этом не дали ни одного. Теперь же мы выступаем! Период виртуальности закончился, когда я вернулся из Варшавы. Выступление группы на презентации диска «Сэрца Эуропы In Rock» в апреле 2002 года -- именно это и есть официальный конец не очень продолжительного виртуального периода.

-- Когда мне довелось послушать совсем новые песни zygimont VAZA, которые еще только в процессе репетиции и окончательной аранжировки, я подумала, что это будет нечто совершенно отличное от того, что Скрипа и его очередная компания делали раньше. Но потом в руки ко мне попал «Каiн», который до этого момента я прослушать чести не имела. Тут я поняла, что вот откуда оно и началось -- то самое непохожее. Скрипа, ты вышел на стезю альтернативного блюза? Насколько окончательно?
-- Все началось не с «Каiна», а с самого... начала. Я никогда не пытался привязываться к определенному стилю. До шестнадцати лет играл в разных, скажем так, дворовых группах. И уже тогда я понял, что стопориться на чем-то одном не хочу. Летом 87-го я решил, что буду конкретно делать свою команду. Сам играть я не умел. То есть я учился в музыкальной школе по классу фортепьяно, но теперь решил играть на гитаре. По этой причине и, наверное, еще и по молодости, у меня голова была полна всякими арт-роковыми концепциями. Все изменила встреча с БОНДАЙ. Игорь Ворошкевич и Ваня Марков очень грамотно вправили мне мозги относительно того, что надо ориентироваться на блюз, так как это фундамент не только рока, но вообще многих стилей. Я понял, что надо осваивать основы. Затем в течение года я довольно неплохо развил свою гитарную технику, придумал уже какое-то количество песен... Можно я не буду сейчас рассказывать всю историю группы? Если кому-то захочется подробностей и деталей, он сможет все это прочитать на официальном сайте www.zygvaza.net.

-- А давай-ка мы попробуем сделать отчет по всем альбомам, которые были записаны и изданы, либо просто -- записаны. Их ведь не один и не два. Скажем прямо -- чертова туча накопилась за время существования банды...
-- А давай! Первый альбом, который был создан как явление (то есть, отработанные, регулярно исполняемые на концертах и позже записанные песни) -- это «Шыба 48»...

-- ...«Шыба 48»…
-- ...«Шыба 48» -- сборный альбом песен за 89-й, 90-й, 91-й и 92-й года. Записывался он, естественно, в 93-м. Делали мы это самостоятельно на самодельный многоканальный магнитофон. Тогда случились перемены в составе, по причине того, что я стал мыслить по-другому и о другой музыке. Именно поэтому я записывался с сессионными музыкантами. Получился такой хард-блюз. Даже хард-хард-хард-блюз. Свести запись не удалось. А все потому, что у хозяина квартиры, где мы писались, однажды случилась пьянка, и в тот вечер магнитофон уронили, вследствие чего там сместились головки. Прогнать запись оказалось невозможным. Мы все собирались как-то исправить положение, но много лет откладывали. В результате только в прошлом году мы нашли в себе силы, взяли магнитофон и сделали такую хитрую штучку, которая приподнимает ленту относительно головки. Буквально вручную нащупали каждую дорожку. Потом согнали все это на винчестер. Короче, альбом спасли. Повезло еще, что за двенадцать лет пленка не рассохлась. Дело теперь только за тем, чтобы свести и выпустить, -- и поклонники смогут услышать самый первый альбом. Тем более, на концертах часто раздаются кличи из толпы, требующие сыграть как раз эти песни. Не могу сказать точно, когда это произойдет. Потому что... люди, время, средства -- три составляющих, которых постоянно не хватает...

-- ...Stotis.
-- ... Stotis. К моменту его выхода у меня уже был новый состав. Я ушел совсем в другую «степь», стал мыслить совершенно иными категориями касательно и музыки, и целой жизни. Получился эдакий постпанк. Настоящий эксперимент! Время-то какое было -- 93-й год: совдеп развалился, и все страны начали совсем иначе друг к другу относиться. Все стали вызывать друг у друга обоюдную заинтересованность... Все разобрались со своими национальными делами, и ничто не угрожало культуре каждой из постсоветских стран... Интересно было то, что шло уже из-за границы. Тогда, кстати, нашей самой родной сестрой считалась Литва. У меня там было много контактов, я часто туда ездил -- виз-то не было. И в своем новом альбоме я думал использовать много литовского и белорусского фольклора, народности обозначить, что ли. Но потом сложилась дебильная ситуация. После концерта «Бiтва пад Оршай» осенью 1993 года мне позвонил человек якобы от фирмы Dainova (она тогда была известна тем, что активно поддерживала белорусскоязычную музыку) и предложил проспонсировать запись нашего альбома. Я сказал, что можно попробовать. Через пару дней он заявил, что он вроде от Dainova, но работает с нами сейчас неофициально... Потом стал говорить, что не получается типографским способом сделать вкладыши к кассетам. Я, конечно, удивился: если не в типографии, то как еще?! Он начал предлагать такую чушь! Сначала говорил про фотоспособ. Мне сразу же на ум пришли советские рынки, где все поголовно торговали вставленными в рамочки иконками или порнографическими картинками из западных журналов -- блеклое советское фото, подкрашенное анилиновыми красками (такой вариант я называю «Умиление»). Но ведь в 93-м году печатные технологии хоть и не вошли столь прочно в наш быт, но уже позволяли сделать многое. А он мне предлагает фотоспособ! Потом этот парень стал рассказывать про ксерокс... В общем, ничего у нас с ним не вышло. Но мне же в любом случае надо было представить что-то выпускающей стороне. Поэтому мы решили сделать демо-запись. Пришли в подвал, где репетировали, взяли бытовой магнитофон... Потом добавили вокал, какую-то ритм-машинку... С каждым новым штрихом получалось все хуже и хуже. В результате мы имели на руках вещь, по которой вообще нельзя было судить, что за музыку играет группа! Хотя позже BMAgroup издали альбом Stotis на кассете. Получился такой раритет для истинных поклонников. Но надо понимать, что это подвальная демо-версия. Конечно, чисто теоретически мы предполагаем записать альбом в той форме, в которой он задумывался изначально...

-- ...«Стан Галюцынацыi».
-- ... «Стан Галюцынацыi». Странное тогда время было: вроде все как у всех, но в то же время... непонятно-по-белорусски. 1994 год. Наследие советской среды. Было такое ощущение, что вся эта независимость попросту приснилась -- и ничего больше, что все вокруг -- галлюцинация... Именно в таких условиях создавался альбом и именно поэтому и «Стан Галюцынацыi». Очень агрессивная вещь получилась. Метал, трэш, хардкор... -- там много всего намешано. Я же говорил, и буду повторять, что мне интересно работать в разных стилях. Хотя в душе был и остаюсь блюзовиком. Наверное, на настроение «Стана Галюцынацыi» основное влияние оказало то, что мы репетировали на одной точке с группой PATHOLOGIST DEPARTMENT. А у них музыка была не просто тяжелой -- настоящий death. Меня это затронуло. Кстати, кроме меня, в записи альбома участвовали как раз таки два «патологиста» (позже все это было издано на кассетах BMAgroup -- Прим. авт.) Я в то время очень много и смело экспериментировал с текстами. Когда ложился спать, всегда клал рядом ручку и бумагу. Если ночью снилась какая-нибудь несуразица, сразу же вскакивал и записывал, чтобы не забылось. Всякие несуществующие имена и вымышленные образы. Например, в одной из песен есть такая строчка: «Рушта рэштау не пакiне». Вот Рушта как раз и есть персонаж, которого я увидел во сне. Помню, что это существо было достаточно агрессивным... Часто брал словарь Вацлава Ластовского 1924-го года, где были слова местные, региональные. Девяносто девять процентов из них не вошли в традиционный белорусский язык, потому что не использовались в литературе -- были настолько локальными, что далеко не каждый фольклорист мог понять и разобраться...

-- Стой, Скрипа, а как же слушатель? Если уж просвещенному человеку далеко не все узлы, что ты навязал, удастся распутать, то как же быть обычному смертному поклоннику, который и на простой-то «мове» разговаривает в тридцати процентах случаев «со словарем», но любит музыку zygimont VAZA?
-- Честно говоря, о слушателе я тогда не думал вообще. Я знал, что до него в любом случае дойдет, но что он там себе поймет -- это не мое дело. Мне было интересно играть со словами, наблюдать фактически за парадоксальной ситуацией: слова вроде белорусские, но непонятные!
-- Но ведь ты же писал связные тексты? Смысл-то в них хоть тебе самому с первого раза был ясен?
-- Иногда тексты были бессвязны совсем. Я экспериментировал с моментами реальности и нереальности, абсурдности... Часто записывал всякий пьяный бред. Не только свой, но и тех, кого наблюдал рядом...

-- ...Prezydent Collection
-- ... Prezydent Collection. Я довольно много выслушал замечаний в свой адрес по поводу политизированности данного опуса. Дело в том, что было какое-то количество песен, думали про альбом, но не было конкретной связи между композициями, плотного сгустка идей, который присутствовал в предыдущих альбомах. Это был 94-й год. Тогда проходили выборы. Слово «президент» было самым популярным. В прессе все время обсуждалось: кто, где, почему... Кампании уже закончились, а это слово все не теряло степени своей распространенности. Мне кажется, что оно вообще жило исключительно своей жизнью и было одним из знаков именно того периода. Песни, которые у меня тогда были в наличии, представляли собой сборку -- коллекцию. Вот я и объединил их популярным словом «президент». Получилось President Collection -- президентская сборка. Альбом вышел достаточно тяжелым, но веселым...

-- Оптимистичным?
-- Шизофренический оптимизм: вроде радуемся, а чему?!

-- ...Der Dritte Krieg.
-- ...Der Dritte Krieg. Год 1996-й. Альбом в совершенно новой стилистике. Совсем другие идеи, очень беспросветная вещь, апокалиптическая. Опять же, такое было время. Так ощущало себя общество в целом. Отразилось это, естественно, и на моем мировосприятии. Мы все находились на распутье, на переломе. А некоторые вещи были вообще на грани фола. В воздухе витала тема третьей мировой войны. Она вроде бы не обсуждалась вслух, но упорно жила в умах. Я на все это среагировал, как мог, -- альбомом, который так и назвал «Третья война» (Der Dritte Krieg). Использовал именно немецкий язык, потому что он не просто красивый. Он -- характЕрный: резкий, отрывистый, лающий, ассоциирующийся с военной тематикой. Der Dritte Krieg -- самый мрачный альбом. Я к нему шел очень долго, начиная с лета 95-го. Он крайне прочувствованный. Это не просто набор песен. Это переживания и рассуждения. Очень много безысходности. Но в конце -- кавер на польскую REPUBLIKA, который говорит, что не так все и плохо, что скоро будет новая ситуация... Процесс записи происходил в 96-ом году на «Радио Мир». Мы тогда не были ограничены ни в средствах, ни в возможностях, поэтому и смогли реализовать альбом полностью. Говорят, что у него странное звучание. Но мы именно этого и хотели: специально «подхимичили» звук -- благо, тогда техника уверенно обосновалась в человеческой жизни. Записали. А потом BMAgroup тоже выпустили его на кассетах.

-- ...Kambinat.
-- ... Kambinat. Он стал результатом того, что в голову мне с 93-го года постоянно лезли мысли о том, чтобы сделать что-нибудь на сто процентов «химическое» -- индустриальное. Но это должно было быть сыграно руками, а не являть собой тупой набор сэмплов. Хотелось, чтобы «химия» доминировала. Особенно я вдохновился этим после Der Dritte Krieg, где кое-что уже было опробовано... В 98-м году на Минском море проходил какой- то метал-сейшн, куда позвали и zygimont VAZA. У меня в очередной раз было непонятно что с составом. Я решил: просто сделаю пару болванок с басом и барабанами, возьму несколько гитаристов и мы там будем «чесать» во всю свои инструменты. Сел я клепать болванки, и тут понеслось. Да так, что за пять дней была готова вся музыка и все тексты к альбому Kambinat (индустриально-промышленная тема -- поэтому такое простое название). Он был записан вопреки всем правилам записи тяжелой музыки! Потом стали сводить. Достаточно долго этим занимались -- все не получалось то, что хотелось. В конце концов, справились, и в 99-м году BMAgroup его выпустили.

-- ...и наконец... «Каiн».
-- ... «Каiн». Многострадальный альбом. Задумывался еще летом 99-го. В 2000-м было создано основное количество песен -- около двенадцати. Они все были очень разными. В отношении общей ритмики альбом должен был получиться очень неравномерным. Потом в моей жизни произошли некоторые изменения. Я уехал в Польшу, потом приехал обратно. Вместе с Пашей Заручевским (ex-ЗЬНIЧ) мы стали готовиться к записи. Но Паша вдруг отправился в США. Действие осталось незавершенным, настоящее больное место, нужно было срочно доводить до конца то, что начали. Я сел на телефон и стал звонить по музыкантам. Так мы и познакомились с Костей Колесниковым. Мы не долго думали, где именно нам записываться -- пришли к Юре Выдронку. «Надо так надо», -- сказал он. Был это уже январь 2004-го... В результате из двенадцати песен осталось всего шесть. Больше половины материала было переработано заново (главным образом -- аранжировки). Так что это не запоздалый продукт, хоть и делался целых пять лет. Он вобрал в себя все это время и все переживания... «Каiн» отличается от всего, что zygimont VAZA делали раньше, в основном -- форматом: альбом продолжительностью пятьдесят шесть минут имеет в себе всего лишь шесть песен. Самая короткая -- шесть минут. Все остальные в среднем -- по восемь-одиннадцать. А куда нам спешить-то? Тем более, я никогда не чувствовал привязки к радиоформату. У меня не возникало желания (ни сознательно, ни подсознательно), чтобы песни крутились в эфире. Честно говоря, мне даже тяжело представить, как можно снять видеоролик на одну из этих композиций. Его же придется показывать только в ночном эфире, да и то в рубрике «Короткометражные фильмы»! Логичнее было бы сделать один большой клип на весь альбом: если уж грузить зрителя, так по полной!



страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи