статьи



Вольский, Лявон
Лявон Вольский

страницы :: 1 :: 2

В текущем, то есть 2004 году, исполняется 10 лет N.R.M. 10! Было бы как минимум странно не использовать дату как повод вновь о себе заявить, тем более, что в последнее время у основных участников коллектива появились соблазняющие сайд-проекты, и N.R.M. выживали только за счет уже сделанного ранее. Подумали – начали действовать: голосование на сайте, текущая координация, банальная компиляционная "компактобытовуха". В итоге имеем сборочку "Справаздача 1994-2004" – the best from N.R.M.
Простывший-заболевший, как на пытку, пришел на интервью Лявон Вольский. Однако, войдя во вкус размышлений на тему "вдруг" пришедших юбилеев, отвечая на вопросы, иногда даже шутил. Иногда был серьезен. То говорил спокойно, то изменял тембр голоса в сторону кривляний традиционно "по-вольски". И много чего рассказал.
– Почему изначально было принято решение сделать "бест" именно N.R.M. – ведь у МРОI, по сути, тоже юбилей?

– Дело в том, что МРОЮ помнят только дядьки и тетки – это же группа конца 80-х, расцвет МРОI пришелся на 1987-1991 годы. Далеко не 10 лет прошло с того времени, поэтому сейчас нужно делать не the best, а антологию вообще. Виктор Дятликович вот пишет книгу. У него сейчас творческая пауза, он нигде не работает, все позакрывали, Киселева и Доренко... Константин Эрнст на ОРТ сказал, что, вроде, бы хотел бы продолжать с ним контракт, но пока не продолжает. В смысле, он пока что получает деньги, но не работает. И вот он, воспользовавшись случаем, решил написать книгу о МРОЕ. Все безработные журналисты становятся писателями! Нужно собирать материалы по МРОЕ, что у кого есть: и музыкальные, и фото. Все это выливается в ностальгическую работу. Однако при этом получается как-то само собой. Вдруг начинают звонить люди из той жизни. Бывший менеджер вчера ни с того ни с сего позвонил, так я его по свежим следам к Дятликовичу отправил.
– Но делать вы это будете?
– Будем, но сделать нужно нормально, а это дорого. Скорее всего, издаваться все это будет не для массовой аудитории, а для тех, кто это действительно ценит и кто тогда этим жил. Потому что, на мой взгляд, песни МРОI в основном сейчас не актуальны. Хотя есть там пару штук… Но все-таки не очень они музыкальны, а в текстах много подросткового максимализма и всяких таких вещей. Я вот недавно послушал, так даже не знаю, что можно было бы для "беста" и выбрать. Все они нормальные молодежные песни: веселые и грустные. Там уже если трагизм, так уже трагизм! А если весело, так до дурости! А N.R.M…. Ну вот почти 10 лет стукнуло команде, осенью стукнет. Я удивлен – не думал, что команда может быть такой старой, но так получилось, что мы дошли до этого момента. Объективно нормальная идея Димы Безкоровайного сделать the best. И, кстати, хорошо, что исходила эта идея из народа, а не от участников, ха-ха. А Дима человек действующий: взялся и ведет! У Димы много проектов: он что-то оставляет, за что-то берется. Ну, это оставить было бы глуповато…Тем более, идея нормальная! Мы по этому поводу зашевелились и даже записали две новые песни. Абсолютно депрессивные.
– Итоги голосования в Интернете вас удивили?
– Дело в том, что это голосование отражает вкусы людей в какой-то определенный период времени. Я был в шоке, когда "Мела мамка тры сыночкi", белорусская народная песня, из альбома "Одзiрыдзiдзiна", в определенный момент времени вышла в тройку лидеров. Еще меня удивил успех песни "Мы жывем някепска". Она, конечно, веселая, но все равно непонятно…
– А в каких треках вы были уверены?
– Абсолютно уверен я был в "Паветраным шары". Этот "шар" там всех и обогнал по страшной силе. Уверен был, что пройдут "Песьня пра каханьнне", "Тры чарапахi", "Катуй-ратуй" – популярчики. Ну они и прошли. Это песни с харизмой. Разного цвета харизмой, но харизмой. "Я еду" в определенных кругах популярная песня, но она не популярчик. Правда, я думал, что она пройдет. А она не прошла. Странно, что никто не выбрал "Мае пакаленьнне". Наверное, это не то поколение, которое голосует.
– "Бест" будет выпущен в двух видах: обычном и коллекционном. И в последний войдут две песни 94-года?..
– Это из серии демонстрационных записей – из тех 5-7 песен, которые хоть во что-то были оформлены в начале нашего творческого пути, они такие непричесанные, альтернативные, с намеком на прогрессивный рок. Мы еще не знали, к чему это приведет. Знали только, что альтернатива.
– И зачем же это "непонятно что" ставить в альбом?..
– Ну пусть люди знают, с чего… с чего начинается родина! Ха-ха-ха. С этого на самом деле все начиналось! Я там даже на губной гармошке играю в некоторых песнях!
– С чего же "родина" начиналось… То, что было тогда, уже не советские времена…
– Тогда уже был Лукашенко. И это в большой степени меня лично вдохновило на создание нового коллектива, нужно было разогнать эту застоявшуюся МРОЮ, которую уже как камень на шее несли.
Тогда уже не СССР, сейчас не СССР, однако 10 лет прошло. Музыка явно отличается, что-то вокруг наверняка меняется.
– Заниматься музыкой тогда и заниматься музыкой сейчас – вещи, наверное, разные, хотя бы в плане опыта…Какие-то глобальные отличия, ярко выраженные, вы чувствуете?
– То, что у нас происходит, для творчества хорошо. У нас все темы под ногами валяются. Так и есть на самом деле: не нужно много думать, чтобы пришло вдохновение и написалась песня, не нужно никаких мук творчества. И это для рок-н-ролла, безусловно, хорошо. Нас на Западе воспринимают как людей, которые играют хорошую харизматичную музыку, которая всегда несет в себе какую-то энергию, чего при капитализме маловато, потому что там все строится на деньгах. Но этих как раз денежных средств нам и не хватает… Потому что у нас все хорошо для творчества и все плохо для жизни.
– Но вы как-то вот и живете, и творите…
– Ну, да. Но это точно: у нас страна для жизни сложная.
– Так и что – никаких отличий – тогда и сейчас?..
– Сейчас за 10 лет такой жизни я могу сказать, что твой организм, если он сильный и здоровый, стремится тебя защищать. То, что было шоком в 1994-м и из-за чего хотелось выпить или куда-нибудь уехать, сейчас вызывает ироническую усмешку. Жить тяжело, но смешно и весело! Мы в "Незалежнай Рэспублiцы" делали пародии на государственную жизнь. Она у нас достаточно абсурдная, и для человека, который приезжает из другой страны, есть много чего смешного. Мы тоже из другой страны – из N.R.M. – для нас тоже много чего смешного. Мы время от времени в N.R.M. делали на все это пародии: принимали законодательные акты, проводили президентские выборы, на которых победили все. У нас был опрос в Интернете. Конечно, на первом месте был я, на втором Пит, и где-то сзади шли Алесь и Юра. Но в конце концов мы объявили, что все набрали одинаковое количество голосов.
– Смешно-смешно, но этот смех периодически сказывался негативно на вас… Инцидент с БТ, допустим…
– Постоянно такие инциденты происходят!
– Вас это не останавливает? Вы продолжаете смеяться?
– Связываться с БТ было изначально большой глупостью для КРАМБАМБУЛИ. Потому что люди там зависят от волшебной палочки, от единственного прикосновения которой они сразу цвет меняют. Захотел кто-то, чтобы они синими стали, – раз, и готово. Красными – тоже пожалуйста! Там никто ничего не решает. Когда Колмыков поперся с Анечкой к Максимкову, думая, что нас там заротируют крупно и будут держать над нами шефство, будут всегда показывать наши клипы и трепетно относиться к нашим предпочтениям, я сразу понял, что что-то здесь не то. В конце концов этим и закончилось: нас потянули на какую-то "бэтэшную" выставку на ВДНХ, я там что-то в эфире рассказывал… Мне было так некомфортно рассказывать о том, что мы сотрудничаем! Я ляпнул что-то в "Комсомольскую правду" про БТ, и уже утром реакция пошла, все произошло очень быстро. Тот, кто отслеживает все эти штуки, быстренько все отследил. С самого верха пришла директива! "Что ж вы делаете?!". Ну ясно, как же еще могло быть? Просто нам в этом смысле легче… Мы не привязаны к государственным квартирам, мы более свободные. А они там работают, тяжело им… Мы можем посмотреть на это и посмеяться. Ну, выключат меня на два месяца на БТ. А потом что? Никогда не будут давать эфирного времени? Все равно дадут. Люди ведь заинтересованы в том, чтобы взять нормальное интервью или показать веселый клип и все такое. Журналисты ведь тоже люди, им хочется делать хорошие передачи, насколько это, конечно, возможно в этих условиях. А тут им говорят: с этим нельзя встречаться, с этим тоже. А с кем тогда? Только с метростроевцами? С бойцами за урожай? А у нас все хорошо, спорт развивается отлично. Я, пока клип "Госьцi" не начали снимать, не знал ни одного из этих людей, а они, оказывается, звезды мирового спорта. Герасименя – суперпловчиха, а для меня это было глухим звуком, я ничего не знал. На самом-то деле, звезд у нас нету. Кроме одной. Пиар работает в одну сторону все время. И такое ощущение, что никто не хочет, чтобы было больше известных людей. Я абсолютно не в претензии, мне большей популярности, чем сейчас, не нужно, не дай бог, меня и так на улицах узнают, я всем душевно "Здравствуйте" говорю, "Привет", за руку могу поздороваться, передать часть положительной энергии, или взять – это нормально. Но удивительно! При Советском Союзе все знали, что есть у нас звезды-писатели, они приезжали на завод. Гилевич, например, Шемякин. Музыканты – ПЕСНЯРЫ, СЯБРЫ, ВЕРАСЫ. Это были звезды на нашей территории. Сейчас такого нет. Только с введением процентной составляющей белорусской музыки в эфирах вылез внезапно какой-то Хлестов – до этого никто ж не знал, шо это такое. И то это не звезды, это так… Вот на Украине – это другое дело. Там есть свои звезды, и им не нужна никакая Москва. Мы там тоже ищем контакты. У нас есть идея совместной песни с харизматическими особами украинской сцены. Говорить рано, хотя демо прослушано и предварительное согласие есть.


страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи