статьи



Люди Лопеса
с горячим питерским менталитетом

страницы :: 1 :: 2

ЛЮДИ ЛОПЕСА — это не сборная по футболу Бразилии и даже не название нового телефильма, так называется интересная и неординарная группа из Питера, которая исполняет латиноамериканские мелодии, а также мелодии разных европейских народов и народностей. Это маленький такой оркестрик с нестандартным составом инструментов, в результате получается у них очень даже неплохо. И в антураж небольших питерских клубов (таких, к примеру, как модный "Грибоедов-клуб" или "Достоевский" и др.) группа ЛЮДИ ЛОПЕСА вписывается очень удачно. За два года выступлений в таких заведениях они стали одной из лучших питерских клубных команд.
В интервью принимали участие не все "лопесы": Кирилл Девяткин (бас, вокал), Антон Тихомиров (саксофон), Петр Хвостов (перкуссия), Алексей Алешин (барабаны).
— Кто такие ЛЮДИ ЛОПЕСА?
К.: Миф это — Лопес. Люди есть, а самого персонажа нет. Вернее, он есть, но он мифичен. И это не имеет никакого отношения к пиару. Мы нисколько не играем и не кокетничаем в этом смысле. Просто так сложилось исторически.
Ал.: Название возникло абсолютно случайно. Группа называлась ЛЮДИ РОДРИГЕСА, на одном из фестивалей организаторы случайно назвали ЛЮДИ ЛОПЕСА. Да и то название было однодневное, придумано спонтанно. Организатор забыл, чьи именно люди: Гомеса, Лопеса…
— Мне по началу все время казалось — БРАТЬЯ ЛОПЕСА…
К.: Ну… это было бы слишком самонадеянно.
А.: Кому-то кажется: люди лопаются, ноги глобуса и др. Руки-ножницы. Мы, кстати, собираем варианты.
К.: Телефонистки пейджинговых компаний с трудом понимают название, были варианты: ло-пи-са, лотоса, логоса.
— Это связано с тем, что вы прошли через увлечение определенной культурой?
К.: Опять же это абсолютно не связано ни с чем. Упертости в Латинскую Америку нет. Есть определенная симпатия к ней. Но она не меньшая, чем к монголам.
Ан.: Я цыган люблю. На самом деле, название появилось благодаря тому, что мы нашли однажды на чердаке пластинку, которая называлась "Веселись, негритянка", кубинская народная песня, что-то вроде того. Родригес оттуда и взялся.
К.: Хотя я могу предположить, что оно возникло из просмотра различных кинофильмов. Сейчас все уже обросло мифами. Можно искать какие-то аналогии в музыке, параллели в политике, в мировой литературе. На самом деле, этого нет, но если интересно, можно поискать. Нам присылали ссылки на разных Лопесов: космонавтов, футболистов и каких-то отъявленных негодяев. Широкий спектр для фантазий.
— Кто пишет песни?
К.: Мы пишем тексты вдвоем.
Ан.: Но это все равно никто не запомнит. Мы даже предпочли на релизе написать просто состав инструментов без фамилий.
К.: Мы не гонимся за дешевой славой. Все делим по-братски. Если говорить о том, как это происходит, то приносится какой-то текст, который рождается в муках творчества. Он очень долго вынашивается, скрупулезно подбирается каждое слово, каждая строчечка.
Ан.: Приносится идея, дополняется, разрабатывается, развивается. Но появлению самой идеи мы обязаны Кириллу. Спустя много лет мы это выяснили.
К.: Сначала это было не ясно…
Ан.: Да. При этом нисколько не умаляются достоинства других участников…
П:. Все время говорит: думайте-думайте, придумывайте себе какие-нибудь партии. Я не знаю, как вы будете играть, но то, что вы сейчас делаете, мне не нравится. Поэтому придумывайте еще.
К.: Номер своей планеты, думай…
Ан.: Сейчас образовалась группа людей достаточно конкретная, семь человек. Это очень много. Все удивляются, звукорежиссеры боятся как огня.
А.: С одной стороны, это слишком большая группа, с другой — слишком маленький оркестр.
К.: Не то чтобы это такая абстрактная либо подпольная структура, которая занимается и тем, и сем, пятым, десятым, еще и музычку играет периодически. Нет, пока в никаких других областях культуры мы не были замечены. Хотя есть такие позывы…
— Вы выступаете чаще всего в Питере?
К.: Причина того, что мы выступаем в Питере, очень тривиальна — мы просто пока и не пытались никуда выезжать. Вот только в декабре прошел ряд концертов в Москве. А до этого все само по себе двигалось.
Ан.: Первая цель была достигнута: выступления в клубах в те дни, когда туда ходят люди, а не тогда, когда там пусто. Мы этой цели добились за первый год. А второй год просто… ушел насмарку. В результате кто-то из группы ушел, потому что не было движения. Но это привело основных участников коллектива к осознанию того, что просто так стоять на месте нельзя, нужно обязательно куда-нибудь двигаться, развиваться. Все равно есть какие-то основные люди, основная идея, и если они двигаются, то и остальные участники к ним тянутся. А если стоять на месте, то вообще можно остаться одному. За тобой идут только тогда, когда ты сам идешь.
К.: Хотя сказать, что мы… там… уж идем сейчас, я тоже не могу. Новых песен в концертной программе не так уж много появляется. Просто хочется донести то, что было сделано.
Ан.: Сначала донесли до десяти человек, потом сыграли это для ста человек, когда мы сыграем для трехсот человек, вот тогда скажем: донесли.
— Есть группы, которые играют несколько раз в неделю в разных клубах…
Ан.: Это нормально. У нас тоже практически каждую неделю есть концерт. Просто клубы меняются.
П.: Есть группы, которые играют каждый день в разных клубах, и у них запланировано: каждую среду в таком-то клубе, каждый четверг — в другом. У них такая политика.
К.: Кстати, нам предлагали. Но это не интересно, становится скучно. Все-таки это концерт, а не отработка программы. Если играть каждую неделю, то это идет отработка программы. А когда выступление имеет статус концерта, концерт чаще чем раз в месяц-полтора утрачивает свою ценность. Мы немножко не тем занимаемся. Эти группы, как правило, играют музыку не столько для концерта, сколько для сопровождения, времяпрепровождения. Нам бы не хотелось это делать. Хотя опять-таки взывать ни к чему не хочется. Мы ни к чему не взываем. Всегда от группы, если она играет какую-то независимую музыку, требуется какой-то манифест, декларация, посыл. Чего у нас как такового нет. Мы никого ничему не учим, и роли апостолов на себя не берем.
— Зачем же вы тогда сделали свою первую программу таким долгожителем?
К.: Мы ее не делали долгожителем, мы этого не хотели.
Ан.: Все равно там же есть какая-то идея. Она лежит в музыке и в тексте.
К.: Меня однажды спросили, для чего я этим всем занимаюсь, для кого и с какой целью. Я так ничего и не ответил, запутался в своих собственных умозаключениях, погряз в них.
— Если изначально есть цель — донести то, что вы начали, до как можно большего количества людей, — то, наверное… для чего-то это нужно?
К.: Да, для чего-то нужно. С одной стороны, вроде как хочется, а с другой стороны — манифеста нет. И не в том дело, что мы, может быть, скромничаем. Иногда же хочется что-нибудь продекламировать, а нечего. Получается, берешь идею, она такая красивая и гладкая, а потом подумаешь — с другой стороны, можно ведь было и наоборот все совсем сделать.
Ан.: Не всегда ясен объект декларации. Я очень часто цитирую одного мексиканского писателя, Пуан Рульпо. У него есть одно замечательное произведение, благодаря которому он, собственно говоря, стал знаменит. Его спрашивают, а как вы его написали? "Я работал в библиотеке, мне хотелось найти такую книгу, которую мне бы хотелось всегда читать-перечитывать и находить в ней всегда что-то новое. Я ее не нашел. Тогда я решил написать ее сам". Видимо, и нам захотелось сделать такую музыку, которую было бы интересно слушать. В принципе, такая музыка есть в мире где-то, но попадается она крайне редко.
К.: Попадается какая-то кайфовая музыка, здорово. Но все равно чего-то не хватает. До массового слушателя она все равно не доходит. На MTV такую музыку не передают, радиостанции ее не крутят. Но наверняка существует аудитория, круг людей, которая хотела бы слушать эту музыку, но не знает, где ее взять.
И нынешняя ситуация в культуре и шоу-бизнесе доказывает, что любая идея может быть развита во все, что угодно. Подо все, что угодно, можно подвести идею, какую-то логическую базу, обоснование, манифест. Можно показать палец и назвать это манифестом.
— Это, может быть, зависит от того, насколько голоден музыкальный критик…
К.: Видимо так.
Ан.: Еще есть такая вещь, как СМИ, которые во многом формируют представления, вкусы того круга людей, которые слушают музыку. Если раньше, пять лет назад, много записей ходило на кассетах и многое я узнавал от друзей, то сейчас я узнаю о новых исполнителях, в основном, из афиш, рекламы, радио, ТВ и газет. И многое приходит уже ко мне в виде оформленных дисков, а не переписанных кассет. Поэтому я думаю, что в последние пять лет СМИ стали гораздо в большей степени формировать вкусы и предпочтения круга зрителей, читателей, слушателей.


страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи