статьи



Hackett, Steve
“Позволь музыке случиться с тобой”

Стив Хэкетт - это вам не Фил Коллинз. "Оскаров" он не получал, злобных мультфильмов "South Park" про него не снимали (и слава Богу, честно говоря!), песен попсовых он не пел. Это даже не Питер Гэбриэл совсем, потому что Гэбриэл может быть только один. Это - музыкант отдельный, независимый и почему-то малозаметный. Мы все знаем, что Хэкетт играл в самих великобританских GENESIS в самый цветущий период их творчества (с 1971-го по 1977-й, когда, собственно, и вышли гениальные "Nursery Gryme" и "A Lamb Lies Down On Broadway"), но не всякий массовый обыватель может точно сказать, чем именно Стив занимался после окончательного ухода из группы. Самые преданные поклонники наверняка все о нем знают, все давно подсчитали и уже давно наслаждаются очередным подарком от загадочного Стива - заманчивой цветнобуклетной коробочкой с четырьмя дисками, в коих таятся концертные записи этого чудесного музыканта. Творчество Стива настолько разнообразно и монументально (иногда это похоже на PINK FLOYD, иногда - на Питера Гэбриэла, иногда - на гитарно-симфоническую какофонию), что единственным способом как-то его прочувствовать и разъяснить может быть только непосредственный разговор с самим музыкантом.
- У вас только что вышел бокс-сет, составленный из концертных записей. В чем для вас основное различие музыки, записанной "вживую", от того, что вы делаете в студии?

- Тут идет речь о двух совершенно различных видах энергетики. Обмен энергией со зрителями порождает больший объем чувств, чем просто энергетика в студии. Для меня это основное различие. Но мне одинаково нравится работать в студии и на сцене.

- Официальный бокс-сет - это хорошо. Но вы прекрасно понимаете, что многие ваши концерты записываются и распространяются нелегально. Некоторые группы это поощряют. А как вы к этому относитесь?

- Ну... Скажем так - я бы предпочел, чтобы люди все-таки не делали бутлегов. Наверное, любой артист сказал бы так же. Никто не хочет, чтобы на его творчестве делали деньги чужие люди. Другое дело, если кто-то записал концерт просто для себя, чтобы было приятно вспомнить, ну, друзьям дал послушать - это нормально, когда в этом нет ничего коммерческого.

- Можете вспомнить самое необычное концертное шоу?

- Было много великих моментов, которые очень сильно влияли на меня. Сейчас почему-то вспоминаю, как мы играли в Глазго, много-много лет назад, вместе с GENESIS. Когда мы первый раз пробовали там играть, шоу отменили из-за каких-то проблем с оборудованием. Мы вернулись неделю спустя - и все место буквально гудело, все стояли на ушах - наверное, нас так искренне ждали, что это чувство буквально носилось в воздухе, такая радость... Это такое невероятное ощущение, когда ты выходишь на сцену, и все зрители встают - все как один! Это потрясающее чувство. Что-то похожее было в "Madison Square Garden", в Нью-Йорке, в тысяча девятьсот... ммм, когда же это было... предположим, 77-м году. Тоже было очень необычное чувство. Такие моменты очень запоминаются - не хочу сказать, что были только хорошие моменты, ужасные тоже были, когда все шло не так. Например, когда я играл первое шоу с GENESIS, в 71-м году - это был кошмар. Казалось, что все, что я играю, фальшиво, от волнения я не попадал по нужным нотам. Это было действительно ужасно.

- GENESIS - группа, можно сказать, эпохальная. Они сильно повлияли на вашу последующую соло-карьеру?

- Ну, в первую очередь на мои соло-альбомы повлияла классическая музыка. В частности Бах. Еще я слушал очень много блюза. GENESIS тут вообще практически ни при чем. Я слушал классику и блюзы, и размышлял: вот два вида музыки, которые никогда не пересекутся и вряд ли смогут создать что-то новое вместе. К счастью, потом я убедился, что это неправда и старался сделать так, чтобы эти разные виды музыки смогли "работать" вместе.

- Несколько лет назад вы записали блюзовый альбом "Blues With The Feeling". Значит ли это, что от вас следует ожидать еще и альбома с классической музыкой?

- Думаю, что-то подобное я уже делал. Это был альбом, который я записывал со своим братом, там были обработки классических композиций. Еще у меня есть альбом гитарной музыки, который я бы очень хотел исполнить с Королевским филармоническим оркестром. Я специально записывал эти пьесы в классическом стиле, поэтому можно сказать, что я сделал много альбомов, на которые влияла только классическая музыка.

- Так неужели с воздействием GENESIS даже не приходилось бороться? А первый альбом не было сложно записывать - как бы сразу после GENESIS, по свежим следам, подсознательное воздействие все-таки...

- Ну, это, конечно, было во многом спровоцировано годами работы с GENESIS, но классическая музыка, которой я уже тогда серьезно увлекался, изменила это. Я преодолевал какие-то очевидные влияния и старался смешивать влияние французских импрессионистов с рок-наполнением. Я всегда старался слушать музыку разных периодов и смешивать ее. В итоге получается особая музыкальная материя, которая содержит в себе прошлое, настоящее и будущее.

- А как вы относитесь к world music? Какое-то время вы, кажется, исследовали и эту область. Что вас подвигло на это, и не было ли это связано с творчеством вашего бывшего соратника Питера Гэбриэла, который, как всем известно, почти всю соло-карьеру построил на world music?

- Ну, думаю, что если у нас с Питером Гэбриэлом и есть общая черта, это то, что мы оба обожаем экспериментировать с музыкой. Когда мы еще были вместе в GENESIS, и после его ухода, мы много общались на эту тему. Думаю, на протяжении жизни необходима какая-то периодическая "переоценка ценностей", когда ты очередной раз стараешься определить для себя, что именно ты любишь в музыке, чем она для тебя является. Иногда ты хочешь удивить самого себя. И меня очень по-человечески так радует, когда я создаю музыкальное произведение, которое не звучит, как типичный Стив Хэкетт. Это какой-то новый Стив Хэкетт, незнакомый, и поэтому безумно мне интересный. И это очень помогает. Я стараюсь работать с очень разными музыкантами в совершенно разных музыкальных формах.

- В вашем концертном альбоме звучат очень необычные дудки, кое-где опять же прослеживаются этнические влияния. Любите ли вы использовать всяческие экзотические инструменты?

- Для меня это не "идея фикс", но мне очень нравится звучание индийских инструментов. Я думаю, что для меня основной смысл вовлечения себя в подобные музыкальные поиски - это что-то вроде того, что делали BEATLES - исследовать, изучать, удивляться. И когда доходит до того, что надо использовать какие-то эффекты world music, я обычно не спрашиваю себя, готов ли к этому мой слушатель. Главное, чтобы я чувствовал, что это будет хорошо. Я до сих пор очень люблю играть на кото. Знаете такое инструмент - кото? Национальный японский инструмент, струнный. (Огромная такая деревяшка в виде дракона с хвостом, не помещающаяся на коленях, вдоль которой натянуто огромное количество струн - играют на них специальными насадками для пальцев. - Прим. Т. З.). Мне очень интересны такие штуки. Западным музыкантам вообще почему-то жутко интересны китайские, японские и индийские инструменты. Для меня это возможность как-то расширить рамки жанра, сделать рок-музыку звучащей так, чтобы зрители задумались над тем, где это было записано. Сейчас я очень заинтересован в сотрудничестве с бразильскими барабанщиками и японским искусством игры на кото. И я думаю, что это тоже можно смешивать.

- Основной "стержень" вашего творчества - это музыка как форма, либо все-таки идеи, которые вы выражаете?

- Я учусь выражать объемы и цветовые гаммы через музыку. Иногда я стараюсь рисовать какие-то картины с помощью звука. И я стараюсь создавать атмосферу. Я постоянно ищу какое-то волшебство, которое скрывает в себе всякая музыка. Мне нравится работать с идеями, мне нравится работать с фильмами, мне нравится использовать всевозможные влияния, потому что когда человек слышит музыку, в его сознании возникает какая-то картинка. Для меня эта картинка очень важна, именно поэтому я старюсь много работать с видео. Музыка очень привлекает меня возможностями своего визуального выражения. Это как читать книгу. Если ты читаешь какую-то очень хорошую книгу, ты ее по-настоящему видишь. В твоей голове рождаются зрительные образы. И я надеюсь, что тоже самое происходит с хорошей музыкой. Мне нравится думать, что музыка по природе своей очень визуальна. Мне бы хотелось, чтобы больше людей вдохновлялось снимать фильмы по мотивам какой-то музыки - не по текстам и идеям песен, а по эмоциям и картинкам, которые эта музыка рождает. Многие люди этим уже занимаются, конечно. Те же клипы, например: хорошие клипы показывают визуальную интерпретацию звука режиссером.

- Часто ли музыка меняла ваш взгляд на мир?

- Помню, много лет назад, в 71-м, когда я делал первый альбом с GENESIS, альбом "Nursery Gryme", и мы работали и репетировали на природе. Мы жили в коттедже, и нам очень нравилось работать вместе. Было лето, жара, было небо и солнце, мы вместе обедали, пили какое-нибудь вино и отдыхали, расслаблялись, а вечером работали. Мы старались делать что-то подобное написанию картины. Однажды вышло так, что группа играла два простеньких аккорда, снова и снова - и это было просто прекрасно, непередаваемо прекрасно. Я взял гитару и начала играть простое соло поверх этих двух аккордов. И это звучало абсолютно прекрасно. Это был какой-то волшебный мир, высший момент творчества. В этом была величественность, в этом было волшебство. В студии было мало солнечного света, мы работали с маленькими лампами, но я заметил, что цвета стали меняться, понимаешь? Обычный свет превратился в голубоватое сияние. Это была какая-то новая музыка, к которой мы пришли, и мы были счастливы. Это было чем-то вроде озарения для меня и изменило мой взгляд на природу творчества.

- А часто ли с вами происходили подобные изменения и озарения?

- Я постоянно меняюсь и развиваюсь, но не всегда такими способами... Думаю, человеку надо меняться всякий раз, когда он сталкивается с чем-то, чего раньше в его жизни не было. И для того, чтобы делать только то, что ты делаешь лучше всего. И что бы я ни хотел делать со своим сознанием, в воплощении своих амбиций, все вызывало своеобразные искушения - сделать что-то необычное, как-то выпендриться, что ли. Позже я понял, что оригинальность для меня не так важна, как для других людей. Если ты ХОЧЕШЬ измениться, это все равно, что подстроить сознание под что-то. Когда ты стараешься измениться изо всех сил, на самом деле ты останешься прежним. Настоящие изменения для меня - это когда ты учишься воспринимать вещи пассивно, в самом позитивном смысле, не препятствуя каким-то потокам энергии проникать в твой мозг. Все само придет. Я не стараюсь как-то проталкивать свое сознание в музыку, которую я хочу понять. Ты должен позволить музыке СЛУЧИТЬСЯ с тобой. Я позволяю музыке проходить сквозь себя, и я думаю, что именно так это может вызывать самые глубокие эмоции и переплетаться с чем-то по-настоящему волшебным. Я думаю, что сейчас очень сложно менять себя и свою музыку с целью сделать что-то оригинальное. Интересно бывает взять просто сырую идею и оформить ее совершенно новым способом. Аранжировка действительно может быть оригинальной, но музыке надо позволить двигаться собственным путем рядом с собой.

- Недавно вы основали собственный лейбл. Используете ли вы это в каких-либо благотворительных целях - скажем, молодым гениальным группам помогать или мировое искусство в мир проталкивать, как тот же Гэбриэл с "Real World" делает?

- Ну, мне надо быть честным. С этим лейблом мы стараемся работать с людьми моей возрастной группы. У молодых все-таки своя культура, свое понимание музыки. Всяческие новые группы, пусть и прогрессивные, не очень вяжутся с тем, что делаю я. К тому же лейбл сейчас и так борется за свою независимость, поэтому очень сложно делать сейчас такие вещи. У нас постоянно были финансовые кризисы. Может быть, когда так называемая битва с шоу-бизнесом прекратится и дела пойдут лучше, я постараюсь сделать что-нибудь творческое на основе этого лейбла. Пока же я даже сам себя там не всегда могу беспроблемно издавать. Сейчас же я не так влиятелен, как ты можешь подумать, и многого сделать не могу, даже если и хотел бы... Я просто хочу быть честным. Мои идеалы - это одно, но практическая и материальная сторона - это совсем другое. Надеюсь, с Camino Records все будет нормально.

- А коммерческая сторона музыки вас все-таки волнует?

- Если ставить коммерческий фактор во главу угла, то понятно, что никакого смысла в таком отношении к музыке нет. Все изначально коммерческое умирает естественной смертью. И только то, что полностью некоммерческое, чувствует себя неплохо, что меня до сих пор вводит в приятное недоумение.

- Помимо музыкальной энергетики, что еще вас "подпитывает?"

- Мне нравится получать энергию, откуда бы она не исходила. Чтение, искусство, даже физические упражнения... Я развиваю собственные идеи, и мне нравится творчески общаться с людьми с хорошей энергетикой. У моей жены очень хорошая энергетика, кстати. Она тоже творческий человек, она пишет, она рисует картины, и постоянно удивляет меня какими-то совершенно новыми идеями.

- И традиционный финальный вопрос о планах на светлое будущее...

- Сейчас мы обустраиваем собственную студию звукозаписи. На это уходит много времени. Я думаю, она будет готова к Рождеству (интервью проходило в конце 2001-го. - Прим. Т. З.), и очень счастлив по этому поводу. Сейчас я работаю над новым рок-альбомом, может, запишу еще что-то с оркестром. Так что у меня сейчас целых два проекта, поэтому, думаю, скучать не придется.



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи