статьи



Шедько, Алексей
“Рок-музыка - это вначале музыка...”

страницы :: 1 :: 2

Очередная "Рок-коронация", которая, тьфу-тьфу-тьфу, пройдет в январе будущего года в Минске, обещает стать захватывающим зрелищем с точки зрения распределения наград лучшим белорусским рок-музыкантам по итогам сезона\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'99. Этот год выдался урожайным на просто-таки замечательные альбомы. Некоторые из них уже вышли, некоторые выйдут вот-вот. Скоро на прилавках магазинов появится новая работа Алексея Шедько "Мое"...

- Давай с альбома, Леша, и начнем...

- Получилась такая довольно живая и остросюжетная программа. То есть в каждой песне есть сюжет и сам альбом сюжетный, в котором соблюдена определенная линия, песня следует за песней, и все как бы на одну тему. Жизненную. Альбом в основном задевает спектры человеческих взаимоотношений, в том числе отношений к государству - к тому миру, в котором мы все живем. В отличие от предыдущих моих альбомов этот более приземленный, может быть, неиллюзорный. Здесь более жестокая правда. У меня много накопилось таких песен, и всех надо было куда-то девать, я и решил их записать. Даже некоторые мы забыли записать. Оставили на следующий раз. В альбоме одиннадцать вещей, и если еще что-то добавлять, то был бы перебор, тогда надо было писать двойник, а на него не хватало уже никаких сил.

- Мне странно слышать от музыканта, песни которого до сего момента были наполнены больше небом, а не землей, что он вдруг сочинил что-то "про государство"...

- Песня называется "Это не рок-н-ролл". Там есть одно некрасивое слово... Но оно вполне литературное... Слово "блядь"... Во множественном числе... Имеются в виду женщины легкого поведения, но без указания фамилий, без указания их координат...

- При чем тут государство-то, я не понимаю?

- Я имел в виду не государственную политику, а общество. В песне ничего политического нет. Это отношение к жизни, к конгломерату, грубо говоря, в котором и ты, и я, и все они находятся. Мы же все иллюзионисты, мы же все любим представлять, а тут такой как бы жесткий взгляд. Мы любим сидеть и думать, что мы не там, где мы есть. Мы любим глядеть на людей и думать, что они не такие, какие они есть, мы хотим их видеть другими совсем. Все, что нас окружает, мы хотим видеть другим. Это хорошо, конечно, это помогает. Но на самом-то деле все не так. И иногда, когда очень далеко улетаешь куда-то, то начинаешь совершать неправильные поступки. И для того, чтобы не становиться такими вот идиотами, надо иногда снимать с себя розовое стекло и брать взамен увеличительное.

Я сам очень много раз обламывался, до совсем недавнего времени считая, что все есть не так, как на самом деле. А потом мне становилось не по себе, потому что я видел во всем обман.

- О конкретном примере можешь сказать?

- Это не какой-то конкретный пример, вернувший меня на землю, а просто с течением времени, с возрастом я начал чувствовать, что уже не пацан... И, по-моему, стал пацаном еще больше. Но мне не хотелось бы, чтобы у меня развился комплекс такого великовозрастного тинейджера, поэтому мне надо держать себя на грани, чтобы не упасть ни в одну, ни в другую сторону... Ну это мы уже куда-то в дебри забрели.

- Что из музыки есть в альбоме?

- Практически все. Рок-н-ролл, тяжелый хард, есть лирика, облаченная в балладные формы. В целом же это рок-н-ролл чистой воды.

Мне многие говорили: "Леша, что это вдруг с тобой?" А я им всем отвечал: я так хочу, мне так нравится, мне хочется музыки, которая была бы еще жестче, проще даже, может быть, в чем-то. Мне хочется, чтобы это можно было слушать вне зависимости от моих взглядов на жизнь.

- На тебя ходит совершенно определенная часть публики. И вот ты ей предлагаешь такого Шедько-рокера. И слушатель, решив, что ты просто сошел с ума, раз заиграл рок, который играют пацаны, не пойдет на твои концерты. Может такое быть?

- Не думаю. В том, что я сейчас делаю, нет агрессии. Музыка просто стала немножко прозрачнее, немножко веселее, пожестче. Более утвердительней, что ли, четкой и конкретной. Мне хочется, чтобы уже наконец-то стало весело!

- Вкусности типа джаза и блюза на альбоме присутствуют? Как это было у тебя в предыдущих работах?

- Джаза не будет никакого вообще. Блюз, ритм-энд-блюз есть. И я рассматриваю свое пение, грубо говоря, как еще один инструмент в общем ансамбле других музыкальных инструментов. Тем более что у нас сейчас есть группа, которая называется СЕСТРА, и я теперь с радостью должен считаться с мнением своих коллег, с их вкусами, которые меня вполне устраивают.

- Это действующая группа, не сессионная?

- Действующая. Но я не буду уходить из театра, точно так же, как Антишин, наверное, не будет уходить из оркестра Финберга. Точно так же, как Костя Горячий, Игорь Лютый. У Кирилла Шевандо, Валеры Бажкова, Сергея Антишина есть какой-то свой проект, с которым они ездят выступать в Польшу.

- Сие означает, что будет больше ваших концертов?

- Мне хочется, чтобы их было больше, безусловно. Больше гастролей. Хочется, чтобы больше продавалось пластинок. Но я не могу сказать, что это какой-то новый виток в моей артистической судьбе, но во всяком случае это ступенька уже в другую сторону.

- Ступенька не в сторону, когда ты только начинал петь?

- Нет. Здесь просто все немножко посвежевшее... Может, я сам посвежел за последний год. В связи с разными событиями, которые со мной произошли. Мне сейчас живется гораздо проще, может быть. Не могу сказать, что я стал умнее, наверное, нет. Но мне стало намного легче.

- Еще раз попробую навести тебя на конкретику...

- Я поездил, я посмотрел, у меня произошли изменения в семейной жизни. Много всяких катаклизмов произошло за этот год, которые повлияли на то, как я жил. Не произошло такого страшного, что раз - кто-то умер, у меня повернулась башка и я начал по-другому думать. Нет. Просто мне стала больше нравиться эта жизнь. Я начинаю в ней видеть больше красоты. Я достаточно взрослый человек, я начал безжалостно истреблять то, что мне не нужно, иначе оно занимает место в багаже, который надо тащить за собой. И я избавился от многих вещей. Может быть, от этого кто-то пострадал, но я пострадал бы гораздо больше, если бы это оставил рядом с собой.

- Где записывался альбом?

- На студии "Меццо-Форте". Если предыдущий альбом мы записывали более полугода, то этот записали и свели где-то за месяц. Песни все были отработаны на концертах, мы просто пришли, с ходу включились в работу и сразу все сыграли.

Звук делал Павел Малышкин. Нам с ним очень хорошо работалось, это очень мудрый человек в плане записи, сведения и прочего. У него хорошие уши. Он молодец, соображает.

- Как насчет презентации?

- Да, конечно. Она пройдет 6 ноября в минском Доме офицеров. Я хочу пригласить еще кого-то выступить. Уже готов тираж пластинок, они будут продаваться на презентации сначала, а потом сразу же появятся в магазинах.

- Альбом выйдет только на компактах?

- Только. На кассеты у меня уже нету денег. Может, кассеты попозже выйдут (с "Я буду ждать" тоже).

- Среди читателей нашей газеты есть те, кто по финансовым соображениям не может позволить себе купить твой компакт. А где вообще можно купить альбомы Шедько? Нас часто об этом спрашивают в письмах

- Хочу сказать, что как только выйдет новый альбом, то цены на предыдущих два уменьшатся наполовину.

Где купить? В Минске? В магазине "Глобус", в "Торговом доме на Немиге", на втором этаже, в "Проспекте", в магазине "Фокус"...

- Затронем мою навязчивую тему: Пит Павлов, до недавнего времени твой гитарист, и Алексей Шедько...

- У нас с ним отличные, теплые отношения. То, что произошло между мною и им, нельзя расценивать как конфликт. Совершенно банальный случай: Пит уехал на гастроли, а у нас на носу был достаточно серьезный концерт в концертном зале "Минск" 24 июня. И, как я понимаю, Пит сам не знал, когда он вернется. За неделю до концерта Пит появляется. Репетиции я начал уже за месяц, было нужно отрепетировать много новых вещей. Пит какую-то часть этих песен не знал. И я просто подумал, что ждать его означает рисковать провалом. Поэтому, подождав до последнего, я пригласил на место Пита Антишина, на что тот, слава Богу, согласился. И мы сделали новую программу, в которой и те вещи, что играл Пит, зазвучали по-новому, так как пришел по-иному мыслящий человек. И после этого сказать Антишину "большое спасибо" и снова вернуть Пита было бы свинством по отношению к Сергею, да и возможности такой не представилось.

У нас есть предварительная договоренность с Питом сделать акустический проект. То есть мы друзья, претензий друг к другу (у меня во всяком случае) у нас нет. Я понимаю, что Питу тогда надо было гастролировать, тем более что поездка было хорошая, обширная - Польша, Германия, Франция, по-моему.

- Павлов в интервью "Музыкальной газете" сказал, что, по его мнению, твою музыку никто так не чувствует, как он...

- Дело в том, что лично я не могу выделить кого-то - Павлова, Юшина или Антишина. Я не могу сказать: этот играет лучше, этот подходит больше... Звучание, конечно же, разное. Но к игре Антишина я уже привык; то, что мы записали, это к чему я привык. Я не вижу, ради чего мне сейчас ломать состав, нет такой необходимости. Да, это стало по-другому, но это не стало хуже. В чем-то даже это стало лучше. А потом... всем музыкантам, которые играют в СЕСТРЕ, больше нравится, как играет Антишин, это правда. И я должен прислушиваться к их мнению.

- До конца года ты хотел выпустить альбом с Юшиным.

- Дело все в Юшине. Материал, который он от меня просил, я давным-давно ему отправил - две полные, записанные с обеих сторон кассеты. Он обещал там в Штатах записать инструменты и прислать мне сюда на цифровом носителе, а я должен был здесь напеть вокал и отправить все это обратно. Пока все тихо.

Но это скорее юшинский проект. Он предложил это первый, он захотел записать свой альбом, используя в качестве материала мои новые песни, так скажем. Он их должен был обработать, сам сыграть на всех инструментах, сам записать так, как ему это видится. А я бы просто наложил голос.

- Ты ведь практически не выступаешь в сборных рок-концертах?

- Не выступаю.

- Избегаешь рок-тусовку, что ли?

- Мне в белорусской рок-тусовке очень многое не нравится. Мне не нравится отношение музыкантов к своей профессии. Я считаю рок одним из жанров искусства, к которому надо подходить, как к другим жанрам, например, к живописи. Рок-тусовка - это не пьянство, понимаешь? Это не развлечение, это не танцы там какие-то, не желание шокировать публику, допустим, вялым торсом. Рок-музыка - это вначале музыка, а потом уже - "рок-н-ролл". Вот что самое главное. Я так отношусь к этому. Для меня сыграть концерт - это все равно, что сыграть спектакль, где я должен не обмануть никого и сам не обмануться, где я должен все делать совершенно честно, только посредством музыкальных инструментов, звукоусилительной аппаратуры и прочего... Да меня и не очень-то зовут на всякие эти тусовки. По разным причинам. А сам я инициативу не проявляю. Мне интересно там с кем-нибудь повидаться, но так, между делом. Это сцена, понимаешь? Это сцена, ради которой ты существуешь, а значит, и относиться к этому надо трепетно.

- Но я не поверю, если ты скажешь, что среди этой тусы нет людей, которых ты можешь назвать своими коллегами...

- Они есть! Например, мне очень нравится группа ТРОИЦА. Страшно нравится, это просто здорово, это искусство, заставляющее думать, делать что-то хорошее, то, чего ты раньше и не собирался делать. Я их фанат. Но говорят, что у них какие-то катаклизмы произошли, интриги какие-то, я этого ничего не знаю.

- На мой взгляд, в Минске существует некое разделение музыкантов на тех, кто поет по-белорусски и по-русски. В белорусскоязычных рок-акциях редко можно встретить музыкантов, поющих на русском языке. В концерт, в котором принимают участие УЛIС, НОВАЕ НЕБА, N.R.M., тебя спеть не пригласят...

- Я не понимаю, почему в принципе так происходит. По-моему, толпе совершенно не важно, на каком языке для нее поют. И мне кажется, что это очень большая ошибка организаторов как бы национализировать праздник. Ни с того ни с сего. Потому что это не является отражением желаний той массы, которая приходит на концерт. Абсолютно нет. Я считаю, что если вы хотите сделать фестиваль национальным, то совершенно не обязательно, чтобы там все были белорусы. Мы что, будем еще требовать, чтобы и в зале все говорили только по-белорусски? И билеты будем продавать только тем, кто сдаст экзамен по белорусскому языку? Глупость все это. Это глупые и неумные люди.

Олег КЛИМОВ

- Ты не сочиняешь стихи на белорусском языке?

- Нет. И не пробовал. Зачем? Песни, да, пел. Ту же "Александрину". Еще когда-то давно была песня. Но я практически никогда не пел не свои песни... Мне кто-то как-то предложил спеть про подводников: есть, мол, текст о них. Я говорю: хорошо, спою, но это будет зависеть от того, на какой они глубине...По-моему, этот человек на меня обиделся... На стихи Рубцова я пел. Потом есть такой Елисеенков, композитор, в самом худшем смысле этого слова, он тоже мне когда-то предложил спеть свою песню. Он тогда был еще молодой, не такой большой начальник. Мы спели, и она получилась очень хорошо.

Я бы с удовольствием согласился принять участие в проекте с ТРОИЦЕЙ, с удовольствием решил бы их задачу, а не свою.

- А в каком из поэтов ты находишь самое свое?

- Мне нравится Бродский. Заболоцкий, есть такой поэт. Когда-то мне нравился Рубцов. Сейчас я с удовольствием почитал Пушкина, все так красиво у него очень. Потом Игорь Северянин (мне его книжку подарил один мой друг на день рождения).

Я ничего так не читаю, каждый день чтобы. В армии прочитал Достоевского. Фолкнера читал. Особенно мне "Особняк" у Фолкнера понравился. Стейнбек, "Заблудившийся автобус". Не так давно прочитал всего Солженицына. Мне как раз "Архипелаг Гулаг" как-то не пошел. А вот "Раковый корпус"... Я считаю, что это великий писатель, не зря он Нобелевскую премию получил, совсем не за то, что уехал. Это просто гениальный писатель.

- Почему тебя "в телевизор" не берут? Я понимаю, почему не берут белорусскоязычных рокеров, но тебя-то?

- Я не особенно себя туда предлагаю, может быть. Сами они не звонят. Может, они забывают просто? Утром - хотят, а к вечеру - уже забыли?



страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи