статьи



Z'Ev
Акустический феномен

страницы :: 1 :: 2 :: 3

Свою первую ударную установку Стефан Вейссер смастерил еще в 6 лет и в 60-х годах добился признания как один из лучших перкуссионистов на Западном побережье. Потом произошел корневой сдвиг, выверт всех традиционных представлений наизнанку. Издавать одни и те же звуки, только в разной последовательности, стало нестерпимо скучно и неинтересно. Интересен был сам звук. Звук в чистом и неприкосновенном пока виде. Изучение африканской, индийской, балинезийской и других разновидностей этнической музыки только подхлестывало жажду нового опыта, открывало неведомые структурные слои в музыке, ее ритуальные, кармические грани, где кажущийся примитивизм в конечном итоге оборачивался сложнейшей системой акустических аллегорий. С другой стороны, наступала урбанизированная, технологичная и только начинающая показывать свои экспериментаторские зубы культура Запада. Джаз и краут-рок, индастриэл и чистый нойз, авангард и психоделик - все заняло свои места, все было распределено и почти не имело взаимных пересечений. Для того чтобы без следа уничтожить мою самоуверенность как всезнающего и неспособного уже ничему удивляться аудиофилу, достаточно было всего двух альбомов: "Ghost Stories" и "Opus 3.1", изданных в прошлом году лейблом Soleilmoon и записанных "вживую" в Европе в начале 90-х.

Многолетних поисков, крайностей - от полного забвения до необычайного успеха, - переосмысления своего отношения к музыке, и ее сущности, постоянной работы над генерацией новых идей Стефану Вейссеру никогда не хватит для того, чтобы остановиться и сказать себе: я всего достиг и дальше идти некуда, я не знаю, что мне еще придумать в этой музыке, и я не вижу больше смысла постоянно искать и находить ее новые образы и воплощения. Такого с ним не произойдет никогда.

Самым "свежим" релизом Стефана можно считать альбом-переиздание "An Uns Momento", вышедший на новом лейбле CIP в мае этого года. Надо сказать, что эта компания, ведомая известным музыкантом Блэйком Эдвардсом, он же VERTONEN, в ближайшее время намерена издать несколько записанных ранее Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV материалов. Мое знакомство с творчеством это выдающегося и интереснейшего человека, скрывающего у себя в памяти немало прелюбопытных вещей из истории мирового авангарда и стоявшего у истоков индастриэла, началось всего с двух релизов, однако лишь одна из множества граней блестящего таланта Стефана, известного боле как Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV, попала на алюминиевые матрицы компакт-дисков. Его ранние эксперименты со словом, так называемые вокальные трансформации, опыты с электроникой, совместные работы с известнейшими музыкантами, литературная деятельность, публицистика, каббала, - все это пока "за кадром" и вне пределов нашей с вами видимости. Здесь и далее предпринимается попытка познакомить вас с этим человеком, сумевшим воплотить множество своих неожиданных идей в слове, звуке и изображении. Поэт, музыкант, мыслитель, импровизатор, мультимедийный художник, создатель своих титановых музыкальных приспособлений, он поистине неповторим и уникален в перфомансе, предоставляя на суд пораженной публики грохот и шум своих металлических инструментов. И вместо ожидаемого скучноватого саунд-погрома и экстатических выпадов истеричного и психически неустойчивого экстраверта пришедшие в зал замирают и вслушиваются в эти банальнейшие, но преображенные наитием мастера звуки. Минимум саунда может вызвать максимум эмоций. Есть ли консервный скрежет и барабанный бой по водосточной трубе искусства? Если вы того захотите, то да. Но этого еще мало. Нужен музыкант, просто талантливый и серьезный музыкант, способный доказать вам это и продемонстрировать, что способность человека к творческому восприятию окружающей его действительности безгранична. Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV говорит сам за себя, его история и практика в его ответах на наши вопросы.

Вашему вниманию предлагаются отрывки из интервью, взятого мной в июне этого года посредством электронной почты.

- Ранее вы сказали мне, что Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV является вашим единственным именем. Затем, просматривая материалы для интервью, я обнаружил другие названия, под которыми вы работали, а также ваше настоящее имя - Стефан Джоель Вейссер. Если вы просили называть вас только Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV, то почему вы не упомянули в нашей предварительной переписке другие псевдонимы?

Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV: Я думаю, что здесь все немного спуталось. Когда я говорил, что Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV (кстати, заметь, все заглавные буквы) - это мое единственное имя, я имел в виду только то, что само это имя состоит всего из одной части и не имеет второй, третьей и так далее. То есть как если "Джон" это одна часть всего полного имени "Джон Смит". Так что в том случае я хотел сказать лишь то, что Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV - имя односложное.

Теперь о понятии "истинного" имени. В соответствии с традицией при рождении мне дали два имени - Stefan Joel Weisser, "внерелигиозное", и Sh\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'aul Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'ev bn Yakov bn Moshe bn Sha\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'ul, "религиозное". Заметь, кстати, что на протяжении более чем 30 лет я понятия не имел, что мне с этой религией делать. А религия эта, без ложной скромности будет сказано, - иудаизм.

Таким образом, Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV было моим настоящим именем, хотя и не единственным.

Теперь о псевдонимах. В период между концом 60-х и концом 70-х все мои работы имели подпись "С. Вейссер". Этими работами была звуковая и визуальная поэзия. Около 1977 года я начал исполнять барабанную музыку на панк-сцене в Сан-Франциско. И тогда же с моим именем начали происходить забавные вещи. Если я говорил кому-либо, что отыграл где-либо концерт, то меня сразу же спрашивали, каково название моей группы. И тогда мне приходилось изворачиваться и объяснять, что я не играю ни в какой группе, что я один, но никто не понимал, как это можно играть одному. Мне необходимо было придумать что-либо. Обдумывая все это, я вспомнил, что когда мне было около 7 лет, я очень хотел, чтобы меня называли Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV вместо Стефан. Естественно, это желание тогда не осуществилось, так как все родители не воспринимают своих детей серьезно. Однажды эта мысль вернулась ко мне, и я стал использовать имя Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV для своих выступлений. Сработало оно очень хорошо: если теперь кто-то спрашивал меня о наименовании группы, я говорил: Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV. Тогда следовал вопрос о том, что за музыку я играю, и я просто мог предаться дискуссии о музыке, не говоря даже, что это был соло-проект. А соло-проекты в то время и в том контексте были чрезвычайно редки, если не отсутствовали вовсе.

Возвращаясь к именам - около 79-го или 80-го я начал выступать с новым проектом, который назывался UNS и который мог считаться группой. Я очень сопротивлялся тому, чтобы UNS был известен в связи с Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV, поскольку то была совершенно иная музыка. Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV представлял акустическую перкуссионно-инструментальную музыку, а UNS был ближе к musique concrete с вокальными партиями. UNS просуществовал не больше чем пару лет, и я бы сказал, что он приводил публику в откровенное замешательство.

Я думаю, что причина существования различных наименований, о которых ты спрашиваешь, кроется в том, что каждый продукт может иметь свою идентификацию. Если ты идешь на концерт Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV, то ты знаешь, что это будет такое; если на С. Вейссера, то опять-таки ты знаешь (перфоманс для вокала), и UNS известны как исполняющие электронную музыку с использованием "вертушек", тэйп-лупов и вокала, и всем все ясно.

- Каково происхождение имени Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV? Для меня очень трудно распознать его этимологию, я даже не знаю, как произносить его правильно...

Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV: Само слово на самом древнем, вавилонском наречии означало нечто вроде "белохвостого оленя", оленя, который обитал на Среднем Востоке и вымер несколько тысяч лет назад. На арамейском и древнееврейском это слово значило "волк", и на современном еврейском оно также имеет значение "волк". Правильно произносить его следует как двусложное слово с использованием апострофа. Фонетически это выглядит как "zeh ehv" (причем частичка "eh" должна звучать как первый слог английского "every").

- Можете ли вы назвать определенный период в вашей музыкальной жизни, в течение которого ваша творческая активность была особенно высока? Этот вопрос относится к истории, и меня попросту интересуют наиболее важные, ответственные моменты в вашей артистической жизни.

Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV: Для всего индустриального движения я вместе с THROBBING GRISTLE и PTV (которые, без сомнения, были более плодовиты и хорошо распродаваемы) был чем-то вроде семени, которое только в дальнейшем дало свои всходы. Хорошо задокументирован тот факт, что и TEST DEPT, и EINSTURZENDE NEUBAUTEN сначала видели мои выступления, а уже потом стали играть сами, и лишь после них пошла так называемая третья волна индастриэла. Все это очень древняя история сегодня, но я говорю об этом лишь для того, чтобы ты лучше представлял себе, с кем имеешь дело.

Самые важные моменты? Трудно сказать, иногда какие-то вещи происходят с тобой незаметно, но в то же время являются как раз теми семенами, которые прорастают значительно позже, когда уже почти невозможно сказать, что на что повлияло. Я попытаюсь привести здесь группу событий, но никакого порядка как по времени, так и по важности не будет, это заняло бы бесконечное количество времени. Итак: мое первое знакомство с абстрактным искусством; последнее публичное появление Ленни Брюса, которое я видел где-то в 1964-м или 65-м; первый раз, когда я услышал Джона Колтрэйна; альбом Майлза Дэвиса "In A Silent Way"; первый раз, когда я услышал тибетскую ритуальную музыку; первый раз, когда я видел выступление Кристофера Три под именем SPONTANEOUS SOUND (подробнее об этом чуть позже); моя встреча с участниками FLUXUS, когда они приехали в Калифорнию в 1969-70-м; первый раз, когда я услышал восточноиндийскую музыку (черт возьми, первый раз, когда я услышал какую бы то ни было музыку!!!); всегда, когда я видел выступления Джими Хендрикса; выступления THE DOORS, до тех пор пока с ними не начали заключать контракты; всегда, когда я видел LA GROUP LOVE...; тот раз, когда я ощутил подлинный психоделизм от металлического звучания GAMELAN. Я должен сказать, что именно это оказало основное влияние на то, что впоследствии я делал как Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV; все остальные люди, которые так или иначе повлияли на меня, независимо от их отношения к музыке, а также от того, какого рода влияние, позитивное или негативное, было оказано; мои добродетели: книги, которые я прочитал, фильмы, которые увидел, оперы, которые прослушал; невиданные закаты, неслыханные грозы и потрясающие ландшафты...

...На самом деле на этот вопрос почти невозможно ответить, и теперь, оглядываясь назад, я уже не уверен, правильно ли я это делал.

Существенный подъем в моей творческой жизни начался, я бы сказал, в 1979 году, когда я поехал в свое первое турне. Я выступал один, со своими инструментами, которые грохотали вокруг меня на протяжении 5 лет путешествий по США и Европе. Я был в непрерывном движении, давал концерты каждую неделю, оказался в совершенно новой для себя обстановке. Именно тогда мне приходилось быть творчески активным на протяжении 24 часов в сутки 7 дней в неделю, причем решать не только творческие задачи, но и все проблемы, вызываемые таким образом жизни, както общение на незнакомом языке в незнакомой стране и прочие вещи подобного рода, которые вывели мою жизнь на небывалый уровень.

- Как же так случилось, что вы провели очень много времени в Европе, несмотря на такую интенсивную жизнь? Вы просто жили там, обосновались или это было просто длительное турне?

Z\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'EV: Когда я гастролировал в США в 1979-м и начале 1980 году, я передвигался по стране на большом грузовике марки GMC, в котором я также и жил. В Штатах города удалены друг от друга на сумасшедшие расстояния. К примеру, я выступаю в Элбани, Нью-Йорк, затем 6 часов еду в Рочестер, затем еще 4 часа в Буффало, после которого у меня уже не будет остановки до самого Энн Арбора, Мичиган, и эти пространства казались мне сверхъестественными. Когда же зимой 1980 года я прибыл в Европу, то, к счастью, меня ожидала совершенно другая картина: хочешь верь, хочешь нет, в тот раз я отыграл около 20 гигов (жаль, что не больше). Между Амстердамом и Берлином я мог сесть на поезд и расслабиться между двумя шоу. Это был сущий рай. В то время молодежные клубы в Европе все еще поддерживались государственными субсидиями (которые, впрочем, исчезли, когда НАТО в 1981 году принудило все европейские страны покупать баллистические ракеты), и поэтому деньги, затрачиваемые на культуру, шли прямо по назначению. Когда же все закончилось, денег не стало, весь этот немыслимый клубный кругооборот, что существовал в Голландии и Германии, накрылся, я вдруг понял, что еще успел в нем поучаствовать в самый последний год его существования. Но основным аспектом моего долгого пребывания в Германии была возможность сделать то несравненно большее количество выступлений, которого не могло быть в США.

Затем, во время моего второго "пришествия" в Европу, я встретил Ремко Ша, человека, который был одним из основателей такого известного места в Эйндховене (Голландия), как "Het Appollo Huis", и я стал в числе первых музыкантов, кто обосновался в пределах этого артистического пространства, что дало мне возможность проживать там все время, пока шли выступления. ("Het Appollo Huis" - резиденция для проведения различного рода мероприятий культурного характера. В сферу деятельности Ремко Ша входила организация концертов, выставок, книгоиздательство. Для некоторых музыкантов предоставлялась возможность жить прямо в помещении "Het Appollo Huis", что было особо благоприятным для творческого процесса, становившегося непрерывным. Резиденция закрылась в 1986 году. - Прим. автора). Это было очень удобно, поскольку если кто-то хотел заангажировать меня для выступления где-то еще, он не сталкивался с проблемами, которые возникали с группами: я был один, меня не надо было "собирать" со всего света, человек просто приезжал и говорил, что может зарезервировать для меня гиг, и я собирался и ехал. Вернувшись, я мог преспокойно сидеть там и ждать следующего приглашения. Мое пребывание в "Het Appollo Huis" было довольно продолжительным - около 9 месяцев.

Затем в середине 80-го я встретил Доротею Франк, преподавателя университета и тогдашнюю подругу Ремко. Мы влюбились друг в друга, и я оставался подолгу с ней в Амстердаме. В то же время я все еще активно гастролировал и иногда возвращался в Штаты, чтобы и там дать пару концертов.

Мой архив находится в Амстердаме, где тогда была студия, которую я опять-таки делил на двоих с одним приятелем. И теперь все мои вещи (инструменты, пленки, книги, рукописи, пресса, фотографии и т.д.) хранятся там. До сих пор я считаю, что там и мое сердце. Большинство моих друзей находятся в Европе и многие из них - в Амстердаме. Среди них и DJ Dano, который был моим главным соавтором на протяжении последних нескольких лет. Мы сделали немало на trance/hardcore house сцене, собираемся сделать еще больше, но всему свой черед.

Я вернулся в Штаты в 1994 году с целью заняться кое-какими проектами. Тогда же моя мама заболела лейкемией, и я бросил все, чтобы присматривать за ней. Она умерла в 1997-м, что стало причиной глубокой депрессии у меня. Я остался со своей сестрой, и вскоре у нее нашли очень редкое заболевание печени, через несколько лет ей потребуется трансплантат. Все эти вещи, словно мрачной, странной кармой накрывшие мою вымирающую семью, окончательно заставили меня забыть о таких понятиях, как моя карьера.



страницы :: 1 :: 2 :: 3



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи