статьи



Morrison, Jim
Парижвесна-лето 1971 года

страницы :: 1 :: 2

В эти июльские дни исполняется 28-я годовщина со дня смерти лидера группы DOORS Джима Моррисона. "МГ" надеется, что приведенный ниже отрывок из книги американских авторов Д. Хопкинса и Д. Шугермана "Никто не выйдет отсюда живым" (J. Hopkins, D. Sugerman "No One Here Gets Out Alive"), повествующий о последних месяцах жизни великого музыканта, будет с интересом принят нашими читателями. Много лет назад журнал "Ровесник", опубликовавший отрывки из этой книги, свел описание наиболее трагического периода в жизни певца буквально к нескольким абзацам.

Как вспоминала Памела, их недолгая парижская "ссылка" походила на идиллию. Ушло напряжение, приводившее Джима в депрессивное состояние духа; он почти перестал пить, писал огромное количество волнующих стихов, работал над книгой о суде в Майами (или автобиографией - Памела говорила по-разному). Они побывали в опере, на концерте симфонической музыки и вообще как никогда прежде напоминали молодоженов, живущих в мире и согласии.

Но Памела лишь фантазировала.

Особенно она любила рассказывать об одном случае, произошедшем, когда они были в Морокко. "Однажды утром я проснулась и увидела возле бассейна в отеле красивого мужчину, разговаривавшего с двумя молодыми американками. Я тут же влюбилась в него. Потом я поняла, что это Джим. Я не узнала его. Он встал раньше, побрил бороду. Сбросив немалый вес, он стал очень стройным и казался совершенно другим человеком. Было так приятно заново влюбиться в человека, которого я уже любила".

"Дома" - иногда в отеле "Георг V", а чаще в снимаемой ими квартире на третьем этаже дома на правом берегу Сены - поначалу было спокойно. Большую часть времени они проводили в просторной солнечной квартире за 3000 франков в месяц в Ле-Марэ, старом респектабельном районе возле площади Бастилии.

Первоначально эту квартиру снимала молодая французская актриса Элизабет (ЗоЗо) Ларивьер и ее приятель, американский телепродюсер, но они планировали скоро уехать - он в Америку к семье, она на юг Франции для съемок в фильме, - поэтому они предложили Памеле одну из своих спален, пообещав, что после их отъезда она с Джимом сможет занимать квартиру по крайней мере еще два месяца.

До 10 апреля ЗоЗо оставалась в квартире, наблюдая в течение двух недель, как эта странная пара адаптируется к парижской жизни и заново притирается друг к другу. Их отношения казались ЗоЗо весьма своеобразными. Когда бы она ни беседовала с Памелой, та постоянно говорила о Джиме, о том, какой он чудесный, "все Джи-им, Джи-им, Джи-им". Но когда Памела на всю ночь оставалась где-то со своими французскими приятелями, с которыми она познакомилась через какого-то богатого графа, то на следующее утро умоляла ЗоЗо по телефону солгать Джиму ради нее. "О, пожалуйста, скажи ему, что я эту ночь провела в доме твоего друга и вернусь к двенадцати". Я всегда так и говорила Джиму".

Джим молча готовил завтрак для себя и ЗоЗо, подавал его в кровать и сидел, беседуя с ней, пока они ели. Иногда после этого он шел в самую маленькую из трех спален, куда переставил стол ЗоЗо, садился и писал или просматривал какую-нибудь из коробок со своими "реликвиями" - бумагами, записными книжками, магнитными лентами, вырезками, фотографиями, письмами поклонников, рукописями, прикидывая, как много ему удалось сделать. Позднее, когда солнечный свет покидал комнату, Джим переходил в столовую. Иногда он посвящал утреннее время длительным прогулкам в одиночестве.

Долгими часами он бродил по парижским улицам, сначала поблизости от дома, потом все дальше - так же, как когда-то в Голливуде. Он шел в северном направлении по своей улице - узкой, без единого дерева, рю Ботрейи, - минуя квартал жилых домов, газетный киоск, книжный магазин, три маленьких ресторанчика, клуб дзюдо, мужскую парикмахерскую, потом направлялся на запад, по рю Сент-Антуан, мимо мясных лотков под открытым небом с подвешенными тушками кроликов, прилавков с грудами спелых вишен, мимо лотков, ломившимися от рыбы, креветок и огромных, с баскетбольный мяч, головок цветной капусты. Джим медленно направлялся в какое-нибудь из тысячи известных и любимых мест города. Особое наслаждение ему доставлял Лувр - напоминание о его юношеском интересе к искусству.

Довольно часто он отправлялся по рю Ботрейи в южном направлении. Всего лишь пять кварталов отделяло их дом от острова Сент-Луи, ставшего самым любимым уголком Джима в Париже. Именно здесь, на набережной Д\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'анжу, он посетил отель "Лазэн", когда-то избранный местом для встреч столь любимого Бодлером и Готье "Гашишного клуба".

- Здесь так красиво, - бывало говорил он ЗоЗо или Памеле по возвращении с прогулки. - После того, как построили этот город, они запрятали подальше все чертежи.

Но Джим по-прежнему пил, как бы ни хотела Памела думать иначе. К своему огромному удовольствию он обнаружил, что во Франции существует два типа традиционных баров: винное бистро и кафе на тротуарах. В Париже все еще витал голливудско-хемингуэйевско-фитцджеральдский дух, некая чужестранная фамильярность. Заглянуть в бистро или кафе было не просто естественно, это было обязательно. Не поднять тост было кощунством.

Джим никогда не кощунствовал и как-то в начале апреля зашел в "Астроке", маленький клуб на бульваре Сен-Жермен. Название заведения сложилось из французского "троке" (кафе) и американского "астро" (космос). Интерьер клуба был сделан в духе комиксов о Баке Роджерсе.

Джим пил в одиночестве, когда его внимание привлекло несколько молодых людей с гитарами. Через какое-то время он подошел к их столику.

- Вы американцы, ребята?

- Американцы. А ты откуда? - похоже, никто из них его не узнал.

- Из Калифорнии.

- Я тоже. Где учился?

- Э...в Лос-Анджелесском университете.

- Вот это да! Я тоже. И когда?

Джим задумался на несколько секунд, потом ответил, что это было в 1964-м и 1965-м. Молодой американец вновь воскликнул:

- Вот это да! А на каком факультете?

- Э...кино.

Его собеседник помолчал. Беседа напоминала игру в "Двадцать вопросов, или угадай, кто я такой?"

- Мм... мм... ты поешь? С группой?

Джим ответил утвердительно.

- О, Боже, как неловко получилось. Я даже не...

Джим купил им выпить то же самое, что пил сам: неразбавленное виски и пиво - на "запивку". Молодой человек представился:

- Фил Трейнер. Эти ребята - мои друзья. У нас группа под названием "Клиника". Мы все американцы, а мой отец работает здесь в американском посольстве.

Медленно тянулось время. Ребята достали гитары, и Джим спел композицию "Королевский питон". Он сказал своим новым друзьям, что эта песня записана на его новый альбом, который на этой неделе выходит в Америке. Он непрерывно курил, его голос звучал грубо и хрипло. Между песнями они беседовали о музыке, популярности. Джим сказал, что он извлек из своего статуса максимум того, что можно было получить. Ребята были изумлены, когда он заявил, что употреблял "кислоту" (наркотик Л.С.Д. - Прим. пер.) 250 раз. Он поразил их еще раз, когда рассказал, как однажды ночью уничтожил студию звукозаписи. Джим сказал, что по-настоящему любит остальных "дорз" и что Робби Кригера просто недооценивают.

К рассвету все, кроме Джима и Фила, ушли. Джим продолжал курить сигарету за сигаретой, затягиваясь так глубоко, что тут же заходился в астматическом кашле. Фил тоже был вокалистом и впоследствии вспоминал: "Я видел, что Джим просто разрушает свои легкие и горло. Он делал такие глубокие затяжки, Бог ты мой! В моей памяти он остался прежде всего именно таким: сначала "иииууу...ыыыыххх", засасывая в себя дым, а потом "кхы кхы, кхы".

Набравшись до чертиков, они ранним утром шатаясь вышли из клуба. Джим расстегнул брюки и помочился со словами "Танцуем как цыплятки в стиле фанк. Танцуем как цыплятки в стиле фанк". (Название популярной песни негритянского певца Руфуса Томаса. - Прим. пер.) Потом, застегнув "молнию", он предложил взять такси и поехать на поиски Памелы.

Обнаружив, что в квартиру на Ле-Марэ она не возвращалась, Джим решил ехать в Латинский квартал к одной женщине-фотографу: он знал, где искать Памелу. Зная, где лежит ключ, он вошел в квартиру. Памела и женщина спали, и Джим, воспользовавшись этим, принялся "атаковать" запасы спиртного. Сначала он пил водку. Потом ром. Потом - все, что попадалось под руку, прямо из бутылки, не разводя напитки и ничем их не запивая. Через час он послал Фила разбудить Памелу.

На завтрак в близлежащем кафе Памела заказала ему спагетти и стакан молока, чтобы привести желудок в порядок.

- Ты ведь не будешь больше пить, да, Джим? - умоляющим голосом спросила она. - А, Джим?

Тот безмолвно созерцал толпы прохожих на бульваре.

- Танцуем как цыплятки в стиле фанк, - наконец, изрек он.

Несколько дней спустя они взяли напрокат автомобиль и направились в северо-восточном направлении - в край виноделия, через Орлеан, Тур, Лимож и Тулузу, пересекли испанскую границу в районе Андорры. В Мадриде они посетили галерею Прадо, где Джим разыскал картину Иеронима Босха "Сад земных радостей" - шедевр, на котором присутствует чье-то лицо - как полагают, самого автора. Оттуда они поехали на юг, в Гранаду, где наибольшее впечатление произвел на Джима мавританский дворец Аламбра, считающийся наиболее красивым из сохранившихся образцов мусульманской архитектуры: цитадель залитых солнечным светом арок и изящных голубых изразцов.

Джим и Памела отлично ладили - почти так, как она хвасталась об этом. Продолжительное пребывание в машине и в небольших номерах гостиниц приводило к некоторым перепалкам, но многочисленные достопримечательности заставляли обоих забывать о разногласиях. Их настроение не омрачилось особо даже тогда, когда некий говоривший на английском араб надул их на сотню долларов, пообещав принести большой кусок гашиша.

Из Танжера они отправились на юг в Касабланку вдоль побережья Атлантики, затем в глубь суши в Марракеш. Они хорошо питались, пили местные вина, снимали все на "супервосьмерку" - камеру они купили накануне отъезда в Париже. В начале мая, примерно через три недели, Джим и Памела вернулись в столицу самолетом.

Их квартира была на несколько дней занята, поэтому они поселились в "Л\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'Отеле" - дорогом и экстравагантном заведении, двадцать пять номеров которого пользовались все возрастающим спросом у заезжих рок-звезд - последних привлекало то, что когда-то в отеле проживал сам Оскар Уайльд. Вскоре после прибытия Джима поползли слухи о его новом запое, следствием которого явилось падение из окна второго этажа "Л\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\'Отеля". Джим вроде бы приземлился на крышу легкового автомобиля, отпружинил от нее, а потом, отряхнувшись, как ни в чем не бывало, отправился за новой выпивкой.

Жизнь на Левом берегу, в Сен-Жермене, в каком-то роде возвращала Джима на бульвар Санта-Моника: здесь тоже размещались все известные бары - "Кафе де Флер", "Де Маго", где когда-то пили Сартр и Камю, "Ля Куполь" с работами Пикассо, Кли, Модильяни и других, открывшийся незадолго до этого "Ле Булль", считавшийся по тем временам самым хипповым "подпольным" клубом, и - любимое заведение Джима - ряд подвальных кабачков, именуемых "Цирком рок-н-ролла".

Месяцев за 6-8 до описываемых событий "Цирк" был самым модным клубом Парижа, напоминающим, например, "Виски-Э-Гоу-Гоу" в Лос-Анджелесе: шумный, с хорошими ансамблями и отличной аппаратурой, дорогой, с хорошим выбором алкоголя, балансирующий на грани дозволенного, но респектабельный. Здесь устраивали свои "джемы" LED ZEPPELIN и Ричи Хэвенс, Джонни Винтер и кое-кто из BEACH BOYS. Однако к весне 1971 г. "Цирк" стал рынком героина, часто посещаемым профессионалами преступного мира: проститутками, ворами, сутенерами. Диск-жокей Камерон Уотсмен, американец, работавший там в начале года, а потом перебравшийся в "Ле Булль", описывал "Цирк" такой фразой: "ломающийся" наркот на танцплощадке". Разумеется, подобная атмосфера пришлась Джиму по душе. От грязи показной к грязи настоящей. Для Джима подобный переход не обязательно являлся шагом вниз.

В конце первой недели мая, в пятницу 7-го числа, Джим, напившись, вел себя в "Цирке" чрезвычайно агрессивно: разбрасывал (диванные) подушки, опрокидывал мебель. В конце концов его, очевидно не узнав, выбросили из клуба. Молодой французский студент Жилль Епримьян вспоминал, как Джим переругивался с вышибалой, обзывая его "ниггером". Потом он устал вопить и хотел сесть в такси. Водитель отказал ему. Джим попытался сесть в другую машину, но и там получил отказ. Тогда он снова начал орать. Епримьян, который почти не понимал по-английски, считал, что Моррисон кричит "Мне нужно мясо! Мне нужно мясо!".

Жипль, узнав Джима, обратился к третьему таксисту и убедил его взять пассажира. Но когда машина пересекла по мосту Сену, Джим стал рваться наружу: он решил выкупаться. В предрассветном тумане он разглядел знакомые силуэты - накидки и высокие головные уборы двух полицейских.

- Трахнутые свиньи! - сплюнул он. Потом заорал: - Трахнутые свиньи!

"Фараоны" невозмутимо проследовали дальше. Жилль затолкнул Джима в другую машину и отвез на квартиру своего друга Эрве Мюллера, проживавшего в 17-м округе, возле площади Этуаль. Шофер пожаловался на маленькие чаевые, и Джим запустил в него зажатыми в кулаке деньгами. Когда они поднимались по лестнице, Моррисон прошипел:

- Тссс... Мы не должны шуметь.

Дверь открыла миниатюрная симпатичная эмигрантка из Чехословакии Ивонн Фука.

- Я привел вам гостя. Нашел его возле "Цирка рок-н-ролла", - объявил Жилль.

Ивонн взглянула на фигуру, безвольно повисшую на перилах лестницы. Во времена описываемых событий она была художественным редактором одного из ведущих французских рок-журналов "Бест". Ее приятель Эрве, с которым она делила эту однокомнатную квартиру, писал для него статьи. Девушка узнала Джима и пригласила их войти.

Джим на подгибающихся ногах вошел в квартиру, его голова болталась из стороны в сторону. Окинув взглядом обстановку, он, шатаясь, приблизился к кровати и рухнул на нее. Джим проспал почти до полудня, потом представился хозяевам квартиры.

В холодильнике не нашлось ничего существенного, поэтому Джим пригласил всех в ресторан, где уже бывал. Заведение называлось "Александр" и находилось неподалеку от отеля "Георг V". Меню его соответствовало роскошному окружению. Джима знали здесь, как завсегдатая, или по крайней мере как посетителя, который много тратил и давал хорошие чаевые. Тем не менее ему сказали, что завтраков здесь не подают, и предложили подождать до ленча.

Окончание следует.

Перевод и комментарий

Игоря МАТВЕЕВА

Ленч начался для Джима с двух "кровавых Мери". Затем он заказал бутылку "Шивас Регал". Через час он был пьян и начал оскорблять сидевших за одним из столиков французских бизнесменов. К счастью, те не понимали по-английски.

- У вас глупый вид... Вы трахнутые? Вы задницы?

- Он пил в два раза больше других, - с грустью вспоминал Эрве. - В конце ленча официант принес две бутылки коньяку и спросил Джима, какую из них он желает. Но тот просто схватил одну из них, сорвал пробку и принялся пить прямо из горла. Потом начал просить Ивонн найти для него девушку. "Неужели ты не можешь найти для меня какую-нибудь цыпочку?" Затем он заплатил за все кредитной карточкой. Нас было пятеро, и сумма составила 700 франков.

Когда они шли к машине, Джим тяжело опирался на Ивонн.

- Увезите меня отсюда, - мрачно говорил он. - Вы должны увезти меня отсюда...

Но уже метров через пятьдесят он заявил, что не может идти дальше и должен отдохнуть. Его усадили на скамейку, и Эрве пошел за машиной.

Когда он подъехал, Джим стал яростно сопротивляться, и его пришлось усадить в автомобиль силой.

Потом его тянули пять лестничных пролетов до квартиры Эрве, причем на середине пути Джим сел и отказался идти дальше.

- Оставьте меня! - заявил он, сидя на лестничной площадке, затем заорал: - Вы, трахнутые ниггеррры!

В конце концов Эрве и Ивонн удалось затащить его в квартиру и положить на кровать, после чего он быстро уснул. Было три часа пополудни в субботу.

Эрве и Ивонн видели потом Джима еще раз. Он был с Памелой. Они поужинали в квартире Эрве, обсуждали поэзию и кино. Джим сказал, что он привез во Францию копии "Пира друзей" и "Hwy" и хотел бы устроить их просмотр. Он также дал Эрве экземпляр "Американской молитвы", и тот попросил разрешения перевести поэму на французский язык. Ивонн заметила, что хотела бы сделать к ней иллюстрации. Джим заинтересовался перспективой возможного сотрудничества.



страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи