статьи



Цой, Виктор
«Я могу пожелать только удачи»

страницы :: 1 :: 2

— А есть ли приглашения за границу?

— Ну, довольно много приглашений. Единственное, что мы их очень старательнопросеиваем, потому что сейчас на Западе все русское очень модно. Вот. Имы не очень хотим выступать там как русские. Хотим выступать там как музыканты,неважно откуда. Поэтому ездим довольно редко. Но хотя все равно ездим.

— И как вас там принимает публика?

— Ну... Скорее вот благ... Вы знаете, благодаря этой вот моде на всесоветское принимала странно. То есть озадаченно, скажем... Ну, то естьони смотрят и видят, что мы вроде такие же, как они. И вроде не в этихкосоворотках, не с балалайками, а вроде такие же, с гитарами, что–то играем.

— Говорили, нравилась им ваша музыка?

— Ну, кому–то нравится музыка, кому–то не нравится. Когда группу никтоне знает вообще, и когда она только приезжает, и когда есть еще и языковойбарьер, вот, то, конечно, говорить после одного концерта, нравится — ненравится, нечего. Поэтому вопрос в том, как... насколько там будут нравитьсяпластинки вообще, но это пока не ясно.

— А где вы были?

— Мы были в Дании, во Франции, в Америке.

— Есть ли какой–то вопрос, который мы не задали и на который вы считаетенужным ответить?

— Нет. Я не считаю нужным... Ну, то есть я отвечаю, когда меня спрашивают.Если меня не спрашивают, я не отвечаю. Я не любитель много разговаривать.

— То, что в прессе появляется мало интервью с вами, это чем–то вызвано?

— Ну, это вызвано тем, конечно, что я не очень люблю их давать. Этораз. Во–вторых... Ну, во–вторых, наверное, тем, что... пресса все–такиу нас еще перестроилась не совсем. То есть у нас часто публикуют вещи,которые, может быть, не так интересны людям, как... сколь важно их, таксказать, опубликовать в политическом смысле. Вот. Хотя, конечно, то, чтосейчас, и то, что раньше, — это день и ночь. Все, я думаю, понимают.

— Есть определенные песни из ваших предыдущих альбомов, которые вы продолжаетеисполнять на концертах. Это тоже, наверное, имеет какую–то причину, кромечисто музыкальной?

— Ну, как вам сказать? Какие–то песни, они со временем перестают...теряют актуальность, скажем. И мне самому уже их не интересно петь. И япою то, что мне интересно.

— Давайте начнем с самого начала: почему именно КИНО?

— В смысле — почему называется КИНО? Ну, знаете, когда мы придумывалиэто название, нам было по восемнадцать–девятнадцать лет, и сейчас простоя даже и не помню. Это так, от фонаря просто.

— Вообще кто или что побудило выйти вас на сцену? Что послужило толчком?

— Ну, наличие некоторых песен. То есть я начал писать песни. И потомони понравились моим друзьям. Потом они понравились друзьям моих друзей.Потом получилось так, что у нас получился концерт...

— Вы начали писать песни в восемнадцать лет?

— Да, где–то в восемнадцать–девятнадцать.

— У вас музыкальное образование?

— Нет.

— А как же мелодии появляются?

— Ну, вы знаете, для того, чтобы появилась мелодия, музыкального образованияне... можно и не иметь его. Вот. Поэтому...

— Ленинградской газетой "Смена" вы были признаны лучшим рок–поэтомпрошлого года. На ваш взгляд, какое существует отличие рок–поэзии от поэзии?

— Ну, я не знаю на самом деле, насколько точен этот термин. Но отличиетакое, что я не могу рассматривать, например, свои тексты своих песен вотрыве от музыки. Вот. Поэтому я не очень люблю и не соглашаюсь, хотя иногдаих печатают просто как стихи. Но... я считаю, что они очень много теряют.

— Вы говорили, что у вас сначала появляется мелодия и потом уже слова.

— Нет, это появляется одновременно. Ну, может быть, появляется мелодияцеликом, а слова еще не целиком. Но в принципе появляется од... как–тотак.

— Слова или мысль?

— Нет, слова... Но как вам сказать?.. Развивается, то есть как–то цепляетсяот слова к слову.

— То есть рука тянется к перу, перо — к бумаге...

— Ну, да.

— Как ваши родители относятся к вашим выступлениям?

— Нет, ну, сейчас они считают, что я занимаюсь своим делом. Но, можетбыть, они так считали не всегда. Сейчас, когда более–менее понятно, что...как–то этим стоит заниматься. Но я не знаю, когда я, скажем, выражаясь...языком каким–то, получил некоторое признание, то они так уже считают, что...

— Они на ваших концертах часто бывают? И бывают ли?

— По–моему, они были один раз или два, но в общем не часто.

— После исполнения вами главной роли в фильме "Игла" одинкритик сказал, что ваш герой, пожалуй, единственный персонаж в отечественномкино, который одинок и не тяготится своим одиночеством. Что вы думаетена этот счет?

— Ну... Пожалуй... Пожалуй, да. Герой фильма "Игла" — этов каком–то смысле человек ниоткуда и... непонятно... То есть он достаточно...он самодостаточен, ему не нужно уже... Он может жить один.

— Дина шагнула с киноэкрана в группу КИНО?

— Нет, вы перепутали.

— Перепутал?

— Нет.

— Тогда объясните?

— В смысле?.. Нет, вы имеете в виду Марину? Это не Марина.

— Значит, я ошибся.

— Да.

— Как известно, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. А вашажена какой нашла путь?

— ...Для меня самого это большая загадка.

— Было ли у вас в детстве, юности предчувствие и желание славы?

— Ну, вы знаете, я думаю, любой подросток и... мечтает о том, чтобыкак–то... как это называется? Самоутвердиться. Вот. Поэтому, конечно...конечно, может быть, и желание и было. А вот предчувствие...

— Агузарова рассказывала, что такое предчувствие у нее было.

— Когда есть желание, понимаете, если что–то... потом, если она приходит,то кажется, что вот это я предчувствовал с самого рождения. А если не приходит,то кажется, что и не было этого предчувствия.

— Вы однажды сказали, что КИНО — это группа не музыкантов, а преждевсего друзей. Охарактеризуйте, пожалуйста, своих друзей.

— Ну, как охарактеризовать? Я не знаю.

— Основные черты...

— Ну, вы знаете, я не могу как–то анализировать друзей. Понимаете, уних есть и слабости, и недостатки, и достоинства, но... все неважно. Становятсядрузьями не потому, что они содержат набор всех положительных качеств,а по каким–то другим причинам.

— Группа КИНО собирается в будущем менять свой стиль? И как долго вообщедумает играть?

— Группа КИНО ничего не собирается и ничего не намерена, потому что,как я уже сказал, мы вообще никогда не задумываемся о том, в каком стилемы играем. И как долго... и будем мы популярные или не будем, неважно.Это важно прежде всего для нас — играть и петь то, что мы хотим, то, чтонам нравится. И как только это перестанет быть важным — не знаю, когдаэто случится и случится ли вообще, — мы перестанем этим заниматься.

— Артисту приходится от чего–то отказываться в жизни. От чего вы вынужденыотказываться?

— Ну, от удовольствия гулять по улицам. От удовольствия жить в одноми том же городе больше месяца, скажем... Ну... Не знаю.

— Ваш имидж? Ваша установка на поведение?

— У меня нет никакой установки. Я веду себя так, как считаю нужным влюбой ситуации. Ну, или стараюсь вести себя.

— Что главное для вас сегодня?

— ...Сохранить внутреннюю свободу.

— На сегодняшний день КИНО во главе отечественных хит–парадов. Что бывы хотели еще достичь или, цитируя вас же, как прожить следующий день?

— Знаете, я как уже сказал, мы ничего никогда не хотели достичь. Этораз.

— А как прожить следующий день?

— Как прожить следующий день, я даже не знаю, потому что мы никогдане строим никаких планов, никогда не думаем, как мы будем играть там икак нам поступить так, чтобы случилось так–то. Просто мы вот живем и живем.

— Проблемы сегодняшнего КИНО?

— Проблемы?.. Ну, проблемы в том, что, конечно, нам сейчас приходитсямного играть и много работать, и это требует большой собранности. А посколькумы все, в принципе, разгильдяи, то нам это дается не без труда.

— Гастроли КИНО продолжатся?

— Да, вот мы хотим как раз в мае поехать — поиграть концерты. Так чтомы едем через какое–то время в Свердловск, Витебск, потом еще куда–нибудь.

— Что представляет из себя ленинградская студия "Бенефис"?

— Ну... ну, это чисто административная организация, которая, собственно,для нас является некоторым... некоторой формой прикрытия. То есть, чтобымы не были просто вот как... кто–то такие, КИНО откуда–то, непонятно. Авсе–таки...

— Только КИНО входит в студию "Бенефис"?

— Нет, там еще много разных коллективов. Но я даже не знаю, каких.

— Вы на сегодняшний день довольны жизнью?

— Я не думаю, что человек мог бы быть действительно доволен жизнью вкакой–либо... ну, я не знаю. Когда–либо. Но, с одной стороны, я всегдабыл ей доволен. И когда я работал в котельной и бросал уголь, я очень былдоволен жизнью. И сейчас в принципе тоже.

— Ваши пожелания читателям?

— Удачи.

— А в особенности тем, кому сейчас пятнадцать–семнадцать лет?

— ...Вы знаете, я никогда ни... никого не учу. То есть стараюсь никогоне учить. Я могу пожелать только удачи.

— Гастроли в Риге предвидятся?

— Не знаю. Вы знаете, там тоже все–таки есть, насколько я мог заметить,и языковой барьер, и, в общем, некоторая разница между... То есть естьразница между людьми, скажем, в РСФСР живущими, и людьми, живущими в Прибалтике.И... И, в общем–то, пока у нас не было даже особенного приглашения, потомучто мы никогда гастроли не планируем. То есть мы никогда не говорим, чтомы поедем туда, туда и туда. Нас зовут — мы едем. Вот из Риги нас поканикто не звал. И я не знаю... В общем, я не знаю, как там относятся к КИНО.

— Вы говорили, что каждое лето бываете под Ригой.

— Да, действительно, я там живу, в деревне отдыхаю.

— А где именно, если не секрет?

— Ой, боюсь, что секрет, потому что уже в прошлом году ко мне туда приезжаликакие–то компании. Вот. Если я вам еще скажу, где, то, боюсь, в этом годубудет совсем трудно там жить.

страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи