статьи



Цой, Виктор
«Я могу пожелать только удачи»

страницы :: 1 :: 2

По правде говоря, когда у меня недавно спросили, выступала ли когда–либов Минске группа КИНО, я несколько опешил: концерт КИНО на стадионе "Динамо"в 1989 году до сих пор казался мне настолько очевидной вещью, что об этомдолжны были бы знать все. Потом "МГ" попросила рассказать о томконцерте. Я никогда толком не вел дневников. Сейчас, по крайней мере, этимне занимаюсь точно. И иногда жалею. Поэтому, естественно, помню далеконе все.

В 89–м, будучи внештатным автором рижской газеты "Советская молодежь",я только начинал заниматься журналистикой. Концерт же КИНО, как узнал несколькимигодами позже, организовывал Иван Полонейчик.

Нас было трое журналистов (плюс два радийщика — корреспондента Белорусскогорадио (других радиостанций в то время не было в принципе), пытавшихся договоритьсяс директором КИНО Юрием Белишкиным (опять же его имя–фамилию узнал гораздопозже) об интервью с Цоем. То были золотые времена для журналистов, посколькужурналисты в те годы на концерты рок–групп ходили очень редко (да и самигруппы благодаря стараниям Ивана Полонейчика и Гены Шульмана ("Класс-Клуба"тогда не было и в помине) только начинали приезжать в Минск). Следовательно,всегда можно было поговорить с музыкантом с глазу на глаз, или, как сейчаспринято говорить, получить эксклюзив. Юрий Владимирович был любезен, но,честно говоря, ничем помочь не смог. А поговорить с Цоем хотелось. И вотмы втроем маемся в коридоре у служебного входа. Помню, что инициативу договоритьсяс самим Виктором я взял на себя. И когда Цой проходил мимо, сказал емучто–то об интервью и о том, что я — из рижской газеты. "А я каждоелето бываю в Юрмале, — ответил он. — Там бы и могли поговорить". Ноя как–то уговорил Цоя на разговор в Минске. Кажется, условились встретитьсяна следующий день перед концертом.

Мы говорили в гримерке Цоя, где, кроме нас, была черноволосая девушка,как мне тогда показалось, очень похожая на героиню фильма "Игла"Дину (это я поясняю один из моих вопросов Цою). Интервью потом выходилои в "Советской молодежи", и в "Знаменке". По чистойслучайности у меня до сих пор сохранилась запись нашего разговора. И толькосейчас, по просьбе "МГ", я подготовил интервью без каких–либокупюр и стилистической правки: речь Виктора — слово в слово; там, где стоитмноготочие, — там была пауза. Лишь невозможно воспроизвести улыбки и смехЦоя и вообще все те вербальные штучки, на которых, собственно, и базируетсялюбая беседа.

Вопросы–ответы идут в том хронологическом порядке, как они задавалисьи звучали. Для полного восстановления картины остается добавить, что перваячасть интервью — заслуга радийщиков. Я говорил с Цоем после них.

Что же касается фотографий, то я держал "Зенит" в руках едване впервые. Фотовспышку так точно одолжил у приятеля буквально наканунеи поэтому обращаться с нею не умел. В результате она вспыхнула лишь однажды.Так получилась горизонтальная фотография. Второй раз вспышка светить ужебольше не хотела. И я, ожидая, пока она зарядится, спросил у Цоя: "Подождем?"— "Подождем", — ответил он. Впрочем, и в другой раз она сноване вспыхнула. Предложил Виктору выйти на улицу. Хотел сфотографироватьЦоя на фоне наполняющихся народом трибун стадиона, но он отказался и всталвозле стены. Еще сказал: "Не могу на вас смотреть — солнце в глазасветит".

Вот, собственно, и вся прелюдия.

— Можно ли назвать авторской песней то, что вы делаете, с той лишь разницей,что это сыграно под электрогитару и барабаны?

— Да, конечно. Безусловно. Я точно так же играю эти песни просто подгитару.

— Публика, которая приходит на ваши концерты, как правило, ведь ходити на ЛАСКОВЫЙ МАЙ, Игоря Николаева и на многих других. То есть существуеттакая всеядность. Публике в принципе все равно, кто перед ними — КИНО иликакая–то другая группа. Как вы относитесь к этой всеядной публике? И какойбы вы хотели видеть свою аудиторию?

— Знаете, я так не считаю. Конечно, здесь есть люди, которые также ходятна ЛАСКОВЫЙ МАЙ и так далее. Но вот все равно я не считаю, что у нас одинаковаяпублика. Я думаю, что если б мы играли, например, в одном концерте с группойЛАСКОВЫЙ МАЙ, скажем, то концерт бы в среднем прошел вяло, потому что половинабыла бы людей, которая любит ЛАСКОВЫЙ МАЙ, половина была бы людей, котораялюбит группу КИНО. Вот. Так что... Я так не считаю.

— Как вы можете охарактеризовать любителя группы КИНО?

— Ой, вы знаете, я не знаю... Не знаю... Они такие разные. И что касаетсявот этого вопроса, то, понимаете... Эстрадная музыка — это же другое дело,это другой, скажем, продукт. И есть человек, который может и ходить, илюбить и тот продукт, и... и нас. И я не считаю, что он всеядный, потомучто есть какая–то музыка для развлечений и для танцев и для того, чтобыпосидеть пообедать. Есть какая–то другая. Но она тоже имеет право на существование.

— Но есть же группы, у которых масса своих поклонников. Разве вам нехотелось бы иметь таких поклонников?

— Знаете, у нас они есть. Но и... И это... нет такого артиста, у которогоесть вот... на концертах его сидят только вот поголовно его поклонники,которые больше ничего не хотят слышать. Так не бывает. Понимаете? Людямне может нравиться что–то одно. Это редкие... редкость, когда человек говорит,что вот группа КИНО, а больше ничего не хочу. Обычно людям все–таки нравитсянесколько групп. И в зависимости от ситуации они слушают или одно, илидругое. Вот. Я не думаю, что было бы интересно сидеть в ресторане, таместь, пить что–нибудь и слушать какие–нибудь, я не знаю... сложные поэтическиепесни или симфоническую музыку. Всему свое время.

— Какие из ваших песен вам самому нравятся больше всего?

— Ну, вы знаете, я не задумывался. Мне, в принципе, все нравится. Иво всех песнях я вижу какие–то недостатки.

— С каким составом вы сейчас приехали?

— Ну, с группой КИНО. Какой у нас еще состав? Если вы хотите, чтобыя перечислил... Ну, значит, это Юра Каспарян. Он играет на гитаре. ЮраГурьянов играет на барабанах. Игорь Тихомиров играет на бас–гитаре. Ну,я играю на гитаре.

— Насколько тот герой, которого вы создали в фильме "Игла",близок вам по духу?

— Ну, очень близок. Я, в принципе, ничего не играл, а старался вестисебя так, как бы я мог себя повести, скажем, в такой ситуации, но в рамках,конечно, сценария. Поэтому...

— Кто из отечественных рок–исполнителей вам близок? С кем вы дружите?

— Ну, в принципе, я в хороших отношениях с Борей Гребенщиковым, с КостейКинчевым... Вполне в дружеских с Андреем Макаревичем. С... Ну, хотя мы,в общем, не так часто встречаемся.

— Ваше отношение к тому периоду, когда вы еще не были официально признаны?

— Вы знаете, я никуда тяжело не шел. Я занимался тем, что мне нравится.И был, так сказать, вполне доволен этим. Поэтому все это на было тяжело.И я никогда не старался добиться успеха там любой ценой. И так далее. Простотак вот получилось. И я, конечно, очень рад, что многим людям нравятсяпесни. Но... Я не знаю. Это все для меня ситуация как бы внутренняя. Точнотакая же, как была и пять лет назад. И три.

— Вы как–то изменились?

— Ну, человек все–таки всегда меняется.

— Как вы относитесь к тому, что пишут о вас в прессе? Всегда ли согласныс этим?

— Почти всегда не согласен. Потому что, как правило... я не могу достаточнолитературно сформулировать мысль и... Она нуждается в редакции, а редакция...это уже ее делает другой человек. Значит, уже слова меняются. Даже еслиони меняются местами, то уже... И потом люди общаются же не только словами.Они общаются глазами, руками. Вот. Всего этого не остается. И уже все неузнать.

— Планы на будущее? Когда выйдет новая программа КИНО? Как она будетназываться?

— Ну, новый альбом уже записан и готов. Когда он выйдет, я еще не знаю,потому что мы хотели все–таки выпустить его, ну, попытаться как–то егооттиражировать, чтобы он дошел до слушателя в хорошем качестве. Потомучто все эти перезаписи, они... вы сами понимаете. Но как он называется,еще пока не скажу, потому что... еще точно не решили.

— О чем он?

— Ну, знаете... О чем он. Это вы послушаете и...

— Сколько у вас пластинок?

— Ну, что называть пластинками? Сколько есть...

— Большие.

— Ну, я... я не очень понимаю... Дело в том, что мы, в принципе, записываеммагнитофонные альбомы. Вот. Что касается пластинок, то у нас есть пластинказдесь, на Мелодии, не очень удачная.

— Можно ли сказать, что ваше участие в пластинке "Красная волна"как–то ускорило ваше официальное признание здесь, в Союзе?

— Нет, он... Эта пластинка вышла в то время, когда факт выхода такойпластинки мог скорее повредить, чем... улучшить ситуацию.

— Что бы вы хотели изменить в жизни? И что уже смогли изменить?

— Ну, знаете, я считаю, что каждый человек, если должен изменить преждевсего свою жизнь и себя... Что касается себя, то это очень сложный вопрос...Трудно будет объяснить двумя словами. Но я... не считаю, что одному человекупод силу изменить, так сказать, жизнь как таковую.

— Вы в жизни такой же борец, как и на сцене?

— А я не знаю. Я не считаю себя борцом. Понимаете? Я пою песни. И поюо том, что мне нравится, о том, что мне не нравится, что меня волнует,не волнует. Я ни за что особенно не борюсь.

— Александр Градский сказал, что время рок–театра, он имел в виду такиегруппы, как АЛИСА, НАУТИЛУС ПОМПИЛИУС, КИНО, проходит. И сменяется поп–музыкой.Сейчас гораздо охотнее слушают ЛАСКОВЫЙ МАЙ. Вы не боитесь, что ваша популярностьначнет угасать?

— Вы знаете, я никогда не стремился к популярности, поэтому я не боюсь...А что касается... Я не очень понимаю, почему это называется рок–театр,потому что то, что мы делаем, мало похоже на театр. Наоборот, я стараюсьизбежать всяческой театральности, какой бы то ни было. Мы и играем также, как ходим по улицам, — в такой же одежде и не устраиваем никаких особенныхтам эффектов и так далее.

— Наверное, в первую очередь речь идет о текстах...

— Тоже не факт... Тоже я не считаю, потому что музыка тут играет оченьбольшую роль. Вот... И я не знаю, я пока не видел, чтобы это время проходило.У нас просто очень много плохих рок–групп в стране. Очень много. Потомучто, в принципе, форма очень простая. То есть овладеть формой очень легко.Человек, который год или два играет на гитаре, он может собрать четвертых–пятерыхтаких же ребят. И, в принципе, у них получится вот что–то, формально похожеена рок–музыку. Вот. И они начинают где–то играть, выступать. И таких группмасса. Поэтому... И сейчас, конечно, сложная ситуация. Ну... То есть групп,которые могут собрать большой зал, действительно осталось очень мало. Оченьмало. Но я не вижу никаких признаков того, что это как–то отмирает. Тоесть просто в какое–то время рок был, так сказать, модной темой и запретной.И любая группа, если написано "рок–группа", вы помните там, приезжа...а если еще какая–нибудь английская, то обязательно были бы аншлаги. Сейчасуже нет. Сейчас к нам приезжают хорошие даже группы — там английские, американские.Они не собирают зал у нас, потому что рок — это стало нормально. Это, ну...музыка. И здесь уже выбор идет не из–за моды, а из... если нравится. Людиидут на тех, кто им нравится.

— Есть ли у вас любимые исполнители?

— Я никогда не любил кого–то одного. Мне нравились некоторые песни некоторыхгрупп.

— То есть постоянной привязанности не было?

— Нет, конечно.

— Когда рождалась группа КИНО, вы хотели быть самими собой или все–такиподражали кому–то?

— Ну, мы старались всячески избегать подражаний, конечно. Другое дело,что когда слушаешь много музыки, то неизбежно это как–то на тебя влияет.Поэтому, может быть, в каких–то песнях есть влияние там рэгги, каких–топесен, еще чего–то

— В чем секрет вашей популярности у публики?

— Я вообще не думаю о популярности, я ж вам сказал. Я к ней не стремился.Поэтому я никогда не думаю о том, в чем секрет, как.... где... в чем секретуспеха, как его там добиться. И так далее. Я не знаю.

— Но вы создаете на сцене какой–то образ. Как вы сами его можете охарактеризовать?

— Я ничего не создаю. Я никаких образов не создаю. Понимаете? Я вотсижу здесь, выхожу на сцену, я вот... Сам образ.

— То есть Виктор Цой на сцене совершенно идентичен Виктору Цою в жизни?

— Ну, а что, собственно, Виктор Цой на сцене? Стоит человек с гитаройи поет. Все. Ну, сидит этот человек, пьет чай... Это не одно и то же. Эторазные вещи. Пить чай и играть на гитаре. Но, в принципе. я точно так жесижу дома, играю на гитаре, как на сцене.

— Как рождаются ваши песни?

— Это для меня загадка. Я не знаю... Ну, я не знаю. Я начинаю играть,потом появляются какие–то слова. Потом появляется песня.



страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи