статьи



Зинчук, Виктор
Не надо бояться человека с длинными волосами

страницы :: 1 :: 2

Москвича Виктора Зинчука, бывшего участника ансамблей АРСЕНАЛ и КВАДРО,магистра гитарных искусств Академии наук Сан–Марино, российские столичныеди–джеи и музыкальные критики неизменно именуют "первой гитарой России".Одна из страховых компаний, видимо, в целях собственной рекламной кампаниизастраховала руки музыканта на сумму в полмиллиона долларов.

В Минске Зинчук каждый раз собирает полные залы. Поговорить же с виртуознымгитаристом мы смогли во время его последнего приезда в столицу Беларуси.

— Расскажите о вашем последнем альбоме "Неоклассика".

— Я не могу назвать эту работу дежурным словом "альбом". Потомучто альбом выходит у группы раз в год. Для меня же это целый этап жизни.Я посвятил этому около шести лет. Собирался я его записывать на студииSNC, где в 1993 году вышла моя работа "Number 1". Но эта студияничего не сделала для рекламы этого альбома. Она только собирала дивиденды.Вообще я недоволен сотрудничеством с SNC. Не знаю, оправдаются ли мои надежды,связанные с фирмой Polygram. С ней я сейчас заключил контракт на два альбома.Пока же на Polygram вышел альбом "Неоклассика", обложка которогооформлена моими ангелочками.

Конечно, я работал не все эти шесть лет. Музыка созревала очень, оченьдолго, потому что композиции в альбоме представлены глобальные: например,"Времена года" Вивальди. Мне было обидно слышать, как китаянкаВанесса Мэй очень уж смело трактует, даже китчево, классику. У меня жеэто роковые обработки, но они все равно стилизованы, дисциплинированы,сдержанны. Там пять гитарных наложений! На скрипке это сделать легче. Идаже такой скромный человек, как я, все равно признает, что эта пластинкаценна и на гитаре там сыграны интереснейшие партии. А для того, чтобы этосыграть, нужно было время. Поэтому я не из тех попсовых исполнителей, которыеподготовили альбом, аранжировщики им все написали, они пришли — спели своюпартию. И выпустили–выплюнули новый альбом. Радуйся, страна! Как правило,попсовые альбомы, даже студии звукозаписи говорят об этом, продаются два–тримесяца. Если за это время успеха не последует, значит, пластинка не продастсяникогда. Потом появляются новые, новые. Это надоедает, примыливается, замусоливается.В моем случае — я не боюсь времени. "Каприс" Паганини и сегодняочень актуален, хотя он был записан много–много лет назад. Но эта роковаямузыка — уже классическая. И классическая та музыка, которой я пользуюсь.Я делаю переложения для гитары тех партий, которые были написаны вовсене для гитары. Поверьте, это нелегкое дело. Я долго подготавливаю композиции— вынашиваю их по полгода, для того чтобы сделать, к примеру, аранжировкуполонеза Огинского, да еще вписать туда свою партию. Во всем, что я делаюс музыкой, написанной не мной, я выступаю как бы в соавторстве, что позволялсебе делать Щедрин: Бизе–Щедрин. "Кармен–сюита".

— Кто спонсировал выпуск альбома?

— У меня нет постоянных спонсоров. Альбом записывался по мере того,как у меня появлялись деньги на студию или находились люди, которые в конкретныймомент помогали мне. И тогда рождалась очередная композиция. Да, я обращалсяв "Альфа–банк". Они ответили, что финансируют только западныхзвезд. Я не хочу плакаться в платочек или жилетку и говорить всем, чтобедные мы, несчастные. Надо самим зарабатывать, все правильно. Но поройбывает ужасно жалко времени, что оно проходит. Пока я не боюсь времени.Когда я почувствую, что время уходит, я, наверное, буду дергаться и клястьтогда недобропорядочность... Ну, не надо никого клясть. Бесполезно ждатьспонсоров. Вот поэтому я не знаю, когда появится моя следующая пластинка.Но материал для нее готов. Может быть, она появится через два года. Ночерез год не выйдет, это точно.

— У вас не возникает ощущения, что время уже работает не на вас, а противвас?

— Человек ощущает, что время уходит, тогда, когда он не сказал своегослова или это его слово сказал кто–то другой. Или — должна такая музыказвучать и на телевидении и на радио, а ее там нет. Хотя вот же она, есть!И я знаю, что многие люди хотят слышать эту музыку. У меня даже охранникив "Останкино" и мужики в гараже спрашивают: когда выйдет твояновая пластинка?.. Недавно у меня спросили: а не посещает ли вас мысльуехать из страны? Я думаю, что такая мысль на самом деле посещает оченьмногих людей. И мужество состоит как раз в том, чтобы остаться и игратьдля людей, которые страдают точно так же, как и ты. У нас же нормальныхлюдей очень, очень много... Да, мне порой жалко, что время уходит. Мнехочется выпускать по пластинке в год. И чтобы меня кто–то поддерживал.Но телевидение и радио у нас платные. И будь ты хоть семи пядей во лбуи сочини массу достойных произведений, сними клип, но без денег это незапишут и не покажут. Можно заниматься этим самому. Однако этот путь оченьдолог. Впрочем,настоящий росток все равно пробьется сквозь камни и асфальт.А так ведь была масса всевозможных попсовых проектов — девушки с различнымиженскими названиями. Но все это исчезло по мере того, как перестали показыватьих клипы. И, с другой стороны, есть исполнители, которых знают несмотряна то, что их клипы не показывают по телевизору. Хотя бывает обидно. Тыслышишь, смотришь и негодуешь, потому что думаешь, что все это безвкусица.Вся же эта музыка, ее стилистика и содержание диктуются уровнем спонсора.Вот ему понравилась какая–то конкретная песня, и он дает на нее деньги.А классика спонсорам не нравится. Поэтому никто денег на нее не дает. Многиефирмы, тот же Союз, считают, что народу нужно слушать, скажем, Таню Буланову.Да, это талантливая исполнительница. Но есть же и другая музыка. Однакоу нас принято все рубить с плеча. Поэтому и пропала из эфира классика —телевизионный "Музыкальный киоск", например, закрыт. Раньше ведьв каждом Доме культуры были клубы и кружки. Но я не могу кричать с пенойу рта: "Гады!" — и бить себя в грудь. Я не буду этого делать,потому что я другой человек. И говорю такое сейчас только потому, что уженакипело. Однако я не буду постоянно трубить об этом. Я лучше буду говоритьоб этом своим делом. И противопоставлю этому самого себя. Я буду играть"Аве Мария" Шуберта, "Каприс" Паганини, Баха, своюмузыку. И соберу при этом полные залы. И то, что ко мне на концерты приходяти пожилые люди, и молодежь, это очень здорово, потому что зрелого человеканевозможно обмануть. Приходят истинные ценители, которые, быть может, хотябы раз в жизни уже обманулись. Они поняли, что к чему.

— Когда вы играете концерт, вы относитесь к нему так, будто делаетеэто в последний раз?

— У меня такое бывает... Я не знаю, в чем дело, — может, Бог меня бережет?Ведь очень сложно выносить гастрольный график, эти переезды, бессонныеночи и репетиции. А потом играешь на концерте, просто сжигая себя! Ты долженвыпрыгнуть не только из своей одежды, но и из тела. И летать, иначе тыне сможешь удержать внимание зала, заставить его прочувствовать музыку.У меня словно что–то включается. Я становлюсь ненормальным во время концерта.У меня ведь была одна страшная трагедия, по поводу которой я ужасно переживал.Я практически с детства рос сиротой, без мамы. А потом потерял своего сына...Да, время лечит. У меня новая семья и ребенок. Но дыра все равно остается.Не все так легко. И уже несколько раз, приходя в сознание после каких–тонеприятных случаев в моей жизни, я обнаруживал, что лежу под капельницейили мне делают искусственное дыхание. И я уже видел коридорчик... Вот тытеряешь сознание и видишь вагонеточку и медленно–медленно движущиеся серыестены, огоньки. И какую–то дверь. Ты приближаешься к ней, но так и не доходишь.А потом — медленно–медленно отъезжаешь назад. Потом — все быстрее и быстрее.И все это — в каком–то темно–белом цвете.

— Какое чувство вы испытывали при этом? Страх?

— Нет, было интересно. А потом вдруг я все увидел в цвете. Радость отэтого просто неимоверная! Я вижу в цвете двух медработников, которые делаютмне искусственное дыхание. Сам же я лежу на полу в гостинице. Тогда я ипонял, что, наверное, мое предназначение в том, чтобы я играл. Так чтоя всегда ощущаю, что этот концерт для меня словно последний. Но я не боюсьэтого. Хотя и не знаю, что будет потом.

— Вы сказали об ангелочках. Вы коллекционируете фигурки ангелочков?

— Да. Я обожаю их. Я покупаю их в Италии, во Франции. Иногда мне ихдарят. Я не могу этого понять, почему именно они. Мне просто захотелось!Они очень чистые, хорошие. Это то, чего не хватает в нашей жизни. Я, возможно,немножечко фантазер. И не то что фантазер, я просто создаю музыку, я создаювокруг себя пространство. Потому что многое в жизни меня не удовлетворяет.Но я не пытаюсь против этого бороться. Я пытаюсь делать что–то свое. Потомучто музыка — это то, что человек создает сам. Музыка — это то, чего нетв природе. Лишь музыкант, человек — индивидуальность, личность может создатьмузыку. И вот точно так же мне нравится делать переработки классическоймузыки. И не обязательно в классике. Мне сейчас уже нравится современнаякельтская, ирландская музыка. Ее краски. В следующем концерте я постараюсьэто тоже показать. Мне постоянно чего–то не хватает. Когда я смотрю "Песнюгода" — 78, 79 и 96, — одни и те же исполнители, одни и те же песни.Мне неинтересно. И не только мне, а еще многим другим. И поэтому мне нехватало той музыки, которую я играю. Мне захотелось ее сыграть. И то, чтолюди приходят на мои концерты, значит: людям ее не хватает...

Мы вместе существуем в тех пространствах, которые открывали до нас идля нас. В этих пространствах мы сосуществуем вместе с публикой. А ангелочки— это... Ведь не секрет, и даже многие представители церкви тебе скажут,что если наполнить дом свой разными чертиками, изображениями дьявола итак далее, разными мистическими знаками, это будет и зримо присутствовать.По крайней мере, ты будешь об этом думать. И это будет притягивать этисилы. А мне нравятся ангелочки: они такие добрые, безобидные и хорошие.Мне очень хорошо существовать вместе с ними.

— Вы хотели осуществить еще один проект с Пугачевой...

— Пока мы только созванивались. Я сказал, что подарю ей пластинку. Онапрослушала ее в черновом варианте на кассете и сказала: "Витька, здорово.Я приторчала!". Ей очень нравится полонез Огинского. Но неважно. Унее все–таки своя стилистика, своя история, свой творческий путь. У менясвой творческий путь, у меня достаточно своего. Я думаю о том, чтобы репетировать,создавать новые композиции. А с Аллой Пугачевой — ну, посмотрим. Никакне доеду я до нее. И у нее постоянно свои концерты, и у меня тоже хватает.Я не тот, кто из ее окружения. Несмотря на нашу имевшую быть совместнуюработу. Я не из тех, кто пытается извлечь из этого какую–то пользу. Нотем не менее в последних "Рождественских встречах" мы игралиблюз "Мне побыть с друзьями хочется". Я стоял, она упала передомной на колени. Но когда "Рождественские встречи" показывалипо телевизору, меня в титрах уже не было. Когда я перезвонил ей, она сказала:"Ой, Витенька, забыли! Ну, тебя и так все знают".

— Она так и не может забыть, что вы не пошли играть в ее группу...

— Не знаю.

— Вы подписали контракт с PolyGram Russia...

— Я даже еще и гонорар не получил. И по этому контракту PolyGram долженбыл делать промоушн на MTV, но пока ничего этого нет.У нас пока все немощные.Российский PolyGram сократил восемьдесят процентов своего коллектива. Когдаих сокращали, они взяли и по–русски устроили банкетик, выпили водочки какследует и улыбались. А иностранцы этого не понимали. Они ходили с круглымиглазами!

— ...Не сдается наш гордый "Варяг"!

— Да–да–да, так легче переносить шок, стрессы. Так что и у PolyGramсейчас не очень светлые времена. Пока у нас нет в стране шоу–бизнеса.

— А мы все о своем белорусском шоу–бизнесе спорим!

— А–а! У нас в России то же самое. Шоу–бизнес — это когда показали твойклип по телевизору, тебе заплатили за него деньги, ты отдал налоги государству.Все при этом довольны и счастливы. А не тогда, как у нас: принес на телевидениеклип и какие–то деньги, тогда только тебя показали. И появился спонсор,который торгует нефтью. Но не все так, конечно, нельзя все рисовать в такихкрасках. Не поймите меня настолько буквально, когда я говорю, что все продажно.Но... Когда любой человек включает телевизор, он понимает: что–то не тамузыка, что–то не те исполнители. А где остальные? Где разнообразие? Почемуна этом канале крутят только одних, а на другом — только других? Почемуу Крутого свои исполнители, а здесь свои? Но многие и не задумываются обэтой игре. И потребительски относятся к музыке. Но те, кто повзрослее,те, кому не хватает музыки. которую я играю, приходят на мои концерты.И... и не надо об этом лишний раз говорить! Хрен с ним!

— Весной вы приезжали в Минск с группой. Зимой вы использовали минусовуюфонограмму на мини-диске...

— Не только. Там были секвенсоры и так далее.

— Отсутствие группы тоже было связано с экономическим кризисом?

— Это связано с организаторами. Меня пригласили одного, без группы.Я, откровенно говоря, очень волновался, потому что думал, что зал будетпоменьше. Потому что удержать одному в большом зале внимание такого количестванарода, поверьте, это не то что беспрецедентно, но нелегко. Значит, у менявес таков, что позволил удержать внимание! Я играл больше двух часов. Ивсе говорили, что мало. Вероятно, организаторы захотели, чтобы я так помучился...А может, они захотели меня раскрыть именно так, когда не за кого спрятаться,некому помочь и плечо подставить. А потом я еще отвечал и на вопросы зрителей.

— Вы часто практикуете подобное общение с залом?

— Нет! Это было первый раз! Потом мы смеялись и удивлялись — столькобыло интересных вопросов, таких, на которые я даже не мог ответить. Мыс моим директором до половины пятого утра сидели и читали все записки.И от души не то что веселились, но было очень приятно. Были очень смешныевопросы: "Виктор, мой сосед пристает с разными предложениями. Не можетели вы сыграть во втором отделении что–нибудь в стиле антисекс".



страницы :: 1 :: 2



обсудить статью

© Музыкальная газета :: home page

статьи