статья


Burdon, Eric
«Только дождитесь, и я покажу вам, что такое настоящий рок-н-ролл!»

... И буквально каждый будет вам повторять: Эрик Бердон -- это THE ANIMALS, а THE ANIMALS -- это песня “House Of The Rising Sun”, и все вместе -- легенда и светоч, а про остальное и говорить не стоит, ибо остальное в звонких контурах легенды не просматривается. Меломаны постарше да поопытнее будут перебирать в узловатых пальцах сольную карьеру Бердона, дела джазовые и блюзовые, встречи с удивительными людьми («Он играл с самим N.!»). Но все равно: главное -- это ANIMALS, конечно. Ну, и дом еще. И название для статьи круглое и со слезой, как сыр -- «Дом, который построил Эрик». То есть песня про дом восходящего солнца -- каламбур и красивое название. Спорим, половина статей про Бердона в уважаемых рокерских журналах именно так и называется? А ведь Бердон, между прочим, построил еще немало удивительных домов, с башнями, подвалами и стеклянными лифтами. Самый недавний -- “My Secret Life”, еще даже плющом не поросший и котами не обжитый. И повод для интервью, естественно.
Правда, у меня был свой повод, достаточно мстительный. Несколько лет назад к нам в город приезжала странная группа под названием ANIMALS II. Правда, на афише было написано просто ANIMALS, это понятно. Там играло, кажется, два человека из оригинального состава группы (в меняющиеся 60-е, разумеется, составов было много, но все были чертовски оригинальны!), эффектный Хилтон Валентайн плюс колоритный молодой солист и еще какой-то яркий блюзовый народ. Для аккредитации на этот «парк юрского периода» нужно было написать красивую статью о группе. Юное сердце плеснуло вербальным адреналином -- цветастая, как обложка «Сержанта», и кучерявая, как прическа Хендрикса, статья лучилась позитивом, но организаторы устроили мне телефонный скандал и даже не хотели аккредитовывать.
«Какие тупые журналисты, просто слов нет!, -- орала телефонная трубка. -- Вообще ничего не знают, в музыке не разбираются, сил нет никаких! Что за бред вы пишете -- «Бердон записывает альбомы, много гастролирует, но к нынешнему составу группы никакого отношения не имеет»! Эрик Бердон, если у вас не хватило мозгов посмотреть где-нибудь информацию, четыре года назад умер в наркотической клинике в Сан-Франциско! А вы что написали!?»
Мне стало ужасно стыдно -- я долго извинялась, признала бездну ошибок, и даже как-то таки выбила аккредитацию на концерт. Концерт, кстати, был ничего себе -- классный, мощный, ритм-энд-блюзовый. Но все равно осадочек остался. И тут -- интервью с Бердоном! Я, конечно, подозревала, что он жив и здоров, но все равно отметила возможность наябедничать. Но не сразу, конечно. Надо вначале присмотреться.
... Присматриваться к Бердону долго не пришлось -- в телефоне он оказался дядькой крепким, деликатно подтрунивающим над чем попало и знающим себе цену. С медленным и скрипучим голосом и демонстративно мудрыми интонациями. А еще он иногда ругался, как настоящий панк. Наверное, для того, чтобы разрушить этот мученический ореол старенькой рок-легенды, которая обязана трогательно воспоминать, шамкать кислотными мозгами и трясти звездной пылью. Никакой пыли -- этот «да какой из меня динозавр», только что записавший альбом душевнейшего черного блюза, всеми способами доказывает, что он -- живее всех.

-- Вы совсем недавно находились в турне, как я понимаю. Или «промо-тур» – это не совсем концертная штука?
-- Да, на самом деле это не совсем традиционное рок-н-ролльное турне. Это даже хорошо, потому что я не устал ни капельки. Можно сказать, я просто путешествовал по Германии для промоушна книги «Моя тайная жизнь», которая только что опубликована на немецком языке. Состав был минимальный: я путешествовал всего лишь с одним музыкантом. Читал аудитории отрывки из книги. И пел песни -- немного, полдюжины песен максимум. А в основном отвечал на вопросы, жал всем руки и книжки подписывал.
-- На ваши шоу приходят больше люди вашего поколения, фанаты ANIMALS, или молодая поросль?
-- А по-разному. Когда я делаю обычную рок-н-ролльную музыку, на концерты много молодежи приходит. А когда дело касается книги, там приходят люди уже за 40-50 лет, потому что всякая внутренняя жизнь им больше интересна.
-- Ваш альбом «Тайная жизнь» весь проникнут какими-то аллюзиями и воспоминаниями. Вы хотели записать что-то ностальгичное?
-- Мне тоже кто-то говорил, что я стал ностальгичным. Гм-гм-гм. Сложный вопрос. А каково определение ностальгии вообще? И чем она отличается от обычной здоровой ретроспекции? Я не совсем уверен. Для меня ностальгия всегда означала коннотацию вещей из прошлого, которые сейчас уже нельзя использовать никаким образом. Обращение к тому, что утратило свою пользу и не может ничего тебе дать. Но... ведь история -- это другое. История для меня -- это то, что необходимо исследовать, и то, во что можно заглядывать. Потому что из истории можно многому научиться. В мире нет ничего такого, что бы уже не происходило когда-нибудь. Ничего нового.
-- При написании книги не было ли у вас противоречий? Ведь прошлое меняется в зависимости от угла зрения. Человек становится более мудрым, меняется и вдруг обнаруживает, что видит свое прошлое совершенно не таким, каким оно казалось в момент его актуализации. Поэтому любой человек, пишущий подобную книгу, постоянно стоит перед проблемой выбора.
-- Нет. Я был достаточно безумен. И сейчас, вроде как, я такой же. Самым трудным были технические вещи -- то, что мне надо было совмещать писательство с работой. Мне приходилось писать, когда я был в турах, в автобусах. На клочках бумаги, на салфетках. Дома я это переписывал. А потом давал редактору, и уже он это переписывал. А потом он мне это возвращал и заставлял опять переделывать. Вообще, редактор мне здорово помог. Он учил меня тому, какие вещи нужно в себе развивать, как мыслить при написании -- а сам процесс был очень развлекательным, это было как написание детектива. Захватывающее исследование. Пугающее даже. Прикинь, писать книгу о самом себе -- это как внезапно обнаружить труп посреди комнаты! То есть тебе необходимо не испугаться трупа, во-первых. Потом выяснить, кто подложил этот труп в комнату. И так далее: чей вообще труп, имя-фамилия трупа, как долго он здесь пролежал, давно ли он умер, каким образом его замочили и за что, кто убийца и так далее. Это, наверное, патологически выглядит, но лично у меня такой взгляд на то, как надо писать книги.
-- Неплохо.
-- Да, и еще -- а потом надо вдохнуть в это жизнь. То есть вот в этот труп. Это интереснее всего.
-- Источники вашего вдохновения -- личная история? Судя по альбому, это так и есть.
-- Скорей, это личное, но пропущенное через что-то общее. Скорей, это о людях. О человечестве вообще. Как люди делают друг другу плохие вещи и хорошие. Лучшее, что ты можешь сделать как музыкант, это чтобы люди переживали твое шоу как что-то личное, как какой-то серьезный опыт, и если следующий день они помнят, что на концерте было сказано и что за музыка была спета, значит, я сделал свою работу хорошо. Если они помнят этот концерт и через неделю, то я сделал просто великую работу. Если они помнят тебя несколько месяцев или вообще годы и снова приходят на твой концерт, чтобы испытать эти ощущения, то это и есть успех.
-- Ваша карьера действительно огромна. Когда, к примеру, в Интернете читаешь статьи о вашей жизни, критики обычно делят ее на периоды -- к примеру, период ANIMALS, период WAR, период ERIC BURDON BAND, соло-альбомов и так далее. Делите ли вы свою карьеру на подобные периоды и вообще как вы сами смотрите на свою жизнь?
-- Это постоянно происходящая и поэтому вечно незаконченная работа. Иногда я чувствую, что я ничего не знаю об этом. Я постоянно все переоцениваю. Если я буду оценивать свою жизнь на данный момент, то наверняка выяснится, что сейчас у меня гораздо больше комфорта. Концерты -- это очень легкая и приятная штука, когда ты в хорошем настроении. Турне -- это еще веселее, ведь получается, что я путешествую по миру и мне еще и платят за это! А разницу во временах я осознаю только через мелкие предметы. К примеру, раньше я никуда не выходил без книги, постоянно надо было читать что-нибудь. Сейчас я никуда не отправляюсь без DVD, чтобы в пути было что посмотреть. Сейчас я больше пишу и больше планирую каждую деталь своей жизни, потому что я очень боюсь тратить время зря. Раньше я так не смотрел на жизнь. Так что если периоды и есть, то это не связано с группами, в которых я играл, а связано с меняющимися взглядами на время и себя самого. Я сейчас очень сконцентрирован: это как быть военным. Постоянно начеку.
-- Иногда кажется, что в наше время все «классические» рок-музыканты идут, как правило, одним из трех путей. Либо они играют то же, что и всегда (WHO, ROLLING STONES), либо постоянно меняются вне зависимости от моды (JETHRO TULL), либо экспериментируют со всеми новыми стилями (как Джефф Бек, к примеру). Какой из этих способов более близок вам?
-- Я не имею права отвечать на этот вопрос. Ответить на него может любой человек, который достаточно внимательно послушал мой последний диск. Как он решит, так оно на самом деле и есть. Даже если мнения разные -- все они правильные. А я не могу оценивать свое творчество объективно и делать заявления о том, двигаюсь я вперед или стою на месте. Так что вопрос остается без ответа. Можешь вставить сюда свою собственную рецензию на альбом.
-- А слушаете вы какую музыку?
-- Я слушаю world beat. В основном эту музыку и все. Она мне больше всего нравится на этот момент. Это даже можно частично отнести к предыдущему вопросу, потому что именно этот стиль я стараюсь как-то развивать, работая со своей группой.
-- Так, а молодые всякие группы...
-- Я их не слушаю.
-- Принципиально? Мол, ничего нового уже создать нельзя...
-- Нет! Я уверен, что много талантливых ребят делают толковые вещи. Не скажу, что новые. Но это все потому, что я вообще не верю в новое. Мне кажется, ничего нового нет и быть не может. Но хорошую музыку много кто делает. Просто я ее не слушаю, вот и все. Мне хватает другой хорошей музыки.
-- Ничего нового быть не может -- в музыке или вообще?
-- Вообще, конечно. Это очень серьезная позиция. Ну ты посмотри -- написать ничего нового точно нельзя. Да все сюжеты мировой литературы на самом деле собраны и записаны еще Шекспиром! К примеру, если взять его пьесу и переделать на современный лад -- это же будет сверхактуально, это будет модным и ужасно новым! В общем-то, каким-то похожим образом современная культура и развивается. И с музыкой то же самое. Поэтому классика никогда не исчезнет, да и источники вдохновения для всех одинаковые. Все повторяется, и все начинается заново. И эти вечные и уникальные истории -- везде. В каждом звуке -- история. Каждый человек -- целая история, и каждая мелочь -- это целая песня. По-моему, это очень мило. Каждый из нас -- звезда. И каждый носит внутри себя целую книгу. Напишет он ее или нет -- это другой вопрос. К сожалению, многие не успевают или не догадываются это сделать -- они слишком заняты вещами, не имеющими к ним никакого отношения. Они порабощены работой, телевидением и так далее.
-- В своих интервью и воспоминаниях вы очень много говорите о Джими Хендриксе, о своей дружбе с ним и о том, как он на вас повлиял. А были ли у вас еще какие-либо герои, люди, которые на вас повлияли или просто вас впечатлили?
-- О, много было людей. Очень много. Возможно, нет смысла тебе о них говорить: ты все равно их не знаешь. Ну, из известных -- Нейл Янг, к примеру. Если говорить о совсем недавних влияниях -- тебе же это было интересно, про молодые группы -- то это музыканты из группы CALEXICO. Знаешь такую?
-- Знаю, но не слушала еще.
-- Плохо. Ты обязана. Прямо сейчас должна пойти и разыскать диск -- много дисков -- этой группы. Это великая группа. (Диктует название группы и альбомов по буквам. -- Т.З.) Обещаешь найти и послушать?
-- (озадаченно) Хорошо.
-- Замечательно. Я думаю, что они -- лучшие из молодого поколения музыкантов. Их очень любят в Европе и почти не знают в Штатах. Поскольку они еще молоды, о них, наверное, знают не все, вот как ты. Но это плохо, что не знают. Так что займись этим. Они играют смесь рок-н-ролла, кантри-вестерна, джаза, электроники и еще черт знает чего. У них в составе два трубача. Очень эмоциональная музыка, очень классная.
-- Музыка как она есть сейчас и музыка тогда, в 60-е, когда вы начинали -- самое главное различие, по вашему мнению?..
-- В 60-е почти все музыкальные отношения строились на доверии. Все друг другу доверяли, и, в принципе, никто не обламывался. Правда, у нас был девиз «Никогда не доверяй никому старше тридцати», но это мелочи. Сейчас все не так, но до сих пор я верю в то, что в музыке ничего нельзя сделать без доверия. А так -- мало что изменилось. То, что мы делали тогда, так или иначе повлияло на все, что происходит сейчас. Мы верили, что можем изменить мир. Ну, и мы его изменили, собственно говоря. Иначе мы с тобой не разговаривали бы сейчас об этом по телефону, находясь в разных точках планеты. Если бы у нас не было общего бэкграунда, мы, люди из разных стран и культур, не могли бы разговаривать про рок-музыку.
-- (чувствую себя готовой задать долгожданный провокационный вопрос). И все-таки интересно -- что вы думаете по поводу группы ANIMALS II? Я не знаю, как у них сейчас дела, но, вроде как, они еще пару лет назад успешно гастролировали по Европе, а еще раньше давали множество концертов в России и Беларуси -- с Джоном Стилом, Хилтоном Валентайном и остальными «приглашенными» участниками, не имеющими отношения к группе. Вам разве безразлично, что они поют ваши песни и зарабатывают на этом и на ностальгии поклонников?
-- Могу только сказать, что я с нетерпением жду того дня, когда я смогу приехать в Россию и “kick some ass”, как говорят у нас в Америке. Иными словами, показать тем, кто ходил на концерты той группы, что такое НАСТОЯЩИЙ рок-н-ролл. Живой и не нафталиновый. От которого крышу рвет. И пусть они сами решают, кто из нас более настоящий.
-- Да, с этим связана еще одна милая история (рассказываю уже упомянутую историю с аккредитацией на концерт, которую мне не желали давать, мотивируя это нераскрытой темой трагической смерти Эрика Бердона от некачественного героина). Как вы относитесь к подобным слухам и историям?
-- (невозмутимо) Недавно я заказал себе эксклюзивную футболку. Специально для выхода в свет. На ней написано, прости за нецензурщину, “Fuck me, I thought he was dead!!!” (что-то типа «...твою мать, я думал, что он умер!»). Потом пришлось целую партию таких футболок сделать. Насколько я помню, ни один из элементов одежды с моим изображением так круто не продавался, ха-ха. И во вторых -- как я уже и говорил -- я не могу дождаться момента, когда я наконец-то доберусь до вас. Чтобы вы увидели, как замечательно зажигают на сцене некоторые мертвецы. Потому что мои корни все равно -- ANIMALS, мой вокал до сих пор -- такой же мощный, как в те времена, даже круче, но в отличие от ТОЙ группы, моя музыка не стоит на месте, а являет собой что-то новое и динамичное, с актуальными элементами. Думаю, слушать Эрика Бердона в 2004 году намного интереснее, чем слушать какие-то трибьюты из 60-х. Я вовсе не собираюсь ничего плохого делать с людьми, которые притворяются... мной. И которые распространяют слухи о моей смерти. Пусть себе играют где хотят и что хотят. Все, чего я хочу -- это дождаться того момента, когда я смогу развеять впечатления о них настоящим концертом настоящего Бердона.
-- Вообще, вы не расстраивайтесь. У нас такая примета есть, если человека вдруг случайно объявили мертвым, это значит, что он будет жить долго-предолго.
-- Ха-ха-ха! Круто! Значит, я могу приехать вместе с Мэлом Гибсоном! (Тут сотрудники редакции дружно кричат: «Передай ему, пускай он живет вечно!» -- Т.З.) Спасибо. Передай им, что я так и сделаю. Очень весело с вами разговаривать. У тебя есть еще вопросы?
-- (смущенно). Тут редактор журнала «Джаз-квадрат» приходил... У нас одно издательство, понимаете... В общем, он списочек вопросов мне дал, там больше про джаз... Вы не против?
-- Ну нет.
-- Гм. Хорошо. Первый вопрос. Какую роль в творчестве группы ANIMALS сыграл музыкант Georgio Gomelski и что вы думаете об этом легендарном человеке?
-- Georgio Gomelski? Он должен мне столько, сколько ему в жизни не заплатить! Он обязан мне всей своей судьбой! Я записывал с ним альбомы, и я не получил за это ни копейки! Ничего от него не получил. Это прямо РАСПУТИН какой-то! (злобным рычащим голосом). Кошмарный тип.
-- Ха-ха-ха! Хорошо!
-- Хорошо? Давай еще вопросы.
-- Вы слышали когда либо исполнение песни “House Of The Rising Sun” в исполнении группы GEORDIE, если да, то как оно вам?
-- Никогда не слышал. Это важно?
-- Гм, да нет. Уверена, что каждая уважающая себя группа когда-нибудь исполняла эту песню, так что проблемы я тут не вижу. И еще вопрос. Проект WAR -- это ваше сознательное стремление к поиску новых форм и направлений в музыке либо это был случайный результат знакомства с продюсером Джерри Гольстейном?
-- Скажем так, я был обречен играть в «черной» группе, потому что мне было жизненно необходимо исследовать корни негритянской музыки для того, чтобы делать что-то свое. Я встретил ребят из WAR, когда они играли в маленьких клубах, в Лос-Анджелесе, я подумал, что группа очень талантлива, поэтому мы играли и выступали вместе на протяжении двух лет и записали два прекрасных альбома. Это было прекрасное время, но оно больше никогда не повторится. Благодаря Джерри Гольстейну. Потому что название WAR теперь принадлежит ему.
-- А сейчас вы общаетесь с бывшими участниками WAR?
-- Ну... да. От случая к случаю, не слишком часто. Одного из бывших коллег я встретил буквально неделю назад.
-- Так, дальше. Знаете ли вы что-либо о нынешней жизни и творчестве гениального гармошечника Оскара Ли?
-- С этим парнем я встречался буквально на днях.
-- И что? Чем он занимается?
-- Он бизнесмен. Весьма успешный. Он связался со мной по бизнес-вопросу. Спросил, не против ли я того, чтобы мой голос использовался в какой-то новой модели автоответчика. На этом можно заработать, сказал он. Денег мне предложил. Я ответил ему: «Иди и трахни сам себя». Вот, в общем-то, и все о гениальном гармошечнике Оскаре Ли.
-- Ха-ха! Так я понимаю, музицировать вместе вы уже вряд ли будете!
-- Я бы этого и не очень хотел. Я не люблю reunions, я против воссоединений. Я не люблю возвращаться и смотреть в прошлое. Я хочу идти вперед, быстро вперед, а не назад. Поэтому я так люблю кататься на мотоцикле.
-- Один критик назвал вас «величайшим негрофилом рок-н-ролла», вы с ним согласны?
-- «Негрофил?» «Негрофил», «негрофил»... (задумчиво) Какое странное слово. В смысле, что мне нравится черная музыка? Гм. Подожди, а что за вопрос был, повтори. Согласен ли? Да не знаю я. (заинтересованно, в духе «а вот кому бы морду набить». -- Т.З.) А кто, кто это написал, что это за критик так написал?
-- Да не знаю я! Это не мои вопросы, это от редактора «Джаз-квадрата» вопросы!
-- А, вот в чем дело. Ну, скажи ему, что я так не думаю. Некоторые говорят, что я пою «черным» голосом. Это все ерунда, потому что я пою своим собственным голосом.
-- Вы работали во множестве разных стилей. Нашли ли вы среди существующих стилей более близкий вам лично?
-- Нашел ли я себя? Ну да, во всем, что я играл, я находил себя. Хотя это зависит не от стиля, в котором я играю, а от реакции аудитории на то, что я делаю.
-- Что вы думаете по поводу ситуации в нынешнем музыкальном бизнесе? Легко ли сейчас музыканту оставаться креативным и делать то, что ему нравится, не обращая внимания на требования продюсеров и рынка?
-- Ну да, это проблема -- когда ты делаешь то, что тебе нравится, идешь с записью к продюсеру, а он начинает пробовать тебя контролировать. Причем при помощи денег. Просто надо забить на деньги и заниматься своим делом. Все равно деньги имеют привычку быстро исчезать. А талант, если это настоящий талант, все равно кто-нибудь заметит, разве нет?
-- Этот вопрос уже от меня лично. Странно, что многие считают вас всего лишь частью ANIMALS и человеком-который-написал-ту-самую-песню. Это вас не раздражает?
-- Да нет. Нет, не раздражает. До тех пор, пока я говорю все, что мне хочется, при помощи своей музыки, люди тоже вправе говорить и думать обо мне все, что им угодно. Вообще, мне кажется, что мнение обо мне в разных странах зависит от того, чем я им там запомнился. В Германии, к примеру, все говорят со мной в основном о проекте WAR (мы же там очень много выступали), а в Штатах все говорят только про ANIMALS, а в Англии вообще не знают, о чем со мной разговаривать и кто я такой, потому что я там не работал уже лет 20-25. А в России я вообще никогда не занимался музыкой, поэтому я вообще не представляю, как здесь можно меня воспринимать и за кого меня чаще всего принимают. Как я говорил уже, дождитесь моего приезда и только тогда делайте выводы! Вообще, это ужасно весело -- восстать из мертвых! Ха-ха!
-- И последний вопрос. Вы многого достигли, это понятно. Чем из достигнутого вы гордитесь больше всего?
-- Тем, что я все еще жив, РАЗУМЕЕТСЯ. И тем, что мой голос с годами становится все сильнее, становится более зрелым.
-- Ну, тогда никаких больше вопросов! Приятно было с вами поговорить и спасибо вам за все.
-- Вам тоже спасибо, надеюсь, скоро увидимся. Всего хорошего, tovarisch!

P.S. «HOT-7» выражает признательность за организацию интервью концерну «Группа Союз» и лично Максиму Былкину.


Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ

© 2005 музыкальная газета