no


Krajewski, Seweryn
Seweryn Krajewski: «мелодия важнее всего»

Seweryn Krajewski: «мелодия важнее всего» Северин Краевски покорял сердца фанаток уже в 60-х как лидер самой популярной тогда польской группы CZERWONE GITARY. Ведь именно он написал такие знаменитые хиты, как "Anna Maria", "Nie Zadzieraj Nosa", "Takie Ladne Ocze". К концу 70-х он решил начать сольную карьеру. На его счету сотрудничество с такими знаменитостями, как Агнешка Осецка и Марыля Родович (для последней написал мегахит "Niech Zyje Bal"). Среди других повсеместно известных песен авторства Северина Краевского стоит вспомнить такие названия, как "Uciekaj Moje Serce", "Ciagle Pada", "Remedium (Wsiasc Do Pociagu)", а грандиозную "Nie Spoczniemy" кто только не каверил на разных языках мира и по-польски. В конце лета 2003 года вышел новый диск Северина Краевского, названный "Jestem". Это и послужило поводом для нашего интервью.

— Северин, у белорусского поэта Владимира Короткевича есть книга "Был, есть, буду…". А что ты имел в виду, говоря самим названием своего альбома — "Я есть"?
— Названием "Jestem" я просто хотел подчеркнуть, что перерыв между этим моим альбомом и предыдущим был и для меня чересчур долгим. Вот я и сказал, что я не умер, что я есть, а это был лишь перерыв.
— И какова была причина такого перерыва?
— Я ждал. На фонографическом рынке (да и вообще в масс-медиа) была такая теснота от серости. Она так и перла отовсюду. Подумалось, что стоит определенное время переждать, и — даст Бог — возродится интерес к хорошим текстам. С музыкой ситуация в Польше получше, а вот с текстами фатальный провал. Может, это радиоформат так диктует? Короче: вижу — ничего не меняется, и пора кончать ждать.
— А как думаешь: изменились времена или люди?
— Время идет себе всегда, как и шло, а меняются люди, меняя и вкусы. Только люди.
— В таком случае, кому ты адресуешь свой альбом?
— Мой диск должны оценить впечатлительные слушатели. Те, кто любит сосредоточиться над текстом — о чем поется, что имеется в виду. Слушатели, у которых есть время сесть и послушать каждую песню, спокойно осмыслить весь диск.
— Назови, пожалуйста, самое броское отличие "Jestem" от предыдущих альбомов.
— Отличий много. Среди прочих то, что раньше я всегда сам продюсировал свои записи, а в этом альбоме впервые доверился другим специалистам. Речь здесь прежде всего об аранжировках, которые — после текста и мелодии — являются самым важным элементом песни. Кстати, четвертым элементом я назвал бы технику звукозаписи.
— Ну и кто же занимался аранжировками?
— Доверил это дело Адаму Абрамэку. Сам я сделал только мелодии, а потом скромные наброски, как я это вижу. Это были даже не заготовки, а просто мелодия с гитарой или фортепиано. Просто ради того, чтобы не сидеть у него над душой, но аранжировщик чувствовал и задуманную мелодию, и гармонии, и немного даже темп. А уж все остальное пусть выбирает сам без моих наставлений. У меня было несколько кандидатур, с которыми можно было сотрудничать в этом направлении, но Адам Абрамэк оказался мне ближе всех по восприятию музыки, поэтому выбор пал на него. Мне показалось, что он сможет глубже проникнуть в мои мелодии, прочувствовать их, понять. И даже понять мои предложения в заготовках. А если и добавит что-то свое, это не будет противоречить мне. Думаю, он сдал экзамен, сделал все так проникновенно, как я и рассчитывал.
— Но ведь какие-то консультации между вами были?
— У меня было лишь одно требование: чтобы этот альбом был более гитарным в отличие от богатого инструментария предыдущего релиза — "Lube Ten Smak" (2000). И вышло, действительно, скромнее, но аранжировки такие прозрачные, все так взвешено…
— Кто был самым важным музыкантом в работе над "Jestem"?
— Роль первого плана в этом альбоме исполнил Матей Гладыш, играющий на всех гитарах (электрических и акустических). Это я считаю самым важным. Среди гостей засветился пианист Кшиштоф Гердзин, а бас-гитару записал Войтек Пилиховски.
— В произведении "Coto Jest Czulosc" слышно только пианиста…
— Кшиштоф Гердзин так чудесно сыграл здесь. Я бы сам сделал все именно так. Не в смысле качества, ведь пианист-то он, а в смысле настроения. Мне как раз хотелось здесь побольше фортепиано и как раз такого.
— Да и женские голоса в этом альбоме звучат не так, как всегда.
— В двух песнях текст со мной поет полька, но в остальных хорах, где нет текста, поет негритянка. А записывалось все в Америке, в Нью-Йорке, где Адам Абрамэк аранжировал часть произведений и пригласил там на хоры негритянку. Это ради того, чтобы отыскать новое звучание, специфические его оттенки.
— Значит, голос здесь является как бы инструментальной партией?
— Надо вслушаться в это, поскольку хоры явно нетипичные, есть в них аккорд, троезвучие и отзвук главной мелодии. Так что тот вокал, который исполняет негритянка, можно в самом деле трактовать как инструмент. Так что женский голос здесь действительно использован необычно. Ведь попросту обычных хоров в этом альбоме нет.
— Как родился материал этого альбома?
— Он рождался на протяжении года. Часть песен предназначалась изначально мне, а часть готовилась для других исполнителей, среди которых, замечу, и оперный тенор. Я показал песни фирме Sony, и оказалось, что они заинтересовались, но пожелали, чтобы весь материал я забрал себе, на свой альбом. Вот тогда и возникли первые размышления об альбоме.
— Что было вначале — музыка или слова?
— Технология здесь оказалась типичной: частично тексты писались к музыке, частично музыка к текстам. Но в большинстве своем все же должен констатировать преобладание первого варианта. Для меня очередность значения не имеет. Правда, для меня лучше, когда музыка готова, а автор текста либо мучается, либо нет. Но это лишь удобство, а не принцип. Если есть прекрасный текст, то как раз в нем концентрируется музыка, которую, однако, нужно найти и поймать.
— Вот как раз и расскажи о таких примерах из нового альбома.
— Так, например, появилась песня "Coto Jest Czulosc", где поначалу был текст для театральной пьесы. Текст такой чудесный, что сразу стало ясно, что эта песня должна войти в альбом. Музыка писалась к словам, и это наилучший пример, что если текст написан так блестяще, то и музыка пишется сама. В этом самый кайф творчества и лучшие шансы достижения результата. Остается сказать, что автором упомянутого произведения оказалась Магда Чапиньска.
— Но это же не было исключением?
— Да, в такой же очередности создавалась колыбельная "Zasnij Duszko". Я уже писал колыбельные, но впервые — на мужской текст. Автором здесь выступил Марек Бищаник. Раньше у меня была "Kolysanka Dla Okruszka" на стихи Агнешки Осецкой, и там чувствовалась женская рука, как здесь мужская. Разница очевидная.
— Если Агнешку Осецку наши меломаны хорошо помнят по творчеству таких звезд польской популярной музыки, как SKALDOWIE, DWA PLUS JEDEN, TRUBADURZY, то Марек Бищаник — новое имя в сфере текстов.
— Но не я его открыл. Его открыла Марыля Родович. На ее последнем альбоме оказалось девять его текстов. Марыля принесла их мне, и я к ним написал музыку. Попросил, чтобы она еще показала мне его тексты, и я даже для себя выловил парочку. Потом я узнал, что "Zasnij Duszko" — колыбельную для сына — он написал еще три года назад специально для меня, но не имел смелости показать мне этот текст по понятным причинам. Показал зато Марыле, а она тоже его определенное время придержала, но в конце концов удалось раскрыть этот алмаз. Кстати, Марыля тоже поет этот текст, но просила, чтобы я написал для нее иную музыку, поэтому в ее альбоме, если кто увидит то же название и тех же авторов, звучит совсем другая музыка. Кардинально другая песня. Песня. А у меня просто колыбельная. Но мне кажется, что более адекватная тексту музыка в варианте моего альбома.
— Не хватает тебе Агнешки Осецкой, ведь правда?
— Свята правда, очень не хватает Агнешки. У каждого свой имидж, и каждый является незаменимым. Но хорошие авторы есть и пусть живут для нас как можно дольше. Мне кажется, их вообще нужно беречь, как дар Божий! Это, конечно, мое личное мнение, но хороших авторов нужно беречь пуще зеницы ока.
— А кто еще писал тексты новых песен твоего альбома?
— Кроме названных Магды Чапиньской и Марека Бищаника, который стал для меня новым постоянным автором образцовых текстов, нельзя не вспомнить Яцека Цыгана. А еще есть Яцек Буковский, с которым начали сотрудничество недавно. Люди, пожалуй, помнят, сколько хороших песен мы написали с Ягодой Гасс, которая потом куда-то исчезла. На новом диске после долгого перерыва она снова в деле и в очень хорошей форме.
— Один из текстов Яцека Цыгана показался знакомым.
— Это, видимо, "Tkanina", которая была написана к телевизионному сериалу, но по просьбе режиссера мне пришлось там изменить темп. Режиссеру хотелось, чтобы песня была более живой, хоть текст к этому не располагал. Я написал то, что он хотел, но решил в изначальной версии включить песню в свой репертуар, тем более, что полной версии даже текста не слышал никто: в сериале звучит лишь первый куплет и кусочек припева. И всего лишь. А ведь там такие слова, которых никто не слышал!.. И мы решили, что это может случиться в альбоме "Jestem".
— Яцек Цыган стал и автором первого сингла, не правда ли?
— Еще одна песня Яцека Цыгана в альбоме, названная "Mietowe Pocalunki", начиналась словами "Chalwowe pocalunki…" Но это было так трудно пропеть, что прямо из студии мы звонили Яцеку, чтобы он хоть что-нибудь сделал с этим единственным сучком. Через пять минут Яцек перезвонил и сообщил: "Mietowe". И это слово, конечно же, изменило весь ритм текста, придало ему иные оттенки, но не в ущерб содержанию, поскольку были "халвичные поцелуи", а стали "мятные". Все равно приятно, но лучше. Тогда и решили, что песня "Mietowe Pocalunki" будет пилотирующим синглом альбома "Jestem".
— Что-то не говоришь ты о Дэниэле Вышогродзком, который написал аж четыре текста песен?
— Дело в том, что с Дэниэлем Вышогродзким мы когда-то давно написали несколько песен. Насколько я помню, это был дебют Дэниэля. А потом, если говорить о сотрудничестве, у нас с Дэниэлем был очень долгий перерыв, хоть я знал, что он писал в это время для других исполнителей. И вот подумалось, не положить ли конец этому перерыву. Тем более, что те дебютные песни оказались весьма толковыми и по тем временам даже авангардными, как мне показалось: тогда они точно опережали время.
— Еще стоит вспомнить Анджея Понедзельского…
— Безумно ценю этого автора и поэтому попросил его озвучить одну из мелодий. Так появилась песня "Zlota Jablon".
— Это многообразие авторов навеяло мне вопрос о модном теперь смешении стилей в музыке. Как тебе это?
— Прекрасно, ведь такой коктейль — это новый вкус, новый опыт. Только так может появиться нечто кардинально новое, что изменит направление популярной музыки. И это здорово. Вот только что всегда останется главенствующим и незыблемым в поп-музыке, это мелодия. Она — мерило ценности здесь.

Перевод Витаута МАРТЫНЕНКИ

© музыкальная газета




© 2005 музыкальная газета