статья


Бровко, Александр
Первая гармошка Петербурга

Есть такие люди, по биографии которых можно читать историю русской рок-музыки. Здесь и сейчас они создают музыку своего времени. Один из таких людей, замечательный гитарист Александр Бровко (играет также на губной гармошке) и хороший друг многим андерграудным рок-творцам, обладает еще многими другими талантами. С 91-го года он связан с группой ДДТ, являясь ее "невидимым" для широкого круга публики участником.

— Насколько я знаю, ты уже давно работаешь в ДДТ, но до этого успел поиграть со многими исполнителями...
— Начал я играть на гитаре довольно поздно, в семнадцать лет. Должен сказать, мне повезло, так как мой брат в то время был одним из лучших гитаристов Петербурга, а сейчас он известный композитор, член Союза композиторов. Не было никаких исканий, дома всегда была хорошая музыка, легко было ориентироваться. Лет в шестнадцать меня накрыл Джими Хендрикс. До этого я слушал BEATLES. Дошло даже до того, что в школе и дома, во дворе меня начали называть Джими. Любовь к Джими перешла в любовь к игре на гитаре. Так как я лет в семнадцать начал заниматься музыкой, то изначального образования у меня как такового не было. Наш район был такой "аномальный", как потом выяснилось, — мы жили у Парка Победы, переехали из коммуналки в центре города. Здесь жил Никита Зайцев, через улицу, мы тогда познакомились, в двух шагах жил Курехин, еще через пару кварталов жил Гребенщиков. Но больше всего было гитаристов, поэтому периодически были какие-то гитарные посиделки. В известных группах я тогда еще не смог появиться, наверное, не хватало еще мастерства. Никита рано (молодой парень) на скрипке начал играть. Тогда, пожалуй, с Аликом Азаровым (РОССИЯНЕ) мы сталкивались, какие-то совместные проекты пытались осуществить, но все это довольно сложно было: то аппаратуры не было, то инструментов. То есть банальные вещи какие-то мешали все время осуществлению творческих планов. К восьмидесятому году я стал уже довольно часто записываться на "Ленфильме" и на "Мелодии", появилась уже сессионная работа. Правда, еще не с рок-музыкантами — брат подкидывал какие-то халтуры, записи на "Ленфильме". Помню запись музыки А. Кнайфеля с заслуженным коллективом филармонии к фильму "Солнцестояние". Очень интересно это было, с большим оркестром. Как-то случайно на “Мелодии” встретился с Юрием Морозовым. Я о нем что-то слышал тогда, брат у меня в АРГОНАВТАХ играл, а Юру тоже туда приглашали. Вот мы с ним и разговорились, он меня пригласил писаться. В результате мы даже небольшой тур с ним сделали, акустический — "Апокрифические баллады" Юрия Морозова. В нескольких его альбомах я поучаствовал. Это было первое рок-н-ролльное явление в моей жизни.
— Это, насколько я понимаю, достаточно интересная для тебя работа была тогда. И по сей день она остается?
— В общем, да. Я готов и сейчас сотрудничать, участвовать в его проектах. Мы перезваниваемся, встречаемся, конечно, реже. А после этого как-то понеслось. Рок-н-ролл стал записываться на Мелодии то с одними, то с другими. А поскольку я единственный на гармошке в Питере играл, то я, наверное, со всеми переиграл. И с МИФАМИ… я уже даже не помню сейчас. В 81-м году, до Морозова, я еще с группой ЯБЛОКО поработал немного. Юру Берендюкова я знал еще по семидесятым годам, мы сталкивались, когда я пытался получать музыкальное образование, но папа был против гитарного образования, и с учебой тогда не получилось.
— А в группе ЯБЛОКО ты на чем играл, на гитаре или на гармошке?
— На гитаре, вторая гитара. В 81-м году первый раз мы столкнулись. В 86-м и в 89-м еще несколько раз. В 86-м году я уже был знаком с Морозовым. Кстати, ЯБЛОКО как раз у Юры записывали свою первую пластинку, первая квадрофоническая (это был первый и последний опыт в Союзе. — От авт.) пластинка в России. 81-й или 80-й год. Так что, в основном, было студийное творчество, работа в каких-то проектах. Свои, на самом деле, так до сих пор и не осуществил. В 87-м году, весной, раздался звонок, Никита звонит, спрашивает: "Приходили тут какие-то ребята, говорят, ДДТ, пригласили, ну, вроде, ничего, но я не знаю, что ты думаешь?" — "Да я слышал, вроде, хорошая группа, стоит попробовать.". — "Да…??" С опаской так. Это в апреле было. И вот Никита тогда первый раз с ними поехал. Тогда же, летом, в 87-м году, когда Никита стал с ними работать, я на концертах на гармошке у них поигрывал где-то пару раз. С Шевчуком познакомился. Они пластинку начали записывать. Я им притаскивал свой усилитель, гитару. Поскольку экипировка была у всех тогда не очень хорошая, поэтому все делились. До сих пор это происходит. Если кому-то хочется инструмент, которого у него нет, можно позвонить и по-приятельски договориться. Это не только у нас, и на Западе тоже. Я знаю, что Джимми Пейдж звонил Джо Уолшу и просил у него как-то "Телекастер" на запись. Именно тот, который был ему нужен, он помнил его по звуку, и он очень ему подходил. В 87-м мы еще встречались с ДДТ на съемках фильма Петра Солдатенко "Игра с неизвестным". Я туда с Морозовым приезжал. Тогда же в 87-м году произошла такая история: Никита сказал, что заболел (кажется, руку порезал) и предложил мне поехать вместо него на фестиваль в Подольск…
— И с этого все началось?
— Ну, началось не совсем с этого. Я тогда с Вадиком Курылевым познакомился близко. Мне надо было к нему заходить, чтобы изучить программу. Дня три мы с ним так плотно общались. Он переписал мне песни, если что было непонятно, подсказывал. В результате я поехал в Подольск, на этот легендарный, как сейчас говорят, концерт. Тогда во время выступления ДДТ пошел дождь — народ не расходился. Юрка пел в два микрофона сразу, его постоянно било током. Потом были какие-то крики, что кругом любера, всем уходить вместе. Такие вот воспоминания…
А после, в 88-м, ДДТ уезжали в Венгрию, Никита предложил мне поиграть в группе НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС. Хороший состав был тогда, играли музыку Коли Корзинина, очень хорошие были музыканты. Один из первых составов ПОЮЩИХ ГИТАР: Юра Иваненко, бас-гитарист, и Юра "Помидор" Соколов, барабанщик. До сих пор еще считается одной из лучших партий барабанов с бас-гитарой в песне "Нет тебя прекрасней", это их творчество. И Никита уехал, а я стал с ребятами играть. У нас был неудачный тур по Уралу, где нас продюсер обобрал… Но в те времена это частые истории были, что группа выезжала куда-то, давала концерты и после этого оставалась ни с чем. Но в то время цены в магазинах были нормальные, можно было как-то прожить…
В 91-м году в Минске состоялся фестиваль "Детям Чернобыля", ДДТ были приглашены. Прошел слух…(!) что там будут PINK FLOYD… хи-хи. Я тогда говорю, давайте, ребята, я с вами съезжу, чем надо помогу. Шевчук подумал, говорит, хорошо. Я стал посещать репетиции, стал помогать с гитарами разбираться, поскольку сам гитарист и знаю, "как и из чего" делаются гитары. Такой элементарный сервис обеспечивал. После этой поездки мне сказали, давай, оставайся с нами. Потом уже я в ДДТ переиграл на всех инструментах, кроме барабанов. Даже на клавишах играл — инструмент для меня очень далекий.
— Напрашивается вопрос: устраивает ли тебя такая работа — ты все-таки в тени..? Внутри этой "мистерии" тебя хорошо знают, но для широкого круга людей ты неизвестен… "серый кардинал"… можно так сказать?
— Ну, не кардинал (смеется). Я как-то на эту тему не задумывался, если честно, потому что сам знаю свои возможности. Хотелось бы, конечно, свой материал уложить в какую-то форму, то, что накопилось, что валяется по закуткам где-то. И альбомчик записать. Но сейчас вот с 95-го года мне пришлось заниматься в группе еще и видео. Когда появилась в этом необходимость: куда, что? — мне это дело поручили. Сначала было проще: работа с режиссерами, проследить, чтобы звук был нормальный, а потом вот дошло уже до монтажа. Здесь опять же какие-то и замыслы появились.
— С кем из музыкантов тебе было особенно интересно работать, как с профессионалами и как с личностями, людьми?
— С Никитой всегда, конечно, было очень интересно работать, потому что это был тонко чувствующий музыкант. С Юрой Мержевским (РОССИЯНЕ) работал, скрипач питерский. Можно сказать, что в Питере два скрипача было — Никита Зайцев и Мержевский. И гитарист, кстати, замечательный. С Мурзиком очень интересно. В ОПАСНЫХ СОСЕДЯХ мы как-то поигрывали, очень нравилось, личный контакт был у нас. Вообще, люблю когда не просто все вместе играют, а есть еще такое на высоком уровне общение. Когда буквально понимаешь, что человек сейчас будет играть, его интонацию чувствуешь. С Юркой Морозовым очень интересно. Но у него музыкальный материал очень необычный. Поначалу кажется — такой ошарашивающий — может, даже неуклюжий, потом уже начинаешь разбираться, играть. К нему интересно руку приложить. С Шевчуком интересно работать. У Юры порой странные пожелания, ну, я имею в виду, что, дескать, так на гитарах не играют, а потом оказывается, что по-другому песня не звучит. И аранжировки у нас интересно делались. Мы раньше обычно работали спонтанно как-то: садились играть, и раз, два, три, так вот ночь посидели и продумали целую программу. Так с "Черным псом Петербург" было. В течение пяти-шести часов посидели, дальше он уже с группой над этими партиями думал. Что-то отбрасывал, что-то наоборот развивал. Но основной костяк успевали набросать.
— К определенному возрасту каждый музыкант старается осуществить что-то свое. Ты уже, кажется, подошел к этому?
— Да, наверное, подошел. Акме наступает… Хочется всегда чего-то спонтанного, импровизационного, когда чувствуешь, как человек будет реагировать на твои фразы, знаешь, как реагировать на его, чувствуешь, что он сыграет. Это все для ритм-энд-блюза очень характерно. Поэтому, наверное, в эту сторону у меня тяга. Но хотелось бы какой-то блюз поиграть не традиционный, апофатический, скажем… Я еще не могу сказать с кем конкретно. Встретил недавно старых музыкантов, поговорили. И вот захотелось с ними, потому что у них мысли в ту же сторону, я думаю.
— Ты в новой ипостаси еще замечен, в качестве продюсера альбома Вадима Курылева.
— Нет, я не был продюсером. Просто я смотрю, у него дела как-то не идут. Мы с ним друзья с той поры, когда я к нему домой приходил переписывать программу ДДТ. Вадик, вообще, всегда производил на меня впечатление, как музыкант и как человек. Сложилась такая ситуация, что у него действительно альбом начал погибать. Потому что то гастроли, то на студии что-то не работает, то звукорежиссеров нет (у нас была конфликтная ситуация со звукорежиссерами бывшими, это еще когда в старой студии мы сидели). Я хотел ему просто помочь, говорю, давай, я тебя попишу. Продолжил писать его здесь. Но дело в том, что с Вадиком в этом смысле оказалось сложно… было бы проще, если бы он имел свою какую-то четкую позицию, и в отношении того, как ему действовать дальше… Позиции такой четкой у него не прослеживалось, немножко угнетать это стало, когда мы записывались... В общем, получилось так, что не совсем интересно стало. Может быть, да, он слишком творческий человек, он прекрасный музыкант. И рядом с таким ярко выраженным социальным лидером, с которым он находит свое выражение, а когда рядом при записи такого нет... Я не смог таким оказаться для него. Вот ему нужен был такой продюсер… Но, с другой стороны, он сам против этого восставать начинает. Сложная ситуация. Пожалуй, самый удачный у него проект был (коммерчески) те же ДУБЫ-КОНДУНЫ. Но он такой удачный, потому что к нему было отношение, что это и не проект вовсе. Он к нему относился как к шутке. И там все было гладко. Вадик не хочет к этому возвращаться, хотя он коммерчески выгоден. С удовольствием бы их сейчас приглашали везде, и за границей. Попса эту жилку проработала. Но, видимо, поэтому Вадик и не хочет этим заниматься.
— Сейчас уже, конечно, это не актуально, хотя они были первыми, кто это придумал и сделал, одними из первых, по крайней мере…
— Хотя попытка сама по себе достаточно попсовая. Они же сами говорили, что мы всегда эти песни сидели, пели на кухне. Это была шутка, он так и говорит.
— Но в вашей группе, складывается такое впечатление, достаточно сложно музыкантам заниматься своими сольными работами, и уж тем более сольной карьерой.
— Наоборот, Юра просит, чтобы приносили своего побольше. Потому что ему надоело быть таким единоличным лидером. На самом деле, когда был Мурзик, когда был Никита, было очень легко, потому что они постоянно что-то генерировали, их даже нужно было сдерживать всегда, от них не было отбоя. Мурзик просто фонтанировал так, что… это его фонтанирование пару раз было причиной того, что он исчезал из программы. В "Это все" его не было, потом появился, потом опять пропал, именно из-за этой творческой энергии, неукротимой и неуправляемой. Но к музыканту у нас есть пожелание, чтобы не просто он пришел на репетицию, отрепетировал и пошел заниматься своими делами, а чтоб переживал за дела группы.
— Твое отношение к "Единочеству"? Говорят, первый диск побил все рекорды продаж… неожиданно для всех...
— Интересный альбом. Наверное, у ДДТ давно ничего не выходило настолько нового, как "Мир номер Ноль". "Метель августа" тоже интересный альбом, но там все-таки песни, которые были уже обкатаны, их все знали. Я сейчас недавно сходил на КИШ и увидел, что им уже скучно играть то, что они играют. Я не знаю, чувствуют они сами это или нет. Но со стороны уже видно. Вот у Юры в этом смысле никогда не бывает скучно, потому что он сочинил песню, вот он уже ее сделал и уже думает о новом материале. И не просто таком же… Вообще, в группе ДДТ клавишнику, наверное, все же полегче, потому что поверхностное звучание клавиш предполагает много тембров, много звуков, а гитара — инструмент не очень разнообразный. Либо если разнообразный, то он легко скатывается в попсовость, а вот оставаться в рок-н-ролле и быть разнообразным очень сложно. В общем, к гитаристу всегда требования серьезные именно из-за того, что стилистика самого инструмента сложная.
— А большие концерты у группы в ближайшее время будут?
— Большие концерты будут. Будет фестиваль на трехсотлетие Петербурга. Кроме того, что мы будем это все устраивать, группа там выступит. И думаю, много молодых коллективов там будет.
— Каким образом происходит отбор участников?
— Я думаю, что они сами найдутся. Приносят же постоянно горы кассет и дисков. Это все прослушивается. Правда, не всегда об этом сообщается. Так что пусть народ не обижается, все записи слушают.
— На твой, профессиональный взгляд, что-то новое ты для себя отметил?
— Для себя, пожалуй, нет… Из всех концертов, на которых я побывал (мне приходится сейчас бегать с камерой по многим концертам), самое интересное, что я слышал и что на меня произвело большое впечатление, это концерт АУКЦЫОНА. Очень порадовали, я увидел, что играет на сцене Команда. Не было какого-то исполнения известных песен. Я даже пожалел, что мне пришлось снимать концерт и я не смог как следует послушать группу.

Татьяна ТАРАСОВА

© 2005 музыкальная газета