статья


Ace Of Base
Каждый сам строит свой дом

О начале шумной карьеры ACE OF BASE, работе над последним альбомом, новой версии хита “Wonderful Life”, семейной жизни и расширении Евросоюза рассказывают участники группы Дженни Бергрэн и Ульф Экберг.

— Вы еще помните свое первое выступление?
Дженни Сесилия Бергрэн: О, да.
Ульф «Будда» Гуннар Экберг: Что касается ACE OF BASE, все помню четко. Было это в Гетеборге 4 августа 1990 года. В тот самый день в Гетеборге выступали ROLLING STONES, а значит, в городе было полно людей. Мы работали на главной аллее Гетеборга, и поскольку таковая одна, называли ее просто «Аллея». Людей было множество, и это, признаться, давило на психику.
Дженни: Эти люди все время менялись, было поистине целое столпотворение.
— Это был разогрев для ROLLING STONES?
Дженни: Нет, наше выступление проходило совсем на иной сцене.
Ульф: Да, совершенно иная, но людей понаехало тьма-тьмущая.
Дженни: Они были разогревом для нас (смеется).
Ульф: Сняли все это на камеру, однако лента где-то пропала, когда одолжили ее одной телестанции, делавшей о нас документальный фильм. Но помню, как все это выглядело, словно все было вчера. Были у нас классные костюмы — выглядели на той сцене как двое службистов. Думаю, с того времени мы много чему научились.
Помню и наше первое телевыступление. Это был выход на камеру «живьем» в студии этакого шведского MTV. Ох, как мы волновались тогда. Это было время, когда 2UNLIMITED выскочили с песней “Twilight Song”. А точнее, 1 марта 1992 года. Приехав туда, мы даже встретились с ребятами из 2UNLIMITED, а ведь это были первые знаменитости такого ранга, с которыми мы познакомились лично. Выходили на сцену с серьезным мандражом. Сказали нам работать в чем-то, весьма похожем на обувной шкафчик, где даже синтезатор едва умещался. В общем, один у одного на головах, пробуя при этом что-то спеть. Никогда этого не забудем. Правда, было и забавно, даже хотелось бы еще раз посмотреть ту запись.
Дженни: Да ну, глаза б мои ее не видели.
— У вас очень хорошая память. Как считаете, помогают ли семейные узы сохранить группу?
Ульф: На все сто.
Дженни: Даже когда нам будет под 90, есть шанс такими узами сохранить группу. Если и есть какие-то недоразумения (и в семье, и в группе это бывает), мы ведь еще и частичка определенного бизнеса, поэтому просто обязаны все недомолвки разрешать. Надо встретиться, обсудить разные точки зрения на какую-то проблему и найти обоюдоприемлемый выход. У нас это хорошо получается, ведь мы вместе уже десять и даже больше лет.
Ульф: Думаю, то, что удерживает нас вместе, это везение и взаимопонимание, которым нас не обидел Бог.
— Ощущаете вы себя как семейство Бергрэн?
Ульф: Безусловно.
— Ну, а ты в нем как брат или, может быть, как отец?
Ульф: Скорее, как брат. Порой как младшенький, если хочется, а бывает и за старшого сойду… Впрочем, бывает, и вовсе не брат. Удобно то, что могу просечь самые лучшие стороны ощущения себя в семье Бергрэнов, полной тепла и любви. Однако бывают дни, когда не хочешь принадлежать семье, находиться вместе с братом или сестрой. Я бы, например, и с собственной сестрой не смог бы проводить 24 часа в сутки — поубивались бы. Все время спорим, пререкаемся, хоть и любим друг друга. В семье всегда есть угнетение. Во время конфликтов выхожу и закрываю за собой дверь, возвращаясь только тогда, кода буря утихла. Меня интересует только добрая сторона вещей. Берется это с того, что в семье Бергрэн нет зависти, обмана — говорим обо всем искренне, напрямую, а это помогает и группу сохранить. Уважаем и прислушиваемся друг к другу. Да и других стараемся вытягивать, а не топить.
— Есть ли у каждого в семье какая-то своя роль, какая-то конкретно очерченная ответственность?
Ульф: Решительно, есть. Каждый вкладывает в это здание свой кирпичик. ACE OF BASE, как и упаковка диска, имеет четыре угла — группа существует на основе компромисса между четырьмя очень сильными личностями. Это четыре разных характера, но мы прислушиваемся друг к другу и ищем как раз этот компромисс.
— И всегда находите?
Ульф: Находим выход. Ведь потому-то мы вместе.
— Слышал, что вы написали аж 150 новых песен, так почему же только 11 вошли в новый диск? Что будет с остальными?
Ульф: У нас всегда так было. Как и теперь, мы всегда создавали очень много всякого материала, а выбирали лучшее.
— Но не с десятикратным же перебором...
Дженни: А может, и не было их так много. Главное, что все попавшее оставляет хорошее впечатление от альбома. Среди оставшихся за бортом тоже есть удачи, просто они пока не подошли к альбому по настроению, по теме. Как и альбомные треки когда-то вынуждены были ждать своего часа. Наконец из них сложилось что-то целое, которое звучит весьма адекватно.
Ульф: Мы решили издать на этот раз оптимальный альбом, самый лучший из того, на что способны. Раньше такого стремления не было – просто работали под давлением времени и обстоятельств, что кончилось большим стрессом. Даже когда песни еще не были завершены, не могли решить, насколько они хороши, а надо было издавать. Даже не было шанса ощутить — а может, это отстойный альбом. Так вот теперь твердо решили, что не издадим его, пока не убедимся сами в его достойных качествах. Ведь мы написали кучу песен в самых разных стилях, а когда определили стилистику альбома, многие отсеялись сами собой. Конечно, полезно быть и самокритичным, ведь были там и песни, которые не украсили бы никакой альбом. Что-то сгодилось бы для другого альбома или даже для другого артиста. Но не нам и не теперь. Некоторые песни выйдут потом как B-side синглы, какие-то разместим в Интернете или на каких-то специальных альбомах.
— А что вас потянуло к произведению из репертуара Блэка “Wonderful Life”?
Дженни: Людям, с которыми мы работали рядом, показалось, что из этого получился бы классный кавер. Когда я попробовала запеть, звучало чудесно. А я была в студии недалеко от леса, был горячий летний день, окно было открыто, и в помещение вливался поток свежего воздуха. Это как бы подчеркивало, насколько подходит мне эта песня, как затрагивает живые струнки души. Был исключительно приятный летний день, когда я пела это. И подумалось, что это будет слушаться.
Ульф: Эта песня много лет преследовала нас. Впервые идея такая возникла в конце 1993 года — она пришла к человеку, с которым тогда работали и который помог нам подписать первый контракт с лейблом. Это Мортен Дотт. Но тогда нам не показалось, что песня эта подойдет ACE OF BASE, что она могла бы появиться в каком-то из наших альбомов, ибо песен-то нам как раз хватало своих. Но он налегал, и эта тема прокручивалась постоянно. Сейчас возвращается мода на стилистику 80-х, а та композиция всегда была в числе моих любимых, вот и решили, работая над альбомом, что произведение Блэка наконец-то подходит к остальным трекам, которые уже появились у нас. Вот так через годы старая идея натурально воплотилась в жизнь.
— Вы живете теперь в Испании. Неужто в родной Швеции вам стало холодно?
Ульф: А ведь действительно. Но и из Испании мы уже уехали. Попали туда в 1993 году. Покинули Швецию по разным причинам, среди которых и отношение к людям, достигшим успеха. Да и погода там не в моем вкусе, особенно зимой, когда так и мечтаешь о теплых краях. Вот и сделали это. В Испании прожили почти восемь лет, но когда появилось немного свободного времени, затусовались в еще один проект.
Испания — фантастическое место для отпуска, но жить там не очень удобно. Столько всего, что делает тебя ленивым. Особенно нас, шведов. Мы ведь так привыкли и к переменам погоды, и к дождю, и к снегу, и к холоду, что стоит появиться солнцу, с радостью выбегаем из дома, чтобы ощутить его. Когда из Швеции приезжаешь в Испанию, неожиданно вместо двадцати получаешь аж триста двадцать погожих дней в году, когда не сидится дома и… не работается. Они-то там привыкли.
К тому же регулярно приезжали к нам на каникулы фэны, которым невдомек, что нам надо и работать. В конце концов работа там становится невозможной, поэтому я принял решение переехать в Лондон. И это было хорошее решение: наконец-то смог заняться несколькими проектами одновременно.
— Но ведь погода там не лучше шведской…
Ульф: Все-таки лучше, и намного. Зимой какие-то пять-десять градусов, даже снега нет. Бывает даже до пятнадцати тепла, и солнце светит, можно ходить просто в легком костюмчике. А в Швеции тогда те же пятнадцать, но мороза. Так что Лондон в этом выигрывает, хоть и имеет плохую репутацию в смысле погоды. Думаю, незаслуженно. Конечно, там не испанский рай, но нужно искать какой-то компромисс. Для меня как раз и является таким компромиссом работа в Лондоне и возможность выезжать на отдых в теплые края.
— Вроде бы, живя в Испании ты соседствовал с самим Шоном Коннори?
Ульф: Да.
— Приходилось с ним встречаться?
Ульф: Неоднократно. Да и уехав оттуда пару лет назад, время от времени возвращаюсь, поскольку Марбелла — чудесное место, где живет очень много известных личностей.
— У вас есть какие-то мысли по поводу расширения Евросоюза?
Дженни: В Швеции мы много дискутировали о том, стоит ли нам туда вступать. В конце концов пришли к выводу, что стоит вскочить в отъезжающий поезд. Конечно, вопросы еще остаются, и все еще спорят, что мы с этого поимеем. Я советовала каждому искать как можно больше информации об этом, прежде чем делать выводы. Да и не бояться вступать в дискуссии, обсуждать. Даже твои противники в спорах могут открыть полезные грани. Хочу сказать, что стоит услышать все мнения, т.к. это обогащает и твои аргументы. На том и зиждется демократия: люди дискутируют, совершенствуясь в своем понимании. У каждого есть выбор, но он должен быть в согласии с мнениями других.
Ульф: Конечно, на Евросоюз можно смотреть с разных сторон. Что касается экономики, стоит создать великую объединенную Европу. Прежде всего ради сохранения стабильности в мире, особенно в области торговли. Есть и определенные предостережения. Через 10-15 лет Китай достигнет наивысшего потенциала, и для Европы, если она не сможет консолидироваться, наступит хозяйственная катастрофа. Вот и страны бывшего Восточного блока это понимают. Для всех объединение экономических потенциалов будет на пользу. Отдельным людям, например, селянам, пока еще не все выгоды видны отчетливо, но с осознанием целей своей страны они найдут единственно правильную дорогу.
— Так вас радует вступление Швеции в Евросоюз?
Ульф: Я просто не вижу другого выбора. Даже возьмем чисто хозяйственный вопрос: с кем бы Швеция тогда торговала и чем? Мерзлыми камнями? С Японией? Она далеко, и не нужно ей это. Мы даже нефти не имеем, как Норвегия. Да и всем странам вокруг нас вряд ли стоит игнорировать этот общий поезд, когда нужно ехать. Советую только людям анализировать все аргументы за и против. Разговор только об этом. Каждый имеет свой выбор, нужно только знать, чего ты хочешь и чем можешь заплатить. Нужно знать, что думают люди вокруг, но свой дом каждый строит сам.
Дженни: В конце концов, даже кто-то вне Евросоюза уже должен считаться с ним. Это влиятельная сила. С ней можно договориться, разве что без вступления у тебя нет права голоса и влияния на нее. Члену Евросоюза легче донести до него свое видение какой-то проблемы, предложить некое решение от себя. У него есть хоть часть власти в нем, которую теряешь, находясь в стороне.
— Дженни, говорят, что одна из твоих любимых книг — «Процесс» Франца Кафки?
Дженни: Эта книга со мной с момента знакомства с ней. Училась тогда в школе, все это было внове для меня, и книга открыла мне многие двери. Читала в то время еще и что-то из Гете. Не знаю, как у вас называется, но героя там зовут Вертер («Страдания молодого Вертера». — Прим. ред.). Там речь идет о боли и любви, а действие происходит в эпоху романтизма. Обе книги оставили огромное впечатление, т.к. никогда прежде ничего подобного не попадалось. Могу показаться глупой, но тогда мне подумалось, что я сама могу так писать о том, к чему лежит душа, поскольку нет никаких запретов делать что-нибудь так или иначе. Скажем, могу писать о том, какой должна быть любовь и как руководствоваться возвышенными чувствами. Дверь к этому открыл мне именно Франц Кафка, хотя сама книга не была развлекательной, не вызывала взрывов хохота, а, скорее, была гнетущей. Это очень серьезная книга.
Ульф: Не думаю, что вообще читая книги, можно смеяться. Мне вот не приходилось.
Дженни: Да, ему еще не приходилось. Бедненький…
Ульф: Я смеюсь только оттого, что много раз засыпал, читая книги.
— А как ты управляешься на кухне?
Дженни: Увы, все не хватает времени на готовку. Может, четыре-пять раз за год напрягусь и что-нибудь приготовлю. Мне это нравится, но большого опыта нет.
— Жалеешь об этом?
Ульф: Жизнь долгая, так когда-нибудь, освободившись от работы в ACE OF BASE, я сам займусь готовкой. Но нужна для этого хорошая кухня. В моем испанском доме была фантастическая кухня, очень часто в ней кулинарил. Знаю много поваров лучше меня, но присматриваюсь только к истинным гениям этого дела. Невероятные ощущения быть с ними на кухне и смотреть, как они работают.
— Чего бы вам хотелось в 2003 году?
Дженни: Прошлый год был очень трудным. Думаю, люди начинают понимать, как пел Майкл Джексон в песне “Man In The Mirror”, что начинать нужно с себя — делаться как можно лучше, чтобы в конце концов весь мир стал нормальным. В ACE OF BASE мы всегда повторяем: «Сконцентрируйся на позитивных моментах, если тебе так уж плохо». Хотелось бы, чтобы все люди поверили в себя. Если мечтаешь завоевать мир, начни с себя – и все получится.
Ульф: Считаю, что живем мы теперь в исключительно опасное время, какие-то драматические катаклизмы не за горами. Нужно быть осторожнее в своих устремлениях, особенно в области политики. Хотелось бы, чтобы политики стали больше слушать, чем говорить — ведь на то есть два уха, но один рот, чтобы слушать в два раза больше. Но пока все-таки наоборот — больше говорят. Крутимся теперь в порочном кругу, насилие порождает еще большее насилие. Надо же как-то остановиться.
Шри-Ланка — хороший пример того места, где удалось достичь успеха. Посмотрим, как долго это продержится, но надеюсь, что эту модель можно было бы повторить не только на Ближнем Востоке, но и в других местах, где есть нужда поговорить. Честно говоря, меня очень беспокоит напряженность ситуации, но есть надежда, и, повторюсь, желал бы, чтобы политики начали больше слушать, чем говорить.


Витаут МАРТЫНЕНКА

© 2005 музыкальная газета