статья


Фонотека Рок-Музыканта
Вадим Курылев

POND, "POND", 1993
Что это был за год! P.J. Harvey, Tom Waits, MORPHINE, BAD RELIGION, EINSTURZENDE NEUBAUTEN, URGE OVERKILL, — почему так много из моих любимых пластинок вышли именно в 93-м году? Я пытался сопоставить это с событиями своей жизни…
Похоже, этот год был весьма революционным, — я впервые за много лет постригся коротко и пошел петь душераздирающие песни в ДУБЫ КОЛДУНЫ. Тогда же, в 93-м, у ДДТ вышел последний виниловый альбом "Черный пес…" (следующий, "Это все", вышел уже на CD). Осенью этого же года я воочию наблюдал штурм телецентра Останкино и привез из Питера в Москву щенка по кличке Фидель. Фидель гадил в квартире, рубль падал, но в целом все было хорошо, — мне не было еще тридцати, и даже Курт Кобэйн еще был жив. Вот в этом-то прекрасном революционном году и вышел дебютный альбом сиэттлской группы POND. В середине 90-х я был очарован группами, издававшимися на лейбле SubРop, но началось все именно с POND. В тот момент NIRVANA стала уже немного надоедать, и тут мой соратник по ДУБАМ КОЛДУНАМ Женя Левин дал мне послушать кассету с совершенно неизвестной группой с загадочным названием. Медитативно-повторяющиеся, то спокойные, то взрывные риффы POND совершенно гипнотизировали меня. Сочные гитарные звуки, так характерные для сиэттлского рока, сводили с ума, а сдержанная внутренне-энергетичная манера пения словно призывала меня к подражанию. Когда я записывал "Булавку для бабочки", я хотел спеть все, как POND. Не ищите там ничего общего, я говорю не "спел", а "хотел спеть". В музыке POND мне слышалась вся история рока — и BEATLES, и LED ZEPPELIN, и индийские раги Харрисона, и депрессивное неистовство NIRVANA, и мистический блеск Марка Болана. Вот она! — думал я — вот она, новая эра гитарного рока! Даже название их подтверждало приход нового времени. Но разве могла в 70-е или 80-е появиться группа с названием ПРУД? Ну никак не могла! А в 90-е появилась, и звучало это так по-рок-н-ролльному убедительно. Почему ПРУД? А просто ПРУД, и все. Когда я уже обзавелся этим CD, я с удивлением обнаружил, что это — трио. Я-то думал, что их человек пять как минимум — настолько плотно звучат они на альбоме. И еще с удивлением обнаружил несколько лет спустя, что так стали играть все кому не лень. Таких "пондов" стало "хоть пруд пруди". А что же сами родоначальники тяжелого гитарного поп-рока 90-х? Они ушли в тень, словно испугались, что в их пруду испортят воду. Что ж, может они и правы, — им ведь дано было понять, что такое настоящая музыка, однажды они ее сыграли…

JOY DIVISION, "Closer", 1980
Их лучший альбом оказался последним. Такой декадентский мрачноватый постпанк никому не удавалось так естественно совместить с танцевальными ритмами ни до, ни после них. Медитативно-могильная интонация альбома заставляет задуматься как минимум о бренности всего живого или о прохладной вечности Вселенной.
С трудом верится, что этот усталый мистический голос принадлежит двадцатилетнему Йэну Кертису. Инфернальное визионерство в конце концов довело Кертиса до самоубийства, — он покончил с собой за две недели до выхода этого альбома. JOY DIVISION были депрессивным флагом интеллектуальной новой волны конца семидесятых, и хотя успели записать не так много альбомов, вошли в историю рок-музыки как одна из самых великих групп.
По магическому воздействию на слушателя им не было равных. Человек с расстроенной психикой Йэн Кертис вылавливал самые тонкие нити чувственной энергии из параллельных пространств и направлял их в тексты песен и в свой жутковато-спокойный, но совершенно психопатический голос.
Попробуйте послушать эту пластинку в темноте, — у вас просто мурашки пойдут по телу, и, может быть, вы станете немного ближе к манящей истине интровертной галактики JOY DIVISION. Ближе...

© 2005 музыкальная газета