статья


Бурлаков, Леонид
“Я считаю себя основателем перемен в жизни”


"Леонид Бурлаков. Легко ориентируется в сложных ситуациях и на незнакомой местности. Переехав в столицу, он в первый же день заявил своему шоферу: "В этом городе всегда надо поворачивать направо". Неисправимый максималист. Любит устраивать тихие домашние вечеринки и делать громкие политические заявления. Последнее из них звучало примерно так: "В 2002 году МУМИЙ ТРОЛЛЬ попадет в хит-парад журнала "Биллборд". На самом видном месте в его доме лежит Библия в кожаном переплете", Александр Кушнир, "Звездный журнал" № 5, 1998 год.


— Лейбл Утекайзвукозапись кроме работы с МУМИЙ ТРОЛЛЕМ занимался записью пластинок DEADУШЕК и ТУМАННОГО СТОНА. Как сейчас у вас складываются отношения с этими коллективами? Существует ли сейчас Утекай-звукозапись и имеете ли вы отношение к этому лейблу?
— Утекайзвукозапись в большей степени легенда, нежели реальность. Просто когда у нас были деньги, мы показали всем, что не гонимся за дачами, машинами, а честно продолжаем свой принцип "музыка-деньги-музыка". Поэтому мы вкладывали деньги в новые интересные проекты. Но поскольку Утекайзвукозапись была основана под МУМИЙ ТРОЛЛЬ, а мы больше не работаем с Ильей Лагутенко в силу несколько разного отношения к шоу-бизнесу, этот лейбл сегодня не существует.
Что касается DEADУШЕК: они сами приняли активное участие в своей непопулярности. Группа просто не хотела адекватно воспринимать ситуацию кризиса в стране… Мы потеряли на этом бешеные деньги. Я видел их как самостоятельную группу, они приносили интересные песни. А потом просто перестали двигаться. Сегодня они только приложение к Бутусову. О ТУМАННОМ СТОНЕ я очень сожалею. Тогда появилась Земфира, пришлось все деньги вкладывать в нее. Я чувствую себя виноватым за то, что такие чудесные люди до сих пор не могут пробиться.
— Чем вас заинтересовала эта группа?
— Митя, насколько я знаю, до сих пор пишет песни — я считаю, что это клевая группа. Пусть все говорят, что он петь не умеет, но есть люди, которые не поют, но могут донести что-то. И я считаю, что Митя мог донести все это. Он всегда был для меня образом такого блаженного человека: что-то себе шепчет, а потом, когда ты прислушиваешься, понимаешь, что это "что-то" очень, по-настоящему красивое.
— Вам легко вести женские проекты? Расскажите о Нате, о том, какой вы хотели бы ее видеть…
— Странный вопрос. Я мог мы сказать, что женские проекты вести легко и прятно, но во всем есть свои достоинства и недостатки… Нату я называю "белая девочка с черным вокалом". На мой взгляд, это девчонка, которая должна стать аналогом Мейси Грей в России. Это должна быть хорошая интересная поп-музыка. Настоящая, а не та, которая постоянно долбит вас из окон ларьков. В общем, такой музыки у нас еще нет. Про то, что у нас уже получилось, Сева Новгородцев сказал, что это очень интеллигентно и модно.
— Как вы относитесь к негативным высказываниям в прессе, пытающейся охарактеризовать вашу роль в работе с артистами как "загребание денег"?
— Здесь я ничего не могу сказать. Все зависит от того, как считают сами артисты. Если Илья или Земфира такое скажут, я буду повергнут, а так я пока верить в это не хочу.
— За годы работы в шоу-бизнесе вы стали более жестким человеком?
— Я был облегчен очень сильно.
— В каком смысле?
— Я понял, что мнение людей, особенно артистов, для меня главное. Общаясь после работы с Ильей и Земфирой, я увидел, что есть люди гораздо талантливее меня, моя задача — только им помогать. Я прислушиваюсь к моим новым артистам, стараюсь, чтобы у них было больше самостоятельности, пытаюсь им помогать ненавязчиво. И в работе со своими сотрудниками — то же самое. Если раньше я использовал принцип демократического централизма, то теперь я использую принцип самостоятельности в работе.
— Есть ли среди молодых исполнителей люди, которых вы можете назвать своими друзьями?
— Дружба для меня — очень важное слово. Среди девушек, конечно, друзей больше, чем среди парней, мужиков и т.д. Поэтому могу другом назвать свою жену — больше никого. Все остальные — сотрудники, соратники в борьбе…
— Нравится ли вам ориентировать молодых исполнителей в мире музыки? Подсказывать им какие-либо решения по выпуску более качественных или, возможно, коммерчески более успешных пластинок?
— Не "нравится", а приходится, потому что иногда исполнитель ничего не понимает сам. Один раз пришла девочка, очень талантливая, принесла песню просто гениальную, которая начиналась словами "Он хотел убежать"… Я говорю ей: "Ты знаешь, все хорошо, только Земфира уже написала такую песню". Это самый простой пример, а таких примеров и с западной, и с отечественной музыкой очень много. Лучше уж помочь человеку разобраться, чем потом его журналисты заклюют. Я помогаю ему не повторяться, быть необычным, новым, интересным.
— Сева Новгородцев в одном из интервью сказал, что работа продюсера и связанная с ней необходимость отслушивать огромное количество звукового шлака замусоривает мозги. Как вам удается сохранять любовь к музыке?
— Удается сохранять очень просто: я слушаю 10 секунд, через 10 секунд я понимаю, нравится мне вещь или нет. Мне достаточно послушать вступление — чем человек хотел меня удивить — и услышать голос и первые 2-3 строчки. Если я от этого не сошел с ума, то как я могу сойти с ума от всего альбома?! Я сошел с ума от Земфиры с первых моментов: "Трамваи не ходят кругами", — все! — мне больше ничего не надо. Я "вживую" увидел этого человека, прочувствовал его.
— Музыка, которая вам нравится, и музыка, которой вам приходится заниматься, — одно ли это и то же?
— Это одно и то же, поэтому я и занимаюсь музыкой…
— Принимаете ли вы термин "говно-рок" и что вы под ним понимаете? И какие группы к этому направлению вы могли бы отнести?
— Ну, группы не буду относить — пусть они сами себя к этому относят. Что я под этим понимаю? Максимальная штампованность звука и текста — не более того. Допустим, гениальная фраза "двигаться дальше" у АКВАРИУМА может быть взята в качестве припева для одной из песен, которые сейчас крутятся на центральных радиостанциях. У Гребенщикова она звучит гениально, потому что это его мысль. А говно-рок-группы тиражируют чужие мысли.
— Вы не считаете себя одним из "отцов" сего направления в российской музыке?
— Нет, я считаю себя основателем перемен в жизни. Когда музыкант пытается жить в своем старом стиле, он уже не может уживаться со мной: я его хочу менять дальше, а он хочет играть, как играл раньше. Музыка прикольная, клевая, но старая. Грубым примером может быть группа ROXETTЕ, которая уже 10 лет играет одну и ту же музыку и получает за это большие деньги. А я хочу, чтобы менялась каждая нота. А вообще, говно-рок — это вообще не СПЛИН, не 7Б. Это еще зародилось у ДДТ, АЛИСЫ в 84-м году. Так что это не ко мне.
— Можете ли вы предсказать тенденции развития современной российской "гитарной музыки"?
— Неважно, какую музыку играть: гитарную или клавишную. В один момент интереснее использовать клавиши, в другой — гитару. Я на данный момент вижу перспективы развития электронной музыки. Мне интересно, чтобы появилась более простая электронная музыка, но не танцевальная, а которую можно было бы слушать и петь песни. То, что было у VISAGE, потихоньку возвращается. Оно уже, правда, пыталось вернуться и года 2 назад, но все никак не получалось…Jay Jay Johanson — весьма интересный музыкант. В России у меня есть идея создания такой группы. Ребята есть, они хотят делать такую музыку, хотят быть такими персонажами. А гитара — такой же инструмент, как клавиши. Человек, который поставил перед собой цель использовать только гитару — ущербный человек: сколько инструментов, столько звуков на земле, а ты зацикливаешься на чем-то одном. А уж если кто-то хочет зацикливаешься, то пусть зацикливается по полной программе, как SEX PISTOLS делали. Я максималист в этом плане тоже. А то, что называется "гитарной музыкой" в России — это обыкновенная поп-музыка, только вместо клавиш применили гитары, и очень плохие. Из гитаристов мне нравится Цалер из МУМИЙ ТРОЛЛЯ — он очень хорошо работает над звуком. Ты слушаешь "Морскую капусту" и от звучания гитар просто с ума сходишь.
— Возможна интеграция российского и западного музыкального рынков?
— Конечно, язык ведь один — 7 нот.
— А если обратить внимание не на музыкальный язык, а литературный, так сказать, национальный?
— Мы можем спеть прекрасно и на английском языке. Главное, чтобы было интересно. Я прекрасно понимаю, почему не идет МУМИЙ ТРОЛЛЬ сейчас за границей — там время другой музыки. Зачем продавать музыку, которая была интересна там 2-3 года назад?
— Каково ваше кредо как продюсера?
— Музыка — деньги — музыка. Я хочу, чтобы музыка развивалась за счет самой музыки, а не за счет спонсоров. Грубо говоря, чтобы музыка была самодостаточной, чтобы она не зависела от влияния людей, у которых просто есть деньги.

Катерина НЕВИНСКАЯ

© 2005 музыкальная газета