статья


Straight Land
Хардкор - трансформация по STRAIGHT LAND...


Как и следовало ожидать, шоу-бизнес медленно, но верно добрался и до хардкора. Он стал безжалостно делать свое дело, все ослабляя и ослабляя напор некогда гордой и сильной музыки, трансформировав его в премиленький музончик, который слушают даже гопники. И LINKIN PARK, и PAPA ROACH, и SPINESHANK… и еще великое множество однообразного материала, так похожего друг на друга. Где же андерграунд? Кто-нибудь живой есть? Я нашла ответ на этот вопрос, чисто случайно попав на репетиции бобруйской группы STRAIGHT LAND, и то, что я услышала, заставило меня написать данный материал.


Death metal вкупе с хардкором. Хардкоровые напевы вместе с мрачным гроулингом, тяжелыми гитарными рифами и бластбитами, а еще оказалось, что у STRAIGHT LAND буквально на днях вышел дебютный CD "Negative Feelings".
…Пришло время представить участников STRAIGHT LAND и поговорить с ними о наболевшем. Итак, SL — это: Андрей Русин (А) — вокал, Пахор (П) — гитара, чистый голос, Тони (Т) — бас и Сергей (С) — гитара.

— Расскажите о вашей группе и о музыке, которую вы играете.
С.: Группа образовалась год назад, и составляли ее только я и Пахор. Мы вдвоем репетировали в моей домашней студии и потихоньку нарабатывали материал. Названия у нас тогда еще не было, да мы и не думали особенно про него. А играли мы death и хардкор, ну а потом решили эти два направления соединить и, кажется, нам это удалось.
— А как остальные участники попали в ваш коллектив?
А.: Как-то пасмурным дождливым вечером я возвращался домой. Ничего не предвещало плохого, как вдруг до меня донеслась удивительная музыка. Идя на звук, я набрел на большой черный замок. Звери и птицы, сломя голову, в ужасе неслись прочь от этого места. Постучав в массивную, обитую ржавым железом дверь, я услышал глухие шаги. Дверь со скрипом стала открываться и… Ну, если честно, то влился я в группу в тот момент, когда Сергей с Пахром уже наработали основную часть материала. Встал вопрос о необходимости присутствия вокалиста, а так как я участвую еще и в проекте Пахра, то вопрос решился сам собой.
Т.: Я появился почти аналогично Андрюхе, вот только замков не видел никаких.
— Что же скрывается под названием STRAIGHT LAND?
C.: Ну, если дословно перевести, то это ПРАВИЛЬНАЯ СТРАНА. Дело в том, что за названием скрывается концепция абсолюта. То есть это мир, где все идеально, где нет убийств, наркотиков и прочих негативных вещей.
— Ну, если мы заговорили о концепциях, то, смотря на обложку вашего CD и читая его название и названия песен, получается не совсем та картина, которую ты мне описал.
С.: Что касается альбома и его названия, то тут присутствует социальная тематика, и мы касаемся таких явлений как детские самоубийства, наркотики, депрессия, а это и есть негативные эмоции. Наша пластинка — это эпицентр. Эпицентр жизненного негатива. Также мы касаемся религиозных вопросов. В частности в песнях "Dead Truth" и "Padre Nuestro" мы раскрываем вопросы святой лжи, которую толкают нам на улицах сектанты. Деньги и святость по Библии несовместимы, ибо там сказано, что творить благо нужно во имя блага, а не во имя денег, а в жизни получается наоборот.
П.: А петь о разных соплях и слезах — это удел таких групп как ОТПЕТЫЕ МОШЕННИКИ да ЧАЙ ВДВОЕМ. Кому-то о любви петь, а кому-то и о другом надо. Можно подумать, что в мире, нас окружающем, есть только любовь, а вот негативных вещей совсем нет. Откройте глаза, братцы.
С.: Мы ведь поем об этом не для того, чтобы это было в реальной жизни, а совсем наоборот. В одной нашей песенке есть конкретные фразы о сатане, но ведь мы не сатанисты. Мы просто используем этот образ зла на земле и, по моему мнению, сейчас его больше, чем добра. Человечество приобрело так называемый опыт хай-тэка, и именно он с одной стороны помогает жить, а с другой ведет к аннигиляции. Тут можно сказать словами Блока: "И век последний ужасней всех, увидим и вы, и я, все небо скроет гнусный грех, на всех устах застынет смех — тоска небытия". Мы описываем, так сказать, разные ситуации и поведение людей в этих ситуациях для того, чтобы люди не совершали ошибок наших персонажей. То есть мы поем о наркотиках, а там финал — паранойя и смерть. Значит, наркотики — это не есть хорошо. Логично?
— Ваша правда. А вот насчет коктейля из харкдора и deathа, — что вы больше слушаете из музыки?
С.: Я слушаю больше хардкора, но и про остальное не забываю. Из хардкора слушаю BIOHAZARD, SYSTEM OF A DOWN, SUICIDAL TENDENCIES, AGRESION, PRO PAIN, SKINLAB а из более тяжелого слушаю SIX FEET UNDER, OBITUARY, DEICIDE, CANNIBAL CORPSE, ARCH ENEMY и много другого. А вообще у меня несколько самых любимых команд. Это PANTERA, MACHINE HEAD, SIX FEET UNDER, FEAR FACTORY, ну и SKINLAB, а из отечественных мне нравятся SABOTAGE и SPLENETIC.
П.: Я лично слушаю много британского дума, американского техно-дэза, немного джаза и фьюжна. Мои фавориты — MDB, ANATHEMA, OPETH, CYNIC, SADIST, CRADLE OF FILTH, EMPEROR, DEATH, VITAL REMAINS и все те же PANTERA, SKINLAB, MACHINE HEAD.
А.: Что касается меня, то на сегодняшний день моими фаворитами являются: ANATHEMA, CRADLE OF FILTH, MOONSPELL AMORPHIS, KATATONIA, CANNIBAL CORPSE. Не гнушаюсь и классиков QUEEN, LED ZEPPELIN и т.д. Из хардкора выделю SYSTEM OF A DOWN.
— Ну, с музыкальными вкусами вроде разобрались. Теперь хотелось бы поговорить о записи дебютного альбома. Где записывались, как проходил процесс записи?
С.: Записывали альбом в моей домашней студии. У нас имеется все необходимое для того, чтобы качественно записать альбом. Что-то одолжили у друзей, звонили, спрашивали. Мы с Пахром недавно как раз перед записью поравнялись в аппаратной части. Дело в том, что мы теперь играем на примочках одной фирмы, в частности, "DOD". Я потратился и купил себе "DOD Death Metal", а у Пахра был и есть "DOD Grunge". Так вот, Пахор дает тяжести, а я больше середины и высоких, и при пересечении таких вот частот у нас и получается наш звук. Мне жаль признать это, но я только недавно понял, что нельзя качественно записать альбом, используя то, что собрано коряво и из разных старых деталей. К сожалению, развеять этот миф можно только на своем опыте. Поэтому я теперь решил, что буду покупать только качественные вещи и надолго. Вы у Пахра спросите.
П.: Я тоже очень долго играл на всяком shit, но со временем, пришел к выводу, что фирма — гарантия качества. Попробовал "Boss", "Marshall" — не покатило, а вот "DOD"'овские эффекты — самое то. Да и вообще, когда играешь на "Peavey", "Yamaha" и т.п, чувствуешь себя действительно творцом, а не неудачником. Да и в "Shure" или "AKG" поется совсем по-другому. Но играть, конечно, тоже нужно уметь, хотя для этого многое нужно пройти.
C.: Процесс записи — это очень ответственное мероприятие. Ты должен забыть обо всех своих делах и каждый день делать фактически одно и то же, а это, знаете ли, несколько напрягает. Поэтому в начале записи мы купили большую банку кофе и работали со скоростью два капучино в час. В первый день записи я чуть было не отчаялся. Опыта маловато в этом деле. Нужно ведь правильно расположить микрофон возле комбика и устранить посторонние шумы. И так вертели, и так, но в конце концов при помощи вопросов и ответов, а также Интернета все сделали, как надо. Записали, в общем, недели за три. Умаялись все. Немного и понервничать приходилось, но все отделались легким испугом.
А.: Надо отметить, что были и смешные моменты, например, однажды мы с Пахром должны были дуэтом спеть, так вот в самый ответственный момент на нас нападал просто бешенный приступ смеха. В итоге после продолжительных и безуспешных попыток пришлось нам этот момент убрать.
— А кто занимался сведением, мастерингом и прочими студийными делами?
С.: Сводил и делал мастер мой давний друг Дмитрий "Митрофанов". Он учится на звукорежиссера в Академии искусств. Два курса не прошли даром. Поверьте мне, он очень многому научился. Я за ним наблюдал с великим интересом, и действительно мне было в кайф работать именно с ним. Смотреть, как он это все делает на компьютере, вместе придумывать какие-то новые фишки. Сначала мы представили общую картину звука, а потом сводили. На это тоже уходит уйма времени. Сначала сводишь, потом слушаешь, и так до бесконечности, пока не найдешь лучший вариант, ведь хочется, чтобы все было круто. Сводили у меня в студии, а мастер уже у Димки делали. Тоже долгий процесс. Я измучился совсем. Каждый день, собственно, одно и то же, а еще и жара такая. Но оно того стоит, и в такие моменты чувствуешь себя именно музыкантом. Дима вообще-то хочет наш альбом как курсовую работу представить по какому-то там предмету. А что? На здоровье.
— Позвольте спросить, а кем вы являетесь по социальному статусу в жизни?
С.: Я работаю в бобруйском филиале БГЭУ в отделе информационных технологий инженером по ТСО. Там же учусь на экономиста на заочном отделении. Перешел на 3-й курс.
П.: Я учусь в филиале БГЭУ, тоже на экономиста, перешел на 4-й курс.
А.: По странному стечению обстоятельств все мы там учимся, кроме Тони, который поступил в другой университет. Я тоже на 3-й перешел, правда, на дневном отделении учусь. И что самое интересное — тоже будущий экономист.
— Так значит у вас такое вот университетское трио? А в университете-то играли?
А.: Концерт в универе? Вот повеселимся.
С.: Нет. Не играли, но обязательно будем. Дело в том, что директор филиала полностью за то, чтобы у нас в университете была своя какая-то группа, но все как-то не складывается.
— У кого?
С.: А вы что, компромат собираете?.. У нас, естественно. По той причине, что я целый день на работе, остальные на учебе, а после работы уже никуда не хочется. Поэтому репетируем 1-2 раза в неделю.
— Кстати, а где вы раньше играли?
С.: У меня было несколько проектов, но они жили недолго, опять же из-за "иного" взгляда на алкоголь и музыку, коим смотрели на нее мои сотоварищи, а смотрели пьяным глазом. Это проблема многих команд. А участвовал я в SILENCE BREAKERS, SUBWAY, ШЛЯХ. В частности, первый проект был самым долгим из вышеперечисленных, но не суждено было ему жить. Кому поступать, кому еще что-то, вот и разбежались. Пытались реанимировать это дело, да только время потратили.
П.: Я тоже играл в нескольких командах — дэз, блэк, в самом начале "карьеры" даже немного панка. В Гродно в парочке банд играл. Да у меня и сейчас свой проект есть — много акустики, готики, дэза, чуть джаза.
С.: Пахор у нас, как Агент 007. Тайная личность. Видите, даже названия своего проекта не назвал. Во какой. Боится, наверное, что украдут.
— Я хотела еще спросить насчет вашей музыки. А что вы сами по этому поводу думаете?
С.: Объективно ее оценить лично я не могу. Знаю только, что мне это нравится. За год было придумано 16 вещей, и только 9 из них вошли в пластинку. Я не скажу, что старые вещи очень плохи, но мы отобрали самое лучшее. В самый последний момент убрали с альбома 10-ю вещь, — не подошла. Но, по-моему, альбом получился разнообразным в музыкальном плане и вместе с тем концептуальным в плане лирики.
П.: Хотя, абстрагируясь от музыкальной стороны материала, техническое качество записи очень достойное, и в Беларуси мало у кого из наших коллег есть возможность прилично все записать, а причина — отсутствие финансов. Просто нам в этом плане повезло, даже не просто повезло, а это скорее были целенаправленные многолетние усилия каждого из нас, которые увенчались успехом.
— Так может выпустите и старые?
С.: Сейчас мы об этом не думаем. Может быть потом, когда будем немного посвободнее.
— Какие же планы у группы на ближайшее время?
С.: Планов-то много, но их реализация требует финансов. Планы пока — только планы. А когда они осуществятся, то мы дадим тебе знать. Компакт выпустили в количестве 20-ти штук, вложили туда неплохие по нашим меркам средства, теперь надо лейбл искать, который, возможно, займется тиражированием.
— А кто в частности занимается делами группы?
С.: В частности ими занимаюсь я. Я же являюсь менеджером нашей группы. Потом, может быть, будет человек, который будет этим заниматься, но это будет доверенное лицо.
— А на что вы надеетесь? На признание? На контракты? Или на что-нибудь еще?
С.: Мы надеемся только на то, что наша музыка найдет своего слушателя, и больше ни на что. Вы говорите про контракты? Какие контракты? Хотя все может в жизни быть. Еще надеемся на то, что наша музыка с каждым альбомом будет тяжелеть, и не исключено, что следующий альбом будет в стиле brutal death, но опять же, я не хочу забегать вперед. Будет то, что будет.
А.: Мы надеемся на то, что наша музыка заставит людей посмотреть на мир с другой стороны. Посмотреть, сколько вокруг твориться мерзости, разрушить устоявшуюся в обществе твердолобость. Мы не будем петь о зайчиках и Алешках. Люди хавают подобный ширпотреб, абсолютно не задумываясь, о чем, собственно, идет речь. А к остальному, что не подходит под эти рамки, питают глупое, а чаще еще и агрессивное неприятие. Поэтому тяжелая музыка, особенно у нас, находится далеко и глубоко. Вот мы и пытаемся вытянуть андерграунд на достойный его уровень. Вот такой я вот нехороший.
— И последний вопрос. Есть ли у вас какие-то пожелания себе или кому-то еще? Что бы вы хотели сказать?
С.: Я скажу словами одной известной передачи. Пользуясь случаем, хочу передать привет и благодарность всем тем людям, кто помогал нам в записи. Конкретно — гитаристу группы BOB TOWN Андрюхе, Павлу Хадько из SABOTAGE за консультации, ну, в общем, всем, кто прямо или косвенно участвовал в записи.
А.: STAY METAL! И главное — не болейте.
— На этом — все. Я надеюсь вас увидеть на концертах. Хочу пожелать вашей группе удачи и реализации всех планов!
С.: Спасибо. И вам того же желаем. Да, и последнее: в этом есть что-то шведское…

© 2005 музыкальная газета