статья


Mary Long
Cкромняги-блюзмены


Эту группу вы могли лицезреть и слышать на протяжении уже года в основных клубах белорусской столицы. Ребята играют блюз и с каждым новым выступлением неуклонно набирают опыта и профессионализма. Видимо, пришло время представить их со страниц нашего, так сказать, центрального органа. MARY LONG — это Михаил Дроздович (гитара), Женя Мельников (вокал), Слава Милош (бас), Сергей Смирнов (соло гитара) и Сергей Сухарев (ударные). Нижеследующая беседа была проведена с двумя, если можно так выразиться, полушариями мозга группы: с вокалистом Женей и с соло-гитаристом Сергеем.


— Начнем сразу с провокационного вопроса. Правда ли, что вы считаете себя единственной истинно-блюзовой группой в республике?
ЖМ: Да ничего подобного. Групп много... Однако, что касается родных просторов, то нужно говорить не о блюзе, но, скорее, о некотором стремлении играть блюз. Люди хотят играть блюз, и в этом нет ничего плохого, у них душа настроена на этот лад. Правда, большинство таких людей играет уже проверенные временем хиты. Они часто отличные исполнители, но опять же, своя продукция встречается не так часто, как хотелось бы. Разве что MOJO BLUES... SPOONFULL, которых я недавно услышал в приличном объеме... Да и куча других, все это достойнейшие, можно сказать, банды.
СС: Я с Женей немного не согласен, потому что когда настоящий блюзмен играет кавер, то это как бы уже и не совсем кавер. Блюз построен на импровизации, и музыкант в каждую композицию вносит что-то свое... Чувства, эмоции... И каждое новое исполнение композиции — это новая композиция... Возьмем хоть классиков: Альберта Кинга, Джона Ли Хукера и остальных, ведь они все играли друг друга, практически.
ЖМ: Ну да... Я и не спорю. Но у нас есть и то, и другое. В смысле, и свои композиции, и кавер-версии. Две. Хотя про нас в каком-то номере "Музыкалки" и написали, что мы играем "сплошь сытные кавера", но у нас в активе только одна песенка Стив Рэй Вона --"Crossfire", и еще одна композиция THE DOORS. Но она еще только на подходе. То есть, в общем, мы — "за" каверы, но в разумных пределах.

— Насколько мне известно, многие из музыкантов MARY LONG — большие поклонники хард-рока, так что блюз у многих из вас — это более позднее увлечение. Это более чем заметно в ваших аранжировках, в стиле игры вообще, так что я хочу вас спросить, что же все-таки вы играете: хард с уклоном в блюз, или блюз с уклоном в хард?
СС: Хард-рок-блюз. Здесь без разницы, что спереди, а что сзади... Блюз-рок-хард. Как я считаю, одно другому не мешает. Я и Женя — мы действительно слушаем и любим таких грандов хард-рока, как DEEP PURPLE, и влияние, конечно, очень сильное...
ЖМ: Вопрос опять же в том, как это все случается. Есть какой-то текст, он выливается в песню... Или, наоборот, музыка обрастает словами... И здесь всегда, конечно же, есть какой-то элемент того, что мы раньше слышали или сейчас слушаем. Поэтому да, несомненно, мы слушаем хард-рок и это где-то дает о себе знать. Но при этом, мы стремимся быть все-таки непохожими... Не то, чтобы специально так уж стремимся, но... Опять же, мы не загоняем себя в какие-то рамки, вроде: блюз от сих до сих, или хард-блюз и ни шагу назад... Лично мне, например, по душе не только DEEP PURPLE с LED ZEPPELIN, но и KING CRIMSON, JETHRO TULL, Peter Hammil и многое другое… в том же духе.

— Некоторые ваши песни — на английском, а некоторые — на белорусском. Откуда, опять же, именно такая диспозиция?
ЖМ: Ты знаешь, если у меня вдруг в голове возникнет текст на белорусском, то почему бы и нет? Будет белорусскоязычная песня. Но чаще всего такие песни — это дело рук Сергея. У меня песни возникают больше на английском.

— А на русском?
ЖМ: Я лично ничего не имею против русского языка, в принципе. Я на нем и сейчас разговариваю. Но мы ведь живем здесь, в Беларуси... Так почему бы не писать именно на белорусском? Тем более, как я думаю, мы исторически ближе к Западу. Иностранцы путают белорусский язык скорее с польским, чем с русским.

— Кстати, насчет Польши. Вы на "Басовище" едете?
ЖМ: Нас все порываются туда пригласить, но никак до сих пор окончательно не пригласят.
СС: Я думаю, мы туда не совсем вписываемся на данный момент. Там сейчас в моде больше хардкор, чем блюз.
ЖМ: Да, и еще кислотный женский вокал. Феминизм, короче, сплошной, вот… и порнография. Но если пригласят, то мы, может, и согласимся.

— Когда я был на вашем последнем концерте в клубе "Граффити", меня поразила оплата за вашу практически часовую программу: вам выдали всего лишь по бокалу пива. Не дешево ли продаетесь, однако?
ЖМ: Мы не продаемся и вступаем в отношения с клубами сугубо по взаимной любви. Мы просто оч-чень некоммерческая группа.
СС: Думаю, нам еще рано осмеливаться требовать хоть какие-то гонорары. Надо еще чуток профессионализма набраться.
ЖМ: Да, вот наберемся профессионализма, и будем брать по два бокала!

— А сколько у вас уже было концертов в "Граффити"? Вы же там, кажется, чуть ли не рекорд поставили по частоте выступлений?
ЖМ: Нет, ну что значит рекорд... Это только последний раз у нас была там полноформатная программа. А до этого мы все время были у кого-то на разогреве. Ну а в общем... Меньше чем за год там у нас было шесть или семь выступлений, и дебютировали мы тоже в "Граффити". Да... И все это из-за трепетной, можно сказать, любви к пиву...

— Кстати, насчет психоактивных веществ...
ЖМ: Нет!

— Правда ли, что...
ЖМ: Никогда!

— А я-то грешным делом подумал, что MARY LONG расшифровывается, как "долговременное потребление марихуаны"...?
ЖМ: Будем говорить откровенно: MARY LONG — это название одной из песен любимых нами DEEP PURPLE, и в этой песне повествуется об одной девушке...
СС: ...Которая вдруг потеряла невинность.
ЖМ: Но, как поется в этой песне, лучше бы она предварительно потеряла свою глупость.

— Гм... Да вы, однако, самокритичны!
ЖМ: ...И еще мы очень скромные. Для блюзмена главное — это скромность в жизни и на сцене. Не стоять у микрофона с незажженной сигаретой, скажем, как это делают наши некоторые копеечные подражатели Джима Моррисона... Хотя бы потому, что когда Моррисон держал на концертах сигарету, то он просто хотел курить и курил, а не потому, что сигарета — это фаллический символ. Не обзывать ближних пидорасами, опившись до свинского состояния. И вообще, жить нужно просто и со вкусом.

— Правда ли, что ваша аудитория — это, большей частью, такие уже, так сказать, обстрелянные жизнью бывшие хиппаны, пускающие скупую слезу и вспоминающие "Вудсток" под звуки блюза?
ЖМ: Ты знаешь, нельзя сказать, чтобы таких старичков на наших концертах было большинство... Нет, ну естественно, их задевает как-то все это дело. Бывает, подходят — благодарят. И всем приятно. Но в клубах большинство — это все-таки более молодая аудитория.

— Расскажите, что у вас появилось общего с группой НАГУАЛЬ: казалось бы, два таких разных коллектива, и вдруг...
ЖМ: Ну, во-первых, ничего окончательно не появилось. А во-вторых, не что-то, а кто-то. Просто с нами отыграл пару концертов Саша Бохан из НАГУАЛЯ, известный еще под именем Оса. Он — один из лучших, как я считаю, молодых белорусских гармонистов...
СС: Губных.
ЖМ: Гармошечников. Короче, он играет на губной гармошке. И у нас он как бы решил немного оторваться по блюзу, поскольку в своем родном проекте он играет что-то там совсем другое. А в общем, мы его только просто позаимствовали, взяли поиграть.

— А что у нас с творческими планами? Чем собираетесь обрадовать поклонников всех возрастов?
ЖМ: О'кей... Во-первых, у нас появилась куча новых песен... Одна такая... кислотная в лучшем смысле слова, и при этом основанная, опять же, на блюзовых аккордах. Такой эйсид-рок на белорусском языке...
CC: На самом деле Женя часто приносит новые песни, но за нехваткой времени мы не все успеваем сделать и отработать. Потому что в среднем мы сейчас уделяем репетициям где-то три часа в неделю.
ЖМ: Тихо. Это секрет и вообще неправда. Тридцать часов! Но, в общем, да... Сейчас мы большей частью обкатываем старый материал, и в репертуаре примерно двенадцать вещей. И еще три на подходе. Кроме того, на очереди у нас выступление на фестивале "Блюз жыве у Мінску".

Сергей ГОРЛОВ

© 2005 музыкальная газета