статья


Небо Здесь
“Нам интересно говорить на разных языках”

Существуют исполнители, которых очень трудно причислить к разряд типичных представителей той или иной сцены. Ну, вот, к примеру - Ник Кейв. А? Конечно, скажете вы, король альтернативной музыки и т. д. и т. п. Но определение-то, как минимум, мало. Если альтернатива - это и RAMMSTEIN, и LIMP BIZKIT, с одной стороны, и RATOS DE PORAO и JOHN ZORN - с другой. Точно так же я и не представляю, к какому лагерю отнести московскую группу НЕБО ЗДЕСЬ. Ни к какому.

С Игорем Тимошиным, вокалистом НЕБО ЗДЕСЬ, мы встретились в центре платформы станции метро. В Москве все встречаются в центре платформы. Главное - не забыть, какой станции. Эта станция была настолько далеко от всего на свете, что туда проще было добраться на автобусе. Несмотря на все преграды, оперативно организованные мегаполисом и морозом, мы все же встретились и принялись искать тихое местечко для общения. В "Макдональдсе" нам оказались не рады: мест не было, хоть убей. То есть, москвичи ходят в "Мак" не только ради удовлетворения естественных потребностей организма, но и пожрать. Наконец мы с Игорем набрели на универсам, имеющий в своем распоряжение кафе с бросовыми ценами на кофе и "Кока-колу". Но и здесь имелась своя достопримечательность в виде несимпатичного вида старухи с солдатской выправкой, синяком сразу под двумя глазами, слегка мутным взором и пятидесятисантиметровым языком. Память у нее была - будь здоров, и она тут же назвала Игоря - поэтом-песенником, а меня - издателем-кровопийцей и продюсером (форма моего носа регулярно меня подводит в подобных пикантных ситуациях). Далее было сказано, причем достаточно громко (слышали, по-моему, все), что мы: должны воевать, вместо того, чтобы по кафе шастать; Тургенев и Гончаров нам этого не простят; во время ее (старухи) последней встречи с Дягилевым он дурно о нас отзывался; это конкретно мы с Игорем провалили Русские Сезоны в Париже в 1900-м году и так далее. Я с ужасом положил на стол весьма не маленький диктофон с выносным микрофоном, предчувствуя, что этого близкая подруга Пришвина нам точно не простит. Но она почему-то стушевалась и временно тихо исчезла. Наверное, поняла, что не ошиблась - мы и есть те самые, печально известные Пласидо Доминго и Ян Френкель.

А.: Ну, слава Богу! Я уж думал, что мы так и будем втроем беседовать. Игорь, давай, ты тогда немножко расскажешь об истории группы НЕБО ЗДЕСЬ, начиная с TEAM OCEAN, пока у нас есть время.

И.: Ну, что объединяет эти две группы на данный момент? Сначала был TEAM OCEAN, группа, играющая англоязычную музыку. Существовала в таком виде она не очень долго, около десяти лет, может быть. И не возникало никогда особого желания делать тексты на русском языке. Почему-то. Как ни странно. Вот, а потом появилось желание заняться чем-то таким... То есть, на русском писать. Появилась группа НЕБО ЗДЕСЬ.

А.: А вот было время, когда считалось, что если ты поешь на английском, значит, ты делаешь такой коммерческий мэссэдж с целью стать суперзвездой и продаться за рубеж.

И.: Сначала, десять лет назад, так было, действительно. Западло было петь по-русски. Все играли англоязычный рок, а потом стало просто непонятно, чем мы вообще занимаемся. Но, на самом деле, не общая ситуация в рок-музыке повлияла на такое решение - сделать русскоязычный проект, а просто я понял, что это будет вызовом в той обстановке, творческим вызовом (смеется). И оказалось, что можно сделать нормальный русскоязычный проект. Ну, не все сразу получалось, были очень мучительные попытки, были какие-то вещи, которые так и остались экспериментами.

А.: А в связи с изменением языка исполнения, изменился ли подход именно к музыкальным формам, к общему саунду группы?

И.: Ну, конечно изменился. В корне. Много искали, и не все было удачно. Потом просто пришлось многое возвращать назад. Мы сильно увлекались навороченным звуковым оборудованием, процессорами разными, а потом я понял, что это не то, что они просто поглощают звук. А мы использовали всякие цифровые примочки...

А.: Это уже НЕБО ЗДЕСЬ, да?

И.: Да. Просто мало людей использовали тогда цифровые обработки так, как мы. Мне это казалось интересным тогда. Потом я понял, сколько мы теряем звука. Теперь жалко-то, из-за этого мы и отказались от исполнения этих вещей.

А.: То есть, если я правильно понял, альбомом "НЕБО ЗДЕСЬ" вы не очень довольны?

И.: Абсолютно недовольны. У пластинки не то звучание совершенно.

А.: Игорь, насколько я знаю, НЕБО ЗДЕСЬ как-то сотрудничает с международной организацией "Врачи без границ".

И.: Ну, не сотрудничаем, просто три человека из группы там работают.

А.: Не мог бы ты рассказать о ее деятельности?

И.: Эта организация оказывает помощь жертвам вооруженных конфликтов, эпидемий. Вот в Чечне люди работают. Организация была основана в свое время французскими врачами, которые в период какой-то войны, вроде, в Алжире, устали смотреть, как там людей убивают и лишают элементарного права на медицинскую помощь. Они просто собрались и поехали туда, работали там по обе стороны от линии фронта. С течением времени возникла международная организация, независимая, которая существует на частные пожертвования. Я работаю в проекте профилактики ВИЧ-СПИДа. То есть, я занимаюсь профилактикой ВИЧ среди торчков. Тех, кто уже подсажен крепко и у кого теперь проблем - море.

А.: Я с большим интересом, кстати, читал брошюры по этой теме, выпущенные вами. У нас же обычно как: вся наглядная агитация построена по принципу "Не!". А те, кто уже почти готов, им же это все уже не по адресу, им надо объяснять, что делать, чтобы все-таки не помереть. А книжечки от "Врачей без границ", они же как раз в эту сторону и направлены.

И.: Ну да, помочь дожить до утра. Помочь тем, кто не может помочь себе сам, избежать инфицирования ВИЧ. Можно излечиться от наркотической зависимости, но если у тебя СПИД - назад пути пока нет.

А.: Ну что ж, давай вернемся к группе НЕБО ЗДЕСЬ. Насколько комфортно вам живется в условиях непрерывно развивающегося шоу-бизнеса?

И.: Уф! Знаешь, фишка в том, что у нас почти нет никаких точек соприкосновения с нашим шоу-бизнесом. Просто нам очень хотелось как-то уберечься от тесных отношений с ним. Это не интересно, а по большому счету - и не нужно. У них там свои расклады, у нас - свои. Короче, без шоу-бизнеса мы чувствуем себя достаточно комфортно.

А.: Нет, ну, я тут не согласен. Как - нет отношений? Продается же ваша пластинка, в конце концов, соответственно, со стороны каких-то людей, структур, существует интерес к вам, как к потенциальному объекту продажи.

И.: Ну, не за счет какой-то там рекламы, я не знаю, не за счет чьих-то денег. Интерес существует сам по себе, как ни странно. Бывают вещи, которые вызывают интерес, или подрывают. Вот у нас как-то само все так получается. Вот у нас сейчас в Нижнем Новгороде три концерта будет, там уже все билеты раскуплены за две недели, в Питере то же самое. А рекламы почти никакой нет. Что-то людей интригует.

А.: Может, как раз отсутствие промо-кампаний?

И.: Может, я не знаю.

А.: Знаешь, например, есть люди, которые знают название НЕБО ЗДЕСЬ, но, как правило, больше про вас неизвестно ничего. То есть, группа есть, и группа вызывает интерес, потому что нет пластинок в магазинах, минимум информации...

И.: А в то же время она есть, да?

А.: Вот-вот! Что за группа? Что такое "кришнакор"? Наверное, супер! То есть, на бессознательном уровне происходит.

И.: А, может, и осознанно.

А.: Вам нужен PR-агент такой специальный, чтобы рекламы никакой не было, а человек на уровне слухов массированно рассказывал о вас всякие вещи такие, название повторял на каждом углу (ржем минуты три. - Прим. авт.).

И.: Ну да, нам нужен такой человек. У нас директора как бы нет, то есть, человек существует, он нам помогает всячески, но у него своих дел по горло. Так что, мы все делаем сами. Оно не очень интересно мне, но этими всеми вещами тоже надо заниматься, приобретаешь определенный опыт. Короче, полезно эту кухню знать. Получается, что мы очень независимые. Причем, абсолютно: я никогда не кичился какой-то там альтернативностью. Просто мне неинтересна массовая культура, но мы никогда себя в творческом плане не ограничивали какими-то рамками. Интересно говорить на разных языках. Сначала ты пробуешь...

А.: Сначала по-английски...

И.: Да, сначала по-английски, потом по-русски... Сначала как NIRVANA, потом как JANE'S ADDICTION, потом как DEFTONES... Потом ты вдруг начинаешь понимать, что вот - вот то, что ты есть.

А.: Что ты уже как НЕБО ЗДЕСЬ.

И.: Да-да, и это, знаешь, прикольно, на самом деле. Вот это и создает ощущение комфорта. Плевать, как тебя расценивают другие.

А.: Вот ты, как музыкант, с каким чувством смотришь на то, как развивается альтернативная сцена?

И.: Я оптимист, хотя оснований для этого нет никаких (ржем еще пять минут. - Прим. авт.). Оптимист, оптимист. Потому что мне все нормально удается. Так или иначе, слава Богу, мне удается делать музыку. Может, она не совсем хорошая, но, в принципе, я думаю, что-то в ней есть. И это дает мне основания думать, что эта музыка живет самостоятельной, полноценной жизнью. И она, возможно, имеет тот адресат, к которому она должна прийти в конечном счете. А я, поскольку занимаюсь этим процессом, получу дивиденды (долгое бесконтрольное ржание. - Прим. авт.). Ну, это очень занимательно, когда ты, будучи обычным человеком, понимаешь, что создаешь неплохие песни, которые кому-то нужны.

Возвращается старуха, лично знакомая с Дягилевым и раскусившая нас с первых аккордов. Настроена по-боевому. Допиваем буржуйскую "кока-колу" и сваливаем из этого гостеприимного заведения.Алексей ПРОТАСОВ

© 2005 музыкальная газета