статья


Levellers
Просто слишком настоящие



...В Берлине тоже есть "МакДональдсы". Но там они менее заметны. Именно поэтому барабанщик LEVELLERS больше всего любит выступать в Берлине. Все остальные города Европы, по его мнению, непростительно похожи друг на друга - центры, площади, "МакДональдсы", рекламный неон и тряпичные туристы с недоброй искрой в очах. Поэтому, кроме Берлина, барабанщик LEVELLERS любит бывать в Праге. Радикально настроенные пражские студенты визжат от радости, орут слова "Liberty Song" и все реже переслушивают записи OASIS, ушедших в расчлененный сплин. В Японии же барабанщику не понравилось - и там "МакДональдс"... (покойный американский поп-иконописец Энди Уорхол, который говорил, что "самое красивое в Париже - это "МакДональдс", самое красивое в Лондоне - это "Макдональдс" - и так далее, вряд ли нарисовал бы тысячу психоделических портретов этого барабанщика. Но это не проблема - портреты барабанщика рисует бас-гитарист LEVELLERS). "Кока-кола" вводит его в культурный шок, и он уважает только те страны, которые максимально сохранили свою национальную неповторимость. Наверное, потому что сам - ирландец. Еще он любит бывать в Голландии. Спросите, почему?

"Как я к ЭТОМУ отношусь?... Думаю, в Голландии это работает. Идея так называемой "кофейни"... Ведь кофе - это такой же наркотик. Эти старенькие кофейни, которые издавна были на Реджент Стрит в викторианские времена - это ж были наркотические магазины, это оттуда ты затаривался опиумом и прочим всяким. Но если вернуться к вопросу: проблема с легализацией в том, что множество людей абсолютно не в курсе всей ситуации. Например, марихуану уже широко используют с медицинской целью, но вообще иметь с ней дело - нелегально... Но это - божье растение, и при этом одно из самых распространенных и легко приживающихся растений на планете, и кто-то тут за кадром говорит: "Нет. Ее нельзя принимать". А я действительно говорю "да", ее надо легализовать, но эти шаги следует предпринимать очень осторожно. Есть еще много вещей, с которыми стоит разобраться, - например, держать пабы открытыми подольше... Да, и еще подчеркните, что табак - это не очень хорошая вещь, и смешивать его с марихуаной - не очень полезно для здоровья. Я-то это знаю, но вот вы запомните! Я люблю воскресенья, но мне плевать, какой сейчас день недели!".
"Таких барабанщиков стрелять надо! - кричит ваша мама, случайно заглянувшая в газет., - Они же все СИДЯТ!" - при этом она усиленно пытается отхлестать газетой вас по лбу, чтобы на нем не было написано трогательное недоумение...
Нет, как ни странно, с барабанщиком все в порядке. Он не сидит ни в тюрьме, ни на героине. Из группы его выгонять не собираются. И вообще не о нем речь - все его сотоварищи такие же ненормальные. Ну да, они спонсируют исследования по применению марихуаны для лечения всяческих болезней, но они помогают и "Greenpeace". И политически они как-то чрезмерно многословны и огнеопасны. Но они совсем не наркоманы. (По сравнению с любым Оззи или Игги, которые про наркотики и словом не обмолвились в начале карьеры - то ли потому, что рот был ими напрочь забит, то ли думали, что из творчества ихнего и так все понятно.) И музыка у LEVELLERS приятная: неискушенный скажет - "брит-поп", более битый жизнью провозгласит "фолк-панк", критик музыкальный с бородою до пят прошамкает "неохиппи", наш же, отечественный потребитель вообще будет молчать, как на допросе, потому как группа эта некоммерческая совершенно и посему к нам почти не экспортируется, на пиратских дисках не штампуется и по радио проскальзывает нечасто. LEVELLERS - уникальны, самодостаточны и особенно не выпендриваются, потому что хорошо знают, чего хотят. А еще они - банда. Поэтому все высказывания собственного барабанщика разделяют.
Барабанщика, надо сказать, зовут Чарли. По паспорту - Charles Kenton Heather. Он барабанил еще со школьных времен (а это было очень давно - в 1988-м году), переползая из группы в группу вместе с дружком Джереми (Jeremy Cunningham). Джереми играл на басу, учился в художественном колледже, рисовал хипповские картинки с улыбчиво оскаленными солнцами и любил THE CLASH, которые явились к нему во сне и сказали: "Ты станешь великим рок-музыкантом". Джереми тотчас же забрал у более продвинутой младшей сестренки гитару, но озадаченно замер - так много струн явно не способствовало успешным начинаниям. Парень убрал лишние струны и решил стать бас-гитаристом. Но национальное самосознание требовало мягкости и пронзительности, в барах за стойками мерещились угрюмые древние кельты, а брит-попа, на который можно было спихнуть эти волнения, тогда еще не было. Джереми хотел, чтобы в группе была скрипка. Вместо этого к ним присоединился вокалист Mark Chadwick, который мечтал стать вторым Питом Тауншендом и поэтому всюду таскал с собой гитару, разве что об пол ею не лупил. Вышло так, что у девушки, с которой встречался Марк, был брат - Jonathon Sevink. Братик играл на скрипке с младенчества, но в 16 лет открыл, что на свете есть много распрекрасных и волнительных штук, во имя которых скрипку торжественно замяли и унесли на духовный чердак. Марк долго уговаривал Джона вернуться к корням, проводя за этим занятием большую часть свиданий - сестра даже начала ревновать. Вскоре Джон не выдержал сестринских мучений и пришел в группу, где из принципа творил со скрипкой практически все, что обычно делают с гитарой, - дисторшны всякие, "wah-wah" и прочее... Группу назвали EAGLE. Впрочем, по версии Джереми, все произошло по-другому: "Я и Чарли играли, но... так, для смеха... Потом я решил бросить играть, сидел себе и пил в пабе в Брайтоне, пьяный как последняя сволочь, там я встретил Марка и пытался продать ему мою гитару. Вместо того, чтобы ее купить, он сказал, что знает хорошего скрипача и нам всем надо собраться и поиграть".
...Они решили ориентироваться на фолк, смешивая его с жестким, бунтарским, почти панковским звучанием, медовыми мелодиями и социальными претензиями (это все искренне!). Поэтому они и назвались "уравнителями" - LEVELLERS, по имени радикальной секции республиканских последователей Оливера Кромвеля. Опять же, по версии Джереми, все выглядит по-иному (в этой группе, как ни странно, все говорят совершенно разные вещи, часто городят просто ерунду - наверное, потому что мстят прессе за то, что раньше поливала их помоями). "Не были мы политически активными, мне просто понравилось название, мы жили в Брайтоне около Level (наверное, это как-то связано с ориентировкой на тамошней местности. - Прим. Т.З.), и в учебнике по истории это название встречалось где-то... Слово-то хорошее было. С таким же успехом мы могли назваться "картошка". Но раз уж не картошкой назвались, пришлось заинтересоваться политикой, потому что мы начали замечать странные параллели... И вообще, насчет политики... я не так уж сгораю от желания быть застреленным".
Группа, приобретшая второго гитариста Алана Майлза, моментально прославляется в фолк-барах и начинает нагонять слезу и пощипывать в носоглотке. Помогал им тогда студент Фил Нельсон, который основал лейбл Hag Records на некий грант, выбитый у мирового капитализма (кажется, от Британской академии).
В начале 89-го выходит первый сингл групы - "Carry Me". Песня всех заинтересовала и даже прокрутилась парочку раз по главному британскому радио - никто и не заметил строчки "too fucked to fight" (в принципе, очень пацифистское изречение). За неделю расхватали всю тысячу копий сингла - давно не слушали ничего жесткого, ироничного, отчаянно-нервного и скрипично-фолкового.
В 89-м году группа меняла лейблы, менеджеров, тосковала и выступала... В Европе, Ирландии, Шотландии, Голландии, после Голландии они вспоминали, кто они и откуда, - и снова выступали. Следующий сингл назывался "Outside Inside". Его, как ни странно, услышали. Первое же предложение насчет контракта ребята принимают - "иначе где бы мы взяли деньги на запись?".
Первый альбом LEVELERS, записанный в 1990-м, эпохально и пафосно назывался "A Weapon Called The Word", был откровенным и честным до ветра в ушных раковинах - под него можно было или напиваться до слез о чем-нибудь невозвратном, или плакаться в жилетку деревьям. Правда, альбом не уловился народом, а Алан Майлз ушел, потому что его задолбало гастролировать и рассматривать матушку-Британию через увеличительное стекло.
К группе присоединяется юноша с дружелюбной фамилией - Simon Friend. Саймон умел дуть в трубу, играть на классической гитаре, мандолине и банджо. Одна проблема - он не мог понять, какой инструмент ему нравится больше. И не мог понять, в какой группе играть. Друзья притащили Саймона на концерт обезгитаренных (не было бы баса - сказала бы "безбашенных", но они и тогда крышу ворошили неплохо!) LEVELLERS, и парень решил, что это - для него.
В 1990-м выходит второй сингл с клаустрофобически-разрывной песней "Three Friends" - слушатели пробуют отличить электроскрипку от электромандолины, на фоне жесткого бита почти слившихся в грохочущий булыжниками поток. Уже тогда устанавливется узнаваемый стиль - жесткий ритм и бас, задушевный вокал и захлебывающаяся злобой скрипка. Будущее исходит волнами и кажется радужным.
Второй альбом группы, более акустический и мягкий, назывался "Levelling The Land". Гимновая "One Way", похожая на брит-поп, которого тогда (повторяем) еще не было, разворотила национальные хит-парады и породила особое ответвление музыкальных фанатов, отныне преданных LEVELLERS. (Собираетесь, знаете ли, с друзьями за самым пролетарским напитком и орете во все слюноотделение - "It's onlу one wa-a-ay of life..", то есть "образ жизни только один - и это тот, который ведешь ты!".) Песню "Liberty Song" все наверняка слышали, так как ее фолк-панковский запашок достиг и наших просторов. Впрочем, шуму мало было - ну, песня хорошая, клип веселый, индастриэл-пейзажи и кто-то в цилиндре со зверским лицом скрипку терзает... а про что это все?
Итак, про что это? Конечно, непонятно, о чем можно вопить-канючить-скандалить в теперешней теплой и уютной Британии. Ладно, если б американцами были - это понятно, рубили бы хардкор, смешивая его со скрипкою, болтались бы по хит-парадам и диктовали бы моду на штанишки и шапочки. Но бог миловал, Англия патриархальна и крепка, грех не нее бочки валить, особенно если это дело не принципа, а имиджа. LEVELLERS, как ни странно, нашли о чем возопить. Социальная незащищенность (одна песня так и называется), безработица (как вам песенка "Julie" про девушку, которая потеряла работу и ненавидит весь мир, якобы в этом виноватый?), отсутствие жилья (песня "Where The Hell Are We Gonna Live?" про молодую пару, не могущую снять квартиру и поэтому всерьез намеревающуюся мочить кого попало, аки Бонни и Клайд). Демократию они рифмуют с бюрократией, пиво если и упоминается, то сразу в количестве нескольких литров, а песни про любовь ужасающи и безысходны ("Too Real" повествует о девушке, которая слишком настоящая, чтобы быть правдой, поэтому лирический герой вроде как от нее избавляется во имя рок-н-ролла и собственной свободы-цельности... идиот), безразличный пофигизм сочетается с яростью, дидактическая наивность - с клинической самоуверенностью... Картина, в общем-то, патологическая. Добавьте еще и язычески-религиозные бросания к высшим силам (группа, кстати, увлекается феноменом НЛО и, опять же, спонсирует исследования на эту тему): "Мой Бог - это Природа", - говорят они. Неудивительно, что тамошние журналисты, вопреки логике, обзывают их "анархо-хиппи-фолк-панками"...
Вернемся к цифрам. 1992-й год для группы оказался удачным. Распростирает мягкие крылья американская компания Electra, Канада расстилается под ногами, на родине же группе позволяют устроить фрик-шоу (оно так и называлось - "World Freak Show") при участии собственной музыки, а также акробатов, гимнастов, гномов, карликов и бородатых теток из окрестных цирков.
В 93-м LEVELLERS призраком коммунизма бродят по Европе, безмерно их любящей, чтобы раскручивать третий альбом - "See Nothing, Hear Nothing, Do Something" (то есть "ничего не вижу, ничего не слышу", но что-то все-таки делаю!). Они сводили альбом в студии Питера Гэбриэла, которой тогда, судя по количеству в ней записавшихся, не пользовался только ленивый да слабоумный. Альбом предварили синглом "Belaruse", тем самым потенциально высказав претензию на всенародную любовь сентиментальных белорусов. Причем тут есть над чем подумать. Пеcня - мощнейшая, электронно-шаманская, похожая на U2: и скрипка сквозь череп, и солнце по венам, и разбитый стакан глубоко в заледеневшем горле.
В начале 93-го группа начинает понимать, что они, оказывается, стали знаменитыми и начинают получать деньги за то, за что раньше с удовольствием бы их платили... "Продались!" - взвыли радикально настроенные бедные студенты, ущемленные слои, старые фанаты и укорененные в своей вере маленькие ирландцы. Но популярность, как ни странно, никак не повлияла на статус группы. Для поклоников они сами создают сеть, охватывающую всю Европу: это больше, чем фан-клуб, потому что музыканты сами регулируют правила, отвечают на вопросы и дают кому попало свои телефоны, где все равно не берут трубку... Они становятся почти культовыми. За ними слоняются толпами печальные надеющиеся девочки, их альбомы попадают в десятки, волдырями взрываются на потном челе MTV, их обожают студенты, неохиппи и экологически настроенные анархисты, путешественники-хитчхайкеры с неземным ветром в пустынных тоскующих глазах и любители рок-фестивальной палаточной жизни. Последняя категория особо радовалась, когда в 1992-м группа выступила на знаменитом фестивале в Glastonbury. Это был даже не триумф. Это было как массовый суицид наизнанку. LEVELLERS до сих пор говорят, что тот концерт был у них самым лучшим (перед стотысячью себе подобных играть свое бесподобное! И только потом вся музыкальная пресса судорожно всколыхнулась, узнав, что некие LEVELLERS собрали самую большую толпу...).
Многие недоумевали: откуда все это берется? Откуда жесткое проникновение мелодий под кожу и сотрясение души, которую выворачивает от паники и тошнит чем-то осколочно-зеркальным и недопережитым? В их песнях много злости и ярости. Источник, по словам Саймона, который наравне с Марком пишет песни, - боль. "Просто боль. Это обычно исходит из самого сердца. Ты видишь что-то, что тебя шокирует до смерти. Мне трудно написать песню, которую ничто не волнует и которая ничего не касается. "Sell Out" родилась из истории революционера Стива Бико и фильма "Cry Freedom". А все, что делает тебя злым, рождается из боли".
Тогда же их окрестили "кельтскими CLASH". Марк, которого успели объявить "альтернативным секс-символом", объяснял это, как обычно, нетрадиционно: "Мы так много внимания уделаем кельтским веяниям, потому что это очень мощный источник, но ни одна из наших песен не является народной. Все они - про сегодняшний день. А началось это с акустических гитар просто потому, что это был самый дешевый инструмент для начинающих".
В 1994-м они скинулись заработанными фунтами и купили себе собственную студию, о которой давно мечтали. Это была бывшая старая фабрика в Брайтоне, недалеко от их собственных домов (да-да, живут они сейчас все в провинции, еще и по соседству. Даже непонятный Джереми со своими хипповскими привычками и колючими власяными дредами недавно продал фургон, в котором упрямо, по-керуаковски проживал даже во времена славы и популярности, и купил для себя и своей девушки домик недалеко от всех...). Здание было столь обширным, что, помимо студии, в нем располагался офис для менеджмента группы, несколько спален для заезжих путешественников и любящих родственников, бар, кафе, бильярдная комната, редакция газеты (решили листок для фанов выпускать) и еще какие-то функциональные помещения. Оставшееся место предложили вольнолюбивой и политически ненадежной организации "Justice!", отводящей меч правосудия от людей, коих он не достоин (группа быстро вошла в курс дела и начала активно шляться по сомнительным strike'ам и демонстрациям).
В 1994-м LEVELLERS опять выступают в Glastonbury - как хэдлайнеры. Потом, ясное дело, появился брит-поп, и хэдлайнерить на этом сборище стали "блюры" да "оазисы", не сочтите нарицательность за оскорбительность...
А Питер Гэбриэл, который, видимо, все еще был польщен тем, что группа согласилась записываться в его студии, пригласил англичан на благотворительный world-music-фестиваль организации "WOMAD", где LEVELLERS выступали вместе с культовыми австралийцами MIDNIGHT OIL на развалинах старинных замков (концепция была такая у них - по развалинам шляться).
Следующий альбом группы, вышедший в 1995-м и побивший все рекорды, назывался "Zeitgeist". "Дух времени", юродиво скалящий огненную улыбку с обложки диска, нарисован Джереми. Неудивительно, что позже он спопдобился выставить свои психоделические картинки веселеньких расцветочек в рамках некоего лондонского арт-феста. Ту серию портретов коллег, где барабанщик Чарли нарисован со свиным рылом, Джереми резонно оставил при себе. Чарли, между прочим, из-за рыла не обижался. "Мы просто шутим так", - говорил он.
В 96-м выходит концертный альбом группы "Headlights. White Lines. Black Tar Rivers", а в 97-м - великолепная и сочная студийная работа "Mouth To Mouth" с очень экспрессионистически изображенным поцелуем на обложке и сногсшибательной компзицией "Too Real", после прослушивания которой просто жить не хочется... (в смысле, хочется чего-то большего, чем жить). Альбом не то чтобы нашумел - брит-поп тогда уже все собою пропитал и никому шансов не оставил, - но считается лучшим в карьере группы (если творческий путь столь убежденных гедонистов имеет что-то общее с тленным словцом "карьера", в котором есть что-то окопное, нездоровое...). Песня "Beautiful Day" сейчас уже почти что классика современной прогрессивной британской музыки.
В 1998-м выходит сборник "One Way Of Life - Best Of THE LEVELLERS" с синим лубочным драконом на обложке. Дракон интеллигентен - он играет на скрипке. Буклет LEVELLERS оформляли сами - сразу заметно: подобрали специально шрифт нечитаемый, а потом еще терзали душу: "Да вы что! Это не лучшие песни! Так, ремиксы старых синглов и би-сайдов... Лучшие-то еще впереди...". Стоит надеяться, что, указывая вперед, группа имела в виду 2000 год, потому что 28 августа у них вышел новый альбом. Учитывая то, что брит-поп уже отошел и отцвел, как хризантемы в саду (ай! больно! по голове не надо! я это образно!), группа бесстыдно пособирала и слила воедино все оставшееся. В итоге их новая работа почти лишилась приставки "панк" (а оно было?), обросла хипповскими цветами и битловскими мелодиями со скрипичными квартетами и душераздирающими гармониями. Ко всему этому она еще и приветливо называется "Hello Pig" (это как в "спокойной-ночи-малыши" - "Здравствуй, Хрюша!").
...Кажется, что слава не сделала их менее свободными. Они остались такими же. Саймон по-прежнему не решил, какой инструмент ему больше нравится, и играет на чем ни попадя. Его главная мечта все о том же - сыграть с несуществующими LED ZEPPELIN, а не о том, как завоевать непокорную Америку (оставьте, ребятки, это все ерунда - зачем Америке аутентичность, когда они всех своих индейцев собственноручно передушили на День благодарения). Главное для него - это быть собой (венок, плывущий до этого по ручью, прибивает к условной могиле Леннона). А на вопрос, где бы он был, если бы он не был в группе, Саймон скромно отвечает: "Жил бы на вершине горы...". Джереми по-прежнему коллекционирует умные книжки по кельтской истории и мифологии, а раз в две недели рисует что-нибудь гениальное. И еще - LEVELLERS могут точно сказать, что и зачем они делают. Например, свой творческий секрет Джереми формулирует так: "Мы просто по-страшному крадем что попало отовсюду, откуда только можем, и складываем это все вместе. А потому, что мы играем так, как играем именно мы, это звучит похоже на нас" (гениально!). "Ты всегда можешь научиться большему, - говорит он, - а знание - это прекрасно, знание означает все. Слишком много людей заключены в ловушку собственного изолированного мира. Надо выбираться наружу, путешествовать, встречаться с людьми. Даже если ты беден - тебе не нужны деньги, можно же идти пешком или ездить автостопом. Жизнью надо наслаждаться, природу надо уважать и принимать. В общем, тут я полный хиппи. Я не думаю - взорви этот мир к чертям, я говорю - любите этот мир. Поэтому я и пишу песни". Сами LEVELLERS до сих пор уверены, что самая отличительная черта их творчества - это то, что они могут достучаться до любой души, ворваться в каждое ваше движение, обезоружить хамовито-хипповой искренностью и еще - то, о чем они поют, у каждого может с чем-то ассоциироваться. "Наверное, это одна из лучших наших черт - какая-то чистота, невинность, которую мы смогли сохранить. Мы не провозглашаем что-то огромными буквами. Мы просто провозглашаем ваше собственное существование"/
Их философия (если то, что каждый из них говорит совершенно о своем, может претендовать на философичность) очень простая - "относиться ко всем вещам чуть более позитивно и в то же время уметь достигать всего. Быть способным делать что угодно, но уметь сказать "нет". Сказать "нет" установленному порядку вещей. Тому, что ты должен делать все согласно этому же порядку, что мы все должны так делать - мы будем делать все по-другому, потому что так справедливее и честнее". Если на этом месте у вас на руке зачесались фенечки и на небе проклюнулись незабудки - не верьте. Они не хиппи. Вот цитата: "Мы не хиппи... мы просто везучие ублюдки, которые направили это везение в нужное русло".
Изменилась ли их музыка - сложно сказать. Может, они и заиграли брит-поп. Но точно известно, что они умеют многое. Выпевать знак вопроса. Кричать шепотом. Отражать тишину. Чувствовать течение реки и бросаться под воду с разбега вместо того, чтобы рваться против течения или обессиленно плыть по нему. В их новом альбоме просто больше опыта, меньше шока, меньше нервов... Это неизбежно для любой группы. Если получится уберечь себя от разрушающего опыта - в итоге получим инфантильность, наивность, неестественность. Фактически не мы достигаем опыта, а он в нас врывается и перекраивает все по своему желанию. Это неизбежно. Наверное, поэтому теперь в музыке LEVELLERS какой-то нереволюционный фатализм и отчаяние. И пить они меньше не стали. Не пьет один Марк - потому что у микрофона и потому что один раз уже чуть не спился. Недавно он, тем не менее, заявил: "Да все группы принимают наркотики. Я имею в виду - хорошие группы! Ты не можешь быть музыкантом и не принимать наркотика в какой-либо форме! Нет, ты, конечно, можешь, но тогда ты - дерьмо. Просто надо следить за собой и меру знать. Ты же не хочешь помереть серьезным столетним старцем, но тем более не хочешь подохнуть молодым наркоманом". Страшно? А ведь правду сказал... И наркотиком тут может быть что угодно - от гитарной струны до запаха чьих-нибудь волос.
Вот такие они. К этому не стоит относиться скептически. Ведь сейчас в музыке так мало революционно-истерических гениев, рубящих правду и искренне заглядывающих вам в глаза. И не надо пробовать классифицировать их музыку. Пусть это и не для масс. Пусть это и не мейнстрим. У LEVELLERS и на этот счет есть свое мнение.
"Мейнстрим, любой хренов "стрим"... Не знаю, при чем тут все эти потоки. Нам на это наплевать. Плавники есть, выплывем!"
И выплывут. Не сомневайтесь.



Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ

© 2005 музыкальная газета