статья


Ярушин, Валерий
«Со мной здороваются все...»



- АРИЭЛЬ, думаю, можно смело заносить в Книгу рекордов Гиннеса: 19 лет работы практически в неизменном составе...
- Да, 7 ноября этого года нам, нет не нам, а, скажем так, моему стилю, который я придумал, исполнилось 30 лет. А первый состав у меня продержался действительно 19 лет.
- Говорят, Пугачева могла бы стать солисткой вашего первого состава?
- Это правда. Я вам сейчас покажу снимок: это не монтаж. Тут у меня на концерте Алла Борисовна на бубне играет. Мы отмечали в Челябинске 25-летие ансамбля, и вдруг неожиданно для нас она выскочила на одной из песен на сцену и начала с нами играть. Зал тогда просто с ума чуть не сошел: ее ни в одной объяве не было.
Она действительно наша старая боевая подруга, мы с 74-го года вместе. Мы же когда в 1974 году заняли первое место на конкурсе в Москве, у нее еще никаких песен не было, она только-только начинала. И все плакалась, что у нее нет состава. И я говорю, Алла, черт, а давай попробуем пополам играть. Мы договорились, что одно отделение мы ей аккомпанируем, а другое вместе играем. Но, к сожалению, она мне через пару дней звонит: Валер, говорит, извини, я тут уже кое-что себе нашла, да и, по правде, просто не хочу переходить тебе дорогу. И мы так приятно расстались, никто друг на друга не обиделся...
- "Ариэлевцы", которых вы покинули в 1989-м... Это случилось из-за того, что коллектив решил поменять музыкальную ориентацию или у вас были на то какие-то психологические причины?
- Да, столько лет в одном составе я никому не посоветовал бы: в коллектив вовремя надо было вливать свежую кровь. Психологически это же совсем невозможно было... Вы поймите одну простую вещь: 10 лет музыканты еще горели, а дальше начался перебор, потому что мы друг другу надоели - это раз. К тому же у нас был рекорд - ну это просто фантастика - 15 концертов за три дня. Первый начинался в 11, последний - в 21. И ни единой фонограммы. А там вокал ариэлевский, небесно высокий. Мы в конце уже стали разговаривать вот так (хрипит), а публика все прет и прет. Ну, это хорошо в каком-то смысле, но когда слишком часто, уже самая хорошая пироженка кажется не такой вкусной. И получилось так, что... нас переработали, честно говоря. Нам надо было вовремя остановиться, но у нас была мизерная ставочка, и мы понимали: чем больше отработаешь, тем больше получишь. Больше, больше, больше...
А затем начались такие вальяжности: коллектив - это, мол, все, ты не тянешь, давай, говорят, пошли к Тухманову, Саше Морозову. Пускай, как раньше, они для нас пишут. Я чувствовал тогда, что за моей спиной что-то происходит. И скоро ко мне пришла вся команда и они сказали, что АРИЭЛЮ пора менять музыкальную ориентацию и создавать совет трудового коллектива. Как вам это нравится? Они хотели, чтобы у нас было 6 руководителей. Но ведь так не бывает! Это как машина - попробуйте вшестером ее вести! Элементарный "жигуленок". Да вы ее снесете в кювет! Всегда нужен какой-то лидер. Но им просто меня нужно было сместить. И вот чтобы скинуть этот нервный груз (а я тогда был просто в истощении), я решил им оставить все, начать с нуля. Так в апреле 89-го года коллектив раскололся на две половины. Знаете, у нас ведь очень с ПЕСНЯРАМИ судьба похожая: как сейчас двое ПЕСНЯРОВ, так сейчас и два АРИЭЛЯ - просто АРИЭЛЬ и НОВЫЙ АРИЭЛЬ.
Вот, я оставил им АРИЭЛЬ, хотя буквально через год из группы ушли сразу двое. Сергей Антонов (гитарист группы) уехал в Израиль, Сергей Шариков занялся радиостанцией "Интерволна" - шикарная, кстати, радиостанция, ее слушают практически все жители нашего района, она у нас на втором месте идет. Еще один музыкант в казино кассиром работает, один торгует...
- Они выступают?
- Да, выступают... Хотя им, конечно, сейчас неприятно. Раньше они плыли по течению, по всем этим моим победам... Так обидно, такое впечатление, что ты корабль построил, а кто-то взял на нем и уплыл... И я это не просто так говорю: 90 % всех аранжировок, они же мне принадлежат. Они думали, что так и начнут, с чистого листа, публика к ним подтянется... Но что они родили? Вспомните только "Шумел камыш" - самое известное. Ту, ту-тум, ту-тум. Ариэлевская школа есть, красиво поют... это второе ОРЭРА получается. ОРЭРА в современном плане. Но когда это в течение двух часов концерта звучит - извините, это утомительно. Хотя тогда они мне говорили - зачем это старье, кому это нужно? А мне казалось, что мы на нем еще далеко уедем, еще десять раз вспомним. И я оказался тысячу раз прав сейчас, через 10 лет. И они вынуждены сейчас петь даже мои аранжировки. Потому что их собственные не катят, ну что же сделать...
- А как пришла к вам мысль создать ИВАНЫЧА?
- В 89-м ко мне пришли музыканты из Челябинска и сказали: "Ну чего грустить. Жизнь на этом не заканчивается". Таким образом и родилась эта группа, и вот уже 10 лет я под этим знаменем работаю... С этим же названием как получилось: у меня такая кличка была - Иваныч. Но потом появились ИВАНУШКИ, и как начали нас с ними путать. Гос-с-поди...
А год назад мы переназвались снова в АРИЭЛЬ, только с приставкой "НОВЫЙ".
- На то были свои причины?
- Конечно, ведь получался явный перекос и парадокс: тот АРИЭЛЬ, с которым я расстался, исполняет совершенно другую музыку, ну как, тоже русскую народную, но тут уже совсем другие аранжировки, совсем другие принципы. А я пропагандирую ариэлевский стиль, но совсем под другим названием.
Эти противоречия все наслоились, и когда я стал футболистом команды "Старко", там в один голос мне все звезды говорили - возвращай название, мы посодействуем, мы поможем. И Алла Борисовна (Пугачева. - Пр. ред.) тоже говорит: ну прибавь что-нибудь к названию - АРИЭЛЬ ИВАНЫЧ, например, или НОВЫЙ АРИЭЛЬ... и вот так и получилось. Я не поленился, сходил в "Уралпатентбюро" в январе этого года и юридически закрепил за собой право на это название. Конечно, тут было обидно, что стиральный порошок нам все перебил абсолютно. Образ романтического героя превратился в такой стиральный и не очень удобоваримый образ.
Кстати, хочу сказать, и, наверное, вы это с улыбкой воспримете, ведь нас хотели переназвать... Нам сказали в застойное время: это почему вы по-еврейски называетесь? Я говорю - это почему? Ну как, ведь премьер-министра Израиля зовут Ариэль Шарон?! Ну я что, виноват, что его так мама назвала?..
И вот в январе этого года в "Уралпатентбюро" я зарегистрировал сразу три названия - АРИЭЛЬ, НОВЫЙ АРИЭЛЬ и АРИЭЛЬ ИВАНЫЧ. И теперь я везде говорю: я работаю с новым коллективом АРИЭЛЬ. Слушая наши записи, мне теперь часто говорят - а, так это ведь барабанщик твой поет, а я говорю - нет, это поет мой клавишник. Даже приятно получается, что существует какая-то ярушинская школа.
- Кто сейчас с вами работает?
- Вот те, кто продолжает мое дело: Марат Сахабутдинов - бас, Виктор Риккерт - барабаны, Александр Немцев - клавишные и Рафаил Максумов - гитара. Все эти люди были в группе ИВАНЫЧ.
- Насколько я знаю, сейчас вы готовите новую сенсацию для журналистов?
- Да, самая главная сенсация случилась месяц назад, я, кстати, совершенно не ожидал такой удачи. Вместе с журналистом Сергеем Смирновым в Челябинске мы задумали переименовать одну из улиц в улицу Джона Леннона. Этим летом мы послали письмо МакКартни, где просили, чтобы он благословил эту нашу идею, и недавно мы получили ответ от секретаря Пола, в котором говорится, что ему (Полу) очень понравилась наша идея, и когда он вернется в конце октября (вот ждем, может, это скоро и получится), то напишет непосредственно мэру Челябинска, чтобы это все благополучно осуществилось. Представляете, это будет первая улица Джона в России и вторая в мире после Ливерпуля!
Если нам все-таки удастся получить это письмо от Пола, хорошо было бы, чтобы он сам на этой улице показался... Кстати, я узнавал, это возможно: у нас и полоса специальная есть, которая "боинги" принимает. Но, кстати, по поводу этой улицы мне шишки набили коммунисты. У нас есть улица Советская, она выходит на проспект Ленина. Было бы так здорово - переулок Леннона - в Ленина. Я им говорю - ребята, я же не трогаю вашего Ленина, Энгельса, отдайте мне Советскую улицу. Это же ни к чему не обязывает. А они мне с надрывом - нет! Это же история!!! Какая это история? Это такая маленькая улочка, на ней стоит какая-то занюханная пельменная...
- Может, Леннон был бы против такой "занюханной" улицы?
- Конечно! Но мы же ее сделаем. Дайте нам ее! Там ведь есть и музыкальный магазинчик, там можно кафе сделать...
- Кстати, и АРИЭЛЬ мог бы там работать: не зря же журналисты обращают внимание на ваше внешнее сходство с Ленноном...
- ...по крайней мере, мне давно говорили, что такое сходство есть. Кстати, в Ливерпуле меня дама ущипнула и во всеуслышание заорала "Леннон", значит, действительно, что-то в этом есть.
- !!??
- У меня долго синяк не сходил, правда! На правой ягодице (ха-ха). В знаменитой "Cavern-пещере" одна англичанка бальзаковского возраста обратилась ко мне так игриво: "О, Леннон!". И вдруг как щипнет! Я даже испугался. Знаете, у нас в Челябинске есть такой анекдот - он, правда, серийный, его раньше про Кобзона рассказывали, но все же: "Стоит Леннон, смотрит в зеркало и говорит Йоко Оно: "Слушай, Йоко, похож я на Ярушина или нет?".
Так что, возвращаясь к улице, я хочу сказать, что все будет у нас совершенно официально. Это не самозванные переулки в Петербурге, например. Это пахнет сенсацией. Уже четвертая телекомпания к нам приезжала, были у меня журналисты из ТВ-6, сейчас вот "Взгляд" ждем к себе. А всему тому виной "Битловские посиделки", которые я сделал в Челябинске.
- ...Тот самый концерт в духе посиделок, чем-то напоминающий спектакль?
- Именно. Я давно мечтал о таком большом спектакле, и я сделал такой фестиваль пяти ансамблей. День в день, мне повезло, что 9 октября у нас в театре драмы был выходной, я набрал несколько фанатично преданных музыкантов - WHEELS, УРАЛЬСКИЙ ДИКСИЛЕНД, мой НОВЫЙ АРИЭЛЬ, ЛИВЕРПУЛЬ и ЗЕРКАЛО - и сделал трехчасовой спектакль. Плюс в нем участвовал духовой оркестр (они играли "Yellow Submarine"). Это было просто удивительное зрелище. Жаль, что сейчас я не могу вам показать кассету с его записью...
- В 1999 году в Челябинском театре оперы и балета была восстановлена ваша рок-опера "Емельян Пугачев", в которой вы сыграли образ народного героя (в отличие, кстати, от первой постановки спектакля, где вам отводилась роль кирпичника)...
- ...и в свое время мы с ней счастливо отъездили 274 спектакля! Сейчас в это трудно поверить! Я писал ее в 1978 году, и тогда действительно ПОЮЩИЕ ГИТАРЫ были для меня как маяк. Валера Яшкин, царство ему небесное, написал тогда либретто "Пугачева" сначала для ПЕСНЯРОВ, но затем посчитал более логичным отдать его АРИЭЛЮ.
Для меня это был удар просто колоссальный... Вшестером сделать рок-оперу практически невозможно, но нам это удалось.
И вот с 1978 года у нас была эта рок-опера. Кстати, в 1981 году при живом авторе Андрее Вознесенском мы сработали ораторию "Мастера", рок-оперу "За землю русскую", посвященную "Слову о полку Игореве". Но, к сожалению, знаете, застой был... тогда даже сын Никиты Богословского Андрей "Алые паруса" не мог выпустить. В то время это было как: "руки прочь от чистого жанра оперы", и нам так и не удалось зафиксировать ее, к сожалению.
И вот в мой юбилей я решил восстановить рок-оперу, и сам восстановил ее, и действительно сам сыграл в ней Емельяна Пугачева. Это то, о чем я давно мечтал, и это моя маленькая творческая победа. Тем более, что на этот раз я выступил еще и в роли режиссера, сделал рок-оперу с хореографией, этакое зрелище... Премьера "Емельяна Пугачева" прошла при полном аншлаге.
- Власти всегда поддерживали вас?
- В 1972 году, когда мы заняли первое место в Латвии (кстати, именно тогда мы тесно подружились с Раймондом Паулсом), в Челябинске был жуткий геноцид, будем так говорить, нас практически разогнали, это была страшная история ... М-да, я все-таки закончу свою книгу "Судьба по имени АРИЭЛЬ", и в ней я обязательно посвящу этим событиям целую главу. Тогда мы чуть не стали латышами...
Нас в родном городе гноили, не хотели пускать на этот фестиваль: говорили, что мы исчадие империализма. Да все что угодно... и вот тогда мы сами, за свой счет, приехали на фестиваль, хотели даже на вокзале ночевать, а потом вдруг заняли ПЕРВОЕ МЕСТО! И Раймонд Паулс тогда сказал: ребята, я спасу ваш ансамбль; я пока вас в городе Огры подержу, а через год перетащу в Ригу, у нас будет такой русско-латышский ансамбль, вы будете на русском языке популяризировать мою эстраду. Так в 1973 году мы чуть не уехали в Латвию жить. И только благодаря Никите Богословскому мы остались в России. Это тоже был чудесный момент. Он сначала даже слушать не хотел наши песни: откуда они - из Челябинска? Да ну, что я, эту провинцию не слышал! Его насильно усадили в кресло, дали прослушать две наши песни, и он после этого тиснул всего пару строчек. Но этого было достаточно, чтобы бомба взорвалась и нас вернули в Челябинск. Они сказали: боже мой, кого же мы похоронили, если сам Никита Богословский говорит о них! И с этого у нас начались счастливые моменты нашей жизни. Мы остались в Челябинске, и я до сих пор остался верен своему городу. Потому что, как говорят, лучше быть первым в своем городе, чем 1121-м в какой-то столице.
- У НОВОГО АРИЭЛЯ есть диски?
- Вы знаете, все диски я выпускаю, что называется, со слезами на глазах... У нас же ничего невозможно выпустить! 17-го, когда шарахнул кризис, у меня в Швеции должен был выйти первый диск ИВАНЫЧА "Небесный фонарщик"... но все это крахом пошло. И вот мы придумали себе трио ЧЕЛЯБЫ, сделали отдельную программу. У группы ИВАНЫЧ есть работа "Деревянный мостик" - это лучшие вещи последних лет. Но ничего не удавалось издать, хотя я бился как рыба об лед. Мы, кстати, потому и приехали сюда (разговор с Валерием Ярушиным состоялся во время последнего фестиваля "Золотой шлягер" в Молодечно. - Пр. авт.), хотя и за маленький гонорар, чтобы напомнить, что мы еще живы, что еще, слава Богу, много пороху еще есть... "Золотой шлягер" был для меня как глоток кислорода.
- Сейчас у вас новый этап, но все, о чем вы говорите, больше касается прошлого... Как насчет нового материала?
- Ну как я могу с вами сейчас на пальцах разговаривать, что-то объяснять, если вы знаете только наш старый материал? Новое надо слушать... Хотя принципы-то остались те же самые, только звуки другие пошли... более современная музыка. А у меня, если вы помните, были целые симфонические поэмы, вместе с инструменталами, вот я никуда и не ухожу, ни в "кислоту", никуда, да мне это и не нужно. Я уже изобрел велосипед. И хочу и дальше на нем ехать... у меня поэтому какое-то честолюбие есть, но оно до известного предела. Я не хочу всем моментально понравиться, я хочу спокойно делать свое дело.
- И все-таки хотелось бы услышать вас с "живым" звуком, а не так, как здесь, на "Шлягере"...
- Вот и прекрасно, давайте, пригласите нас. Через месяц мы приедем полным составом и с "живым" звуком. Потому что все, что происходит здесь, это нас... как сказать... несколько унижает как представителей "живого" звука. Потому что я всю жизнь был против "фанерщиков". И если уж и приходится выступать под фонограмму, то я предпочитаю выступать даблом. Но даже и в этом случае я говорю: полностью не выключайте нас, дайте нам "живьем" поработать со звуком. Просто мы сторонники того старого доброго звучания, и мы его всегда добиваемся. Так что давайте оставим пока этот разговор... Да, кстати, наверное, скоро мы снова к вам приедем. Я думаю, вы знаете, что Лукашенко с Путиным задумали ралли: от Горького вниз к Черному морю, потом на север - Ленинград, Кронштадт - и потом снова к Минску, где оно должно заканчиваться 15 декабря. И мы, видимо, появимся в Минске в этот день.
- Ваши ближайшие после "Золотого шлягера" концерты?
- Питер, где у нас сольный концерт в "Олимпии". Мы едем туда с "живым" звуком, и вот там я гармошечку на сцене использую, там и балалайка опять появится, новые аранжировки русских народных песен будут.
Странно, на Западе ведь именно "живые" концерты стоят больших денег, а у нас все наоборот. Вышли эти "стрекозки" на сцену, отпели под "фанерку" (и еще неизвестно, она ли это поет, может, она только пляшет хорошо?)... Есть такие нечестные дела. Поэтому, например, в рамках нашего ежегодного фестиваля "Арт-старт", который уже восемь лет проходит в Челябинске, есть конкурс "живой" музыки, и там я отметаю любую фонограмму. Там вот уже видно, где какой инструмент работает. Так что я борец за "живое" звучание, но я понимаю, что все равно будет существовать эта компьютерная музыка. Никуда от нее не деться. Но она в сторонке стоит от настоящего искусства.
А на "Золотом шлягере" мы просто вынуждены были выступать под фонограмму. Нас просто обрезали... ну что делать?..
- Да тут все равно со звуком проблемы, в Ледовом дворце...
- Ненавижу! Да и вообще, честно говорю, не люблю я большие залы. Две тысячи - все, больше для меня уже не надо. Мне нужно зрителя видеть, слышать, диалог какой-то с ним вести...
- Какие у вас взаимоотношения с залом?
- Знаете, обычно все кончается аплодисментами - странно, ты нагибаешься (хлоп-хлоп), а разгибаешься - и уже нет аплодисментов. Ничего себе... такой живой темперамент у публики. Вот. А здесь у публики осталась еще такая благодарная, наша, старинная такая, в стиле 70-х годов, манера. Не под стук собственных копыт уходим со сцены, а еще аплодисменты звучат. И это очень приятно...
- Какой концерт вы считаете удачным?
- Это от зрителей зависит. Вот, например, зритель эстонский - 85-й год, полный зал, битком набит, я думаю, сейчас прием будет хороший - а тут три хлопка, как... по знаете какому месту. Я прихожу в филармонию, и мне говорят - ребята, вы в неудачное время попали. Сейчас месячник трезвости. Все трезвые, следовательно, злые... (ха-ха). А в Ереване - да Господи! Какой месячник! Там мы первую ноту взяли, а они как стали орать. Пляски, а-а-а. Мне вообще не нравится, когда орут на наших концертах, меня это всегда возмущает. Еще ни одной ноты не сыграли, а уже все орут - чего орут? Раньше часто так бывало - приходишь в зал, а там уже кричат: "Рок давай!" - надо им пошуметь. Сейчас хотя уже нет такого зрителя, народ рафинировался. Нет, пусть у меня сидит ползала, но это мои, собственные, кровные зрители. Они сидят, в рот мне смотрят. Знают, что у меня тишина должна стоять. Потому что гармошечка, балалаечка - все это должно звучать. У нас же не дискотечные потуги. Я весь в музыке.
- А вы продолжаете сейчас аранжировать?
- Да, конечно! Вот я говорю. Если бы мне удалось сегодня похвастаться, если бы я гармошку, балалайку привез, то я бы показал... у нас целый блок новых песен. Даже костюмированные представления у нас есть. Нет, действительно, есть, есть... жалко просто на пальцах показывать. Вот у меня есть несколько дисков, они еще нигде не изданы, они только записаны. Есть свежий материал у нас.
- Как к вам власти сейчас относятся?
- Безобразно. Странная вещь: со мной здороваются все - начиная от бомжа и заканчивая нашим губернатором. Но у меня, это парадокс, практически нет музыкального центра, я существую как частное лицо. То есть все мои позывы музыкальные кончаются только разовыми проектами - дальше ничего не идет. Болотистый город... Я сколько говорю - дайте мне в Челябинске сделать Театр эстрады, рок-академию - потому что отсюда много талантов просто уплывает куда-то на запад. Не дают! Если вы помните, Олег Митяев, наш, челябинец, он меня, кстати, в партию принимал, так он, бедный, по коммуналкам пыкался-мыкался с дитенком, а потом взял и уехал в Москву, и теперь у него все в порядке - он с гастролями и в ЮАР, и в Германию ездит... А я даже и не знаю, что меня тут держит. Я один из последних, кто тут остался. Я еще надеюсь на что-то, на помощь администрации города.
- Ну и до своей-то улицы надо дожить.
- Во! Мне уже сейчас говорят: так зачем улицу Леннона называть, давайте улицу Ярушина сделаем! Ну, приятно, конечно же. Вот такие пироги...



Катерина НЕВИНСКАЯ

© 2005 музыкальная газета