статья


Арефьева, Ольга
Женщина… всегда она!



Кто из нас в детстве не зачитывался диковинными историями уральского сказочника Павла Бажова! А ведь, по мнению некоторых эзотериков, именно там, в недрах Урала, находится таинственный кристалл творчества, благодаря которому эта земля рождает столько талантов. К таковым относится и незаурядная личность Ольги Арефьевой, успевшей стать фактически культовой фигурой для любителей небанальной музыки и оригинальной поэзии.

Ее восхождение на музыкальный Олимп формально началось с фестиваля "Юрмала-87", где Ольга стала лауреатом. Потом было участие в фестивале рок-акустики в Череповце, организация фестиваля "Свердловск-акустика", переезд в Москву и получение образования по классу эстрадного вокала в пресловутой Гнесинке. Став у руля группы КОВЧЕГ, Ольга совместно с коллегами-музыкантами выпустила шесть разноплановых альбомов. Однако основной массе своих слушателей она все же больше известна по любительским записям концертников, которые до сих пор гуляют по рукам меломанов. В рамках прошедшего в Минске "Регги-фестиваля" группа КОВЧЕГ в составе Ольги Арефьевой, басиста Всеволода Королюка, гитариста Михаила Трофименко и барабанщика Бориса Маркова снискала своим выступлением овации и приобрела, надо полагать, новых поклонников. А незадолго до выхода на сцену мне удалось побеседовать с Ольгой.

- Мне известно, что с вами совершился такой своеобразный переход "из физиков в лирики" и в свое время вы оставили физфак Уральского университета ради музыки...
- Да, это одна из красивых теорий, которую обычно все любят обсасывать. Хотя лично я не вижу в ней ничего такого, что могло бы послужить поводом для сказки... Просто меня родители отправили учиться на физика, а призвание у меня было совсем другое. Я подождала немножко и пошла по своему пути. (Как тут не вспомнить высказывание вокалиста КРЕМАТОРИЯ о том, что иногда бывает очень полезно не слушать родителей, а сделать все по-своему! - Прим. авт.).
- Что слушатель должен в первую очередь находить в вашем творчестве?
- Поскольку я максималист, то мне хочется, чтобы до слушателей доходило все - от начала до конца. Тогда это будет мой настоящий слушатель, а не так, пописать вышел...
- Как бы вы могли охарактеризовать вашу публику?
- Это правильные люди. Не каждый человек, какой попало, может стать моим зрителем. Это даже выливается в какую-то определенную касту или секту людей, которые во все врубаются. Тут много чего надо. Нужно понимать, что я хочу сказать, а чтобы понимать, надо говорить на одном уровне. Хотя, в принципе, я стараюсь делать все для того, чтобы были уровни, доступные человеку, который вообще, что называется, только что родился... В частности, танцевальность многих моих вещей. Я не считаю унижением для интеллектуальной музыки тот факт, что под нее можно танцевать. По-моему, это, наоборот, клево. И потому наверняка в число поклонников моей музыки могут прибыть люди, которые будут воспринимать ее только как фон для танцев. Ну и флаг им в руки. Глядишь, со временем до них дойдет и все остальное, что я туда закладывала.
- Как собрались ваши музыканты?
- Они собрались сами. Никого из них я специально не искала, а если искала, то находила не тех. Каждый из этих людей имеет свою историю мгновенного принятия решения по поводу работы со мной. Они, видимо, просто в определенный момент ощутили некий толчок. И Миша Трофименко, увидевший меня в первый раз, сразу подошел и сказал: "Я хочу с тобой играть" и остался на много лет. И Сева Королюк, игравший ранее в КРУИЗЕ и бывавший в самых разных тусовочных "мясорубках", работал со мной в студии и также принял аналогичное решение, хотя я тогда еще была никем, а КРУИЗ считался крутой группой.
- Как вам работается в мужском коллективе?
- Вот в мужском-то мне лучше всего и работается. Пока женщин нет, то все спокойно и просто. Вообще, мужчины - существа очень простые, с ними легко иметь дело, поскольку можешь предугадать, чего от них ждать. Если уж от них и есть какие-либо неприятности, то эти неприятности простые. Например, напился или что-нибудь такое... Женщины - существа более замороченные и, соответственно, отношения с ними всегда дико запутанные. Поэтому в группе у меня женщины пока не удерживаются. Хотя я не феминофобка, скорее наоборот. Я очень люблю, уважаю и ценю женскую сущность.
- Есть такое распространенное западноевропейское убеждение о феномене "загадочной славянской души". Как, на ваш взгляд, это складывается по отношению к женщине?
- Кто его знает... Но то, что применительно к России такой феномен существует, это однозначно. По-моему, Россия - одна из немногих стран, где накоплен наиболее высокий духовный потенциал. Правда, мне нечем это доказать. Нет никакой статистики в руках, но есть сильное ощущение, что так оно и есть. Другие страны какие-то престарелые или вообще мертвые в этом плане. Не считая, разумеется, развивающихся - в них я не была. Там, говорят, еще круче, чем в России. Но пока там решаются насущные проблемы хлеба и крови, в России уже есть база и возможности для философского осмысления всего сущего, которое, разумеется, не может протекать гладко, лежа на диване. Всегда это происходит со слезами, в войне, в борьбе, особенно с самим собой. А насчет женщины я уже говорила, что это существо более сложное, чем мужчина. Вместе с тем, данный факт не делает женщину ни хуже, ни лучше мужчины. Просто в ней все проявляется острее, запутаннее и более всеобъемлюще.
- Почему в вашем музыкальном творчестве в основном преобладает акустика? Она наиболее близка вам по состоянию души?
- Другие люди спрашивают, почему преобладает регги, третьи - почему электричество преобладает... На самом деле ничего из вышеупомянутого не преобладает, все находится в достаточно равных пропорциях. Я имею в виду не количественно, а по месту в моем сердце. Для меня каждая песня - как живой организм.
- Издревле считалось, что музыка предстает как зеркало души создавшего ее человека. Можно ли утверждать, что при восприятии вашей музыки слушатели тем самым проникают в вашу душу?
- Это не совсем так, поскольку музыка может стать их собственным зеркалом, и они скорее увидят в нем себя, нежели меня. Хотя если копнуть глубже и принять во внимание то, что в мире все едино, тогда, безусловно, существует определенный уровень, на котором можно достичь абсолютного взаимопонимания. Это, наверное, такой недостижимый идеал, реализующийся в редкие счастливые моменты, считанные секунды. Во все остальное время - насколько слушатель умен, настолько глубоко он сможет прочувствовать музыку, насколько он добр, настолько и музыка для него будет добра. Это давно известно: твой страх перед миром равен твоей агрессии к миру, а твоя любовь к миру обязательно получает ответ в той или иной форме. Мы сами творим мир, в котором мы живем. А тот мир, который делаю себе я, лишь опосредованно отражается на музыке и еще более опосредованно - на слушателях. С другой стороны, музыка самоценна, она, разумеется, нечто большее, чем я. В общем-то, это скорее канал для того, чтобы выйти куда-то в своих поисках. И еще неизвестно, кто от этого добьется большего просветления - я или мои слушатели...
- Идея извечной борьбы добра из зла, посредством чего она, по-вашему, преломляется в музыкальном творчестве? Это какие-то определенные интервалы, гармонии или же текстово-смысловая основа?..
- Музыка по определению - это гармония, гармоничное сочетание звуков. Хотя есть люди, увлекающиеся отвратительными звуками и дисгармоничными сочетаниями, сумбуром вместо музыки. Не стану кидать в них камни, хотя что они хотят тем самым сказать, не совсем еще понимаю. Тут тоже, бывает, доходит до абсурда. Я знаю, что католическая церковь в средние века запрещала тритон. Это резкий и неприятный интервал, который, однако, при всем при том очень пряный. Музыка любит тритоны и достаточно часто их использует. Но в целом это, конечно, очень серьезный вопрос, требующий глубокой музыкальной и философской подготовки, поэтому сейчас, в суете, я, наверное, не возьмусь поднимать эти пласты.
- Спасибо за интересную беседу.


Ирина ШУМСКАЯ

© 2005 музыкальная газета