статья


Арт-Клиника
Лекарство для разума

mg94801.jpg (10384 bytes)

С 89-го года в Питере на Пушкинской, 10, начала свое существование первая приватная галерея имени Сальвадора Дали, основанная художником Кириллом Миллером. С 93-го теми же усилиями при участии Ольги Волги-Якубхановой открыт клуб "Арт-Клиника", просуществовавший в этих стенах до 97-го года, когда он, лишившись помещения, перешел в виртуальность, существуя в Интернете и газете "На дне".

С августа этого года "Арт-Клиника" возобновила свою деятельность после вынужденного перерыва. В помещении клуба "Спартак" открылся ее филиал, магазин "Другая культура". Поиски помещения для клуба ведутся. Из директоров "АК" Олег Юрченко дал интервью "МГ".

- Название "Арт-Клиника" известно номинально, когда она продолжительное время существовала на Пушкинской, 10, но что это было реально, наверное, не многие себе представляют...

- Люди постепенно, своими руками освоили небольшое помещение, отдельно стоящий дом. Сделали там клуб как концертную площадку для выступлений, каких-то невероятных совершенно перфомансов, и там же организовали галерею имени Сальвадора Дали. Само название "Арт-Клиника" подразумевает, что это "лечение умов". "Другая культура" - это лечение искусством, не психиатрия, естественно, а замена, в альтернативу всему надоевшему. Там отмечались имена такие, которые сейчас гремят где-то. Это и группа ЛЕНИНГРАД, и поскольку Кирилл Миллер в самом начале работал с АУКЦЫОНОМ, он имел возможность где-то и ее музыкантов задействовать. Это был полигон для творчества.

- Почему "Арт-Клиника" оказалась в клубе "Спартак"?

- Это филиал от "Арт-Клиники". Мы пытались избежать слова "магазин", но не получится, так как продажа здесь происходит. Речь идет о пропаганде экспериментального, авангардного современного искусства. Мы назвали себя "Другая культура", потому что большинство людей, которые ее пропагандируют, избегают пропагандировать эту. Мы пытаемся популяризировать это, предлагая, продавая, демонстрируя, что это есть. Работать магазин начал с пятнадцатого августа, но официальное открытие приурочили к выставке Вилли Усова, которая проходила с третьего сентября. Тогда мы приглашали представителей СМИ, пытались шум поднять, привлечь внимание.

При переустройстве, при ремонте здания все помещения были освобождены. При размещении новых организаций культурным фондом "Пушкинская, 10" "Арт-Клинику" почему-то в учет не взяли. Что двигало руководством фонда, непонятно, поскольку, если они называются фондом "Свободной культуры", то свободнее, чем "Арт-Клиника", по-моему, там особенно ничего и нет. Да, там пытаются экспериментировать с шумами, там есть интересные творческие коллективы. Но такими поступками они теряют свое лицо. Потому что "Арт-Клиника" - это живой организм, и она существует в разных ипостасях. Сейчас есть один филиал; возможно, скоро будет еще один.

В газете "На дне" есть полоса, посвященная "Арт-Клинике", она ведется там постоянно, не умирает. Естественно, есть огромный потенциал у основного ее ядра - это Кирилл Миллер и Ольга Волга-Якубханова. Они живут идеей все-таки восстановить клуб, независимо ни от кого или с кем. Но клуб "Арт-Клиника" жив не только в их головах, он жив в умах каждого, кто хоть раз там побывал. Потому что это незабываемое зрелище, незабываемые впечатления, это что-то невероятное. Сейчас очень легко можно придумать и сделать какой-нибудь клуб, где будет происходить "ди-джейская колбаса", который будет существовать, может быть, за счет бара. Никакого потенциала творческого он нести не будет. А что-то экспериментальное очень трудно сделать, люди на это не идут почему-то.

Я думаю, что клуб этот будет существовать, потому что очень много людей, приходя сюда, читают только верхнюю строку, название "Арт-Клиника", и они думают, что это клуб, влетают с горящими глазами, спрашивают что и когда будет происходить. И когда им объясняют, что это не клуб, это только филиал, они спрашивают: а когда будет клуб? Хотя прошло уже полтора года, как клуб закрыт, а его еще не забыли. Есть множество клубов, которые перестали существовать, и их никто сейчас не помнит.

- Возможно, популяризировать это искусство?

- Нужно это делать. Какой результат будет, это уже другой вопрос. По моему мнению, в нашем обществе идет такая тенденция: люди с достатком могут себе позволить популяризировать своих любимцев, при этом не обращая внимания на их профессиональные качества. Достаточно много такого материала в большом количестве выплескивается на рынок. А те люди, которые действительно имеют творческий потенциал и являются для Запада лицом России (поскольку никто там ничего подобного не видел и не слышал, это очень индивидуально, специфично и интересно, своеобразно), кроме как на Западе, здесь об этом мало кто знает, единицы. Мы и пытаемся хотя бы для нашего населения, людей, которые интересуются, это показывать. Конечно, научить этой культуре "бычка", который слушает блатную музыку, невозможно. Но если человек тянется к этому, то для него здесь все возможности открыты - новые возможности для продвинутых. Если он хоть как-то двигается, то для него эти возможности здесь есть. Это старт, будет привлечение артистов для выступлений, их запись, как только мы что-то живое увидим. Наши сцены позволят больше работать дизайнерам. Клуб "Спартак" предложил нам использовать свою малую сцену раз в неделю в какой-то день для наших экспериментов.

В последнее время приходится отделять альтернативное от экспериментального, потому что альтернативное - это достаточно экстремальное, но оно уже не совсем в рамках творчества находится. Это эмоциональный всплеск, и это уже становится популярной стороной. Я не пропагандирую авангард неудобоваримый, но стоит человеку начать искать свой путь, как он тут же попадает в круг моих интересов. Просто быть ни на кого не похожим. Дальше включается его творческий потенциал - сумеет он это в оболочку облечь, которая позволит съесть эту пилюлю, или это будет, как ерш, неудобоваримо. Но, так или иначе, это должно как-то существовать.

В основном это достаточно не простая музыка, связанная с шумовой сценой города и мира. Это может быть и современная электронная музыка (возможности электроники сейчас настолько богаты), тут опять много зависит от творческого потенциала. Человек, который далек от творчества, может сделать неплохой хит, при помощи болванки какой-то там наиграть. А человек, который и без компьютера может воспроизвести себе это, он сделает это еще только интереснее, сам спаяет себе музыкальные инструменты, которые нужны. А когда к нему в руки попадает компьютер, тут возможности его раскрываются.

На Западе уже все испробовали, и у них есть та ниша, тот запас терпения и средств, позволяющий развиваться эксперименту. И второе: информационный достаток у них настолько широк, что они уже всем объелись. И у них достаточно четко разделены грани, есть музыка для домохозяек - пускай слушают Джоржа Майкла, Мадонну и тому подобное. И есть музыка больших площадок и альтернативной сцены. А есть некоторые артисты, которые играют альтернативную музыку независимо от жанра, будь то блюз, рок или еще что-то, есть специальные площадки, клубы, где они выступают, где фестивали проводятся, и этим музыкантам предоставляется полная свобода творчества. И психоделия у них опять в моде, и этника их интересует, любая совершенно. Не говоря уже об электронной сцене. Это не просто электроника, это не то, что у нас играют на дискотеке, модный и популярный транс.

Люди ищут, экспериментируют. Их не любят домохозяйки, но им это и не надо. Есть группы, которым уже больше 25 лет, и они год от года становятся все более непохожи на себя. RESIDENTS, например. Они начинали, когда хиппи были в моде, однако они еще ни разу не сыграли что-то на кого-нибудь похожее. Кавер-версии они играли, но такие, что у народа волосы вставали дыбом. Хотя они не были никогда экстремальными, но это было нечто особенное. Творческое начало присутствует. При этом они прячут лица за масками, их имен никто не знает. На них никто повлиять не может, никто не может прийти и сказать, что вот в твоем последнем альбоме мне то-то и то-то не понравилось. Они далеки от этого, что хотят, то и делают. И при этом у них армия поклонников, но не таких, как у Джорджа Майкла.

- Но это не может стать коммерческим?

- Коммерческой музыка становится тогда, когда кто-то вложил деньги, сумел растиражировать альбом и пустил в продажу. Тогда музыка считается коммерческой. Если заведомо человек намеревается зарабатывать на этом деньги, то это коммерческое. Если все делается ради творчества, то он не оглядывается на то, как продается его продукция и продается ли вообще; наверное, это и есть не коммерческое. Хотя, конечно, когда продается, это приятно, поскольку, если человек занимается только этим, ему нужны какие-то средства. Сейчас так называемые спонсоры вроде готовы вкладывать деньги, но пока не понимают, куда. (Разным иванушкам и аленам апиным это и не нужно, поскольку у них и так все в порядке). Они начинают искать пути возвышенности, начинают вкладывать деньги в балет, классическую музыку, в рок-группы, в каких-то молодых исполнителей этих жанров. Это тоже, наверное, хорошо, но дело в том, что эта музыка уже не развивается.

Так или иначе, ее хорошо отдирижировали, хорошо исполнили, хорошо продумали, не более того, она мертвая. Есть такие люди, которые смотрят на потенциал России, и они хотят найти что-то новое. И когда они находят это здесь, они понимают, что здесь еще может что-то произойти. На Западе гораздо больше возможностей и материальных, и информационных, чтобы позволить себе сделать что-то новое, хотя это уже трудно. Больше восьмидесяти лет они этим занимаются. Так или иначе, с начала этого века люди пытались экспериментировать, с шумами в том числе, пытались подходить к этому, отрицая все на свете, и по-новому все строить. А здесь, наоборот, есть такой шанс - если человек мало знает, он может придумать что-то новое. И если даже получается, что это на что-то похоже, искренность вытягивает.

И в Питере, и в Москве, и в других городах, которые попробовали уже прямолинейность "Макдональдса", происходит то, что вся эта культура "белых воротничков", эта стандартность (раньше она была серая, теперь стала какая-то другая - была мода на зеленые пиджаки, потом на малиновые) вся выровнялась, и народ почувствовал вкус к разнообразию. И когда они приходят в наш магазин, они начинают понимать, что такого они еще не видели. Они не видят на полках ни Лены Зосимовой, они не видят даже группы ДДТ.

Многие не понимают, куда они попали и что здесь продается. Некоторые, не все, реагируют на это, как солдаты срочной службы, впервые попавшие в sex-shop, они начинают хихикать, толкать друг друга в бока, выбегать. Слышат музыку, которая здесь часто играет, кому-то это сразу нравится, кто-то находит и знакомые названия, и любимые ритмы. Многим нравится что-нибудь новое и необычное. Вот это и есть продвинутость.

Если человек готов к следующему шагу, то он так и будет шагать. А кто-то как остановился на группе PINK FLOYD раннего периода, так больше ничего и не хочет. Естественно, он будет поносить всю новую электронную музыку, говоря, что это неживая музыка. А сам сидит на той музыке, которая уже тоже, в принципе, развитие потеряла.

Тут уже начинается спор поколений. Новое поколение говорит, что рок-н-ролл умер, а рок-н-ролльщики говорят, что электроника - это мертвая музыка, неживые сэмплы и так далее. Но, как говорится, можно и из стука сделать музыкальный ряд, просто разложить тональности по фактуре - и можно творить. Но кто-то не воспринимает это нормально. У людей разные подходы к творчеству.

Я для себя нашел подтверждение тому, что рок-н-ролл мертв. Бывшие рок-н-роллщики DEADУШКИ (они играли в группах НОМ, СТРАННЫЕ ИГРЫ, ИГРЫ) подтвердили мои предположения о том, что ничего нового в рок-музыке теперь сделать невозможно. Сейчас они играют электронную музыку, и им очень нравится, творческие возможности там очень большие. В рок-н-ролле сейчас ничего нового придумать нельзя, можно где-то что-то изменить, подправить, попробывать подыграть так и сяк. Те, кто продолжает играть рок, они уже чувствуют, что никуда им не деться.

- Что теперь представляет из себя "Арт-Клиника"?

- Поскольку мы заявили себя еще как и о галерее, у нас запланированы различные выставки. Экспозиция Пухинника, он костюмер-дизайнер авангардный, вписывается очень удачно в нашу концепцию. Мы хотим, чтобы человек приходил сюда не только посмотреть, но и чтобы он мог что-то интересное приобрести. Все неординарные люди, которые могут делать что-то необычное и хотят быть ни на кого не похожими, они должны прийти к нам. В глобальных планах здесь будут не только какие-то предметы одежды, но и всевозможные сувениры необычные, чтобы, если человек задумал подарить кому-нибудь или себе какую-нибудь штучку невиданную и неслыханную, он вспомнил о "Другой культуре" и приехал сюда порадоваться и порадовать других. Это программа-максимум.

Музыку мы имеем возможность представить эксклюзивно. Та же Экзотика, лейбл московский, мы единственные в Питере имеем возможность его предложить. Всевозможные вещи - шумовые питерские и японские или еще какие-то продаются только у нас. Они выпускаются в мире по восемьдесят экземпляров, и мы имеем возможность их поставить. Поэтому с музыкой у нас все в порядке. Пытаемся книги и видео такого же плана и уровня подтянуть. Но это уже более популярные вещи, они есть не только у нас. Но мы надеемся, что когда-нибудь мы сможем помочь кому-то, кто нам понравится, и оттиражировать что-то в небольшом количество. Это уже, конечно, фантастика, но надеемся, что и это когда-нибудь получится. Может быть, и писательские начинания поддержим. Необязательно молодого какого-то автора. Может, кто-то решит свои экспериментальные записки опубликовать. Примерно такая тенденция развития.

Татьяна ТАРАСОВА

© 2005 музыкальная газета