статья


Новае Неба
Не хочешь работать - иди в рок-музыку!

mg91701.jpg (9285 bytes)

- Как Кася Камоцкая относится к рок-вокалистке Касе Камоцкой?

- Ха-ха-ха... Я считаю, что не имею морального права отвечать на этот вопрос... Если серьезно, я, естественно, знаю, что у меня слабый вокал и узкий диапазон, и как к вокалистке я к себе отношусь плохо. Но вокал я не считаю главным в роке. На сцене главное - это личность: или группа, как личность, либо человек как личность. И тогда уже можно хоть говорить шепотом. А можно петь замечательнейшим сопрано и быть неинтересной. Человеку-зрителю интересно увидеть на сцене Человека, а не берущую три октавы серость... Я пробовала себе поставить голос, но потом мне стало все настолько неинтересно, я представила себя на концерте думающей о том, как я пою... Я сначала была такой зашуганной - ты фальшивишь! - а когда зашуганность прошла, я фальшивить и перестала!

Не представляю, как можно стоять на сцене и не быть вокалисткой, я бы так не смогла. (Смеется. Смеху вообще в интервью было много, как много было и... грусти, наверное. - О'К)! Все же смотрят на вокалиста, а ты тут стоишь, лабаешь лучше всех, а на тебя ноль внимания! Но хуже всего барабанщику, он почти никогда не виден из зала. Какого черта тогда на сцену выходить?!

- А бас-гитару тебе не хотелось в руки взять?

- О! Хотелось, это был мой любимый инструмент, но я поняла, что не смогу играть в одном ритме, а петь в другом. Я пробовала. Еще когда мы играли с Юриком Левковым (бас-гитарист Н.Р.М.), я требовала, чтобы мне дали уроки игры, все такое. Но, если честно, она (гитара. - О'К) страшно тяжелая, а во-вторых, с ней у меня как-то все медленнее получалось, чем было надо.

- Тебя никогда не сравнивали с Настей Полевой?

- Н-нет. К сожалению, я плохо знаю русский рок-н-ролл, хотя, конечно, Настю слышала. Я не знаю, по-моему, тут никаких оснований для сравнения. А у тебя есть?

- Я исхожу из того, что у нее голос тоже не слишком сильный...

- Если брать этот параметр, то меня можно сравнивать с большей частью женщин, поющих рок и попсу...

- ...потом еще и ты и она держитесь на сцене достаточно статично...

- Я бы хотела, чтобы зритель не смотрел на то, как я дергаюсь, а чтобы он послушал, о чем я пою.

- А, прости, пожалуйста, глядя на совсем молоденьких девчонок, ту же Машу Макарову, неужели не хочется попрыгать, побеситься?..

- Прошло время такой непосредственности, наступило время "посредственности"... Я никогда не прыгала на сцене. У каждого свой... даже не имидж, а характер, так назовем. В жизни я веселый человек, как ты сам заметил, более шебутной и так далее, а со сцены я отчего-то пою серьезные, грустные песни, никак не могу понять, почему так получается! Наверное, одно компенсирует другое.

- Дженис Джоплин тебе нравится?

- Да, но это очень тяжелая музыка, очень надрывная. Есть группы, которые я слушаю... с опаской, что ли. Вот DOORS и Джоплин - из их числа. Очень они меня нагружают, очень нервная музыка, как... русская душа. Мне близко более сдержанное выражение чувств. Не знаю, с чем это связано, может, с ментальностью белорусского народа, но я пугаюсь музыки, которая... суицидальна...

- Но в последних твоих песнях энергетика-то прет жесточайшая!

- Жизнь наша такая. На последних выступлениях НОВАГА НЕБА, да, я уже начинаю там что-то орать, но это какой-то, наверное, вынужденный шаг доведенного до какой-то точки человека. Знаешь, та же Джоплин, тот же Моррисон, Кобэйн - они из-за себя мучились, а тут, блин, вокруг такое, что даже самый спокойный человек начинает орать диким ором!

- Мне как раз нравится такой твой... образ. Я до сих пор пребываю в недоумении, как же жестоко обошлись на "Рок-коронации" с твоей песней "Цэпелiны", ставшей, по моему мнению, по мнению многих и многих людей, с которыми я общаюсь, лучшей рок-песней прошлого года, никак не отмеченной на награждении. Эта песня как раз доказывает искренность НАСТОЯЩЕГО рока: твой немного отстраненный, переживающий вокал, жесткая гитарная музыка плюс вдруг... виолончель и компьютерные сэмплы! Нельзя, не любя эту музыку, так все продумать, чтобы слушателя настолько зацепило, что лично я всегда просто очень неуютно себя ощущаю, слыша "Цэпелiны".

- Рок-н-ролл, настоящий рок-н-ролл, ты прав, - это очень искренняя вещь, где ничего продумать нельзя. Например, я очень была расстроена энэрэмовской "Песьняй пра каханьне"; честно, я очень люблю эту группу, но... у людей, быть может, сейчас вот такая е-п-р-с-т жизнь, а я хочу, чтобы они про партизан спели в очередной раз.

Я тоже очень люблю песню "Цэпелiны". Первый раз мы ее спели в Могилеве на фестивале, люди ее не знали, и мне Шлема (известный белорусский звукорежиссер. - О'К), который был в это время на улице (фестиваль "Магутны Божа" проводился на открытом воздухе) рассказал, что было ощущение, что все уже знают слова... А насчет того, что она была недооценена... Понимаешь, можно, конечно, стебаться, что мне все пофиг, но, с другой стороны, когда мы сделали на нее клип с Володей Маркевичем, я подумала: если он займет первое место, значит, мы сделали что-то неправильно... И... тешу себя иллюзией, что НОВАЕ НЕБА и впредь будет оставаться элитарной группой.

- Во как! А что это такое?!

- Это та группа, под которую не визжат и которую слушают, на которую не приходят посмотреть, в каких я там ботинках, блин, а приходят послушать песню. Пока, слава Богу, мне удавалось "заставлять" публику слушать меня. И я рада, что белорусская публика разделилась, что называется, по коллективам. Есть вещи, которые я не хочу видеть на своих концертах, которые мне неприятны. Был такой концерт в парке Челюскинцев - "Рок па вакацыях", - когда народ кричал "П...ц гопоте!"; в таком случае, если вы так себя ведете, то вы и есть та самая гопота. Я не хочу, чтобы у меня была такая публика.

Конечно, это глупо - быть элитарным исполнителем, и для рока это невозможно и не надо. Но конкретно в этой стране мне хотелось бы оставаться элитарной.

- А ты бы пустилась в пляс под элитарную группу?

- Да, с радостью! Ты считаешь, что это кощунство? Танцевать, двигаться, кричать - это все нормальные проявления на концерте...

- Как же тебя в этот момент будут слушать?

- Они уже и так знают, о чем я пою. Не надо стоять, открыв рот, и слушать, это не тот жанр, но... все рано хотелось бы, чтобы слышали.

- Клипом на "Цэпелiны" ты довольна?

- Да, я считаю, что он очень хорошо выдержан стилистически, он не испортил песню и не иллюстрировал ее, а создал еще большее настроение. Честно говоря, фонограмма песни ужасная, ее слушать просто невозможно (в новом альбоме песня зазвучит по-другому), но в клипе не чувствуется, что фонограмма плоха, в нем есть характер. На мой взгляд, клипмейкерство - очень сложное искусство; помимо самого умения снимать клипы, здесь нужно еще уметь вникнуть в суть искусства иного, песенного, и не переиначить его, а что-то в нем подчеркнуть.

Идею клипа предложил Владимир Маркевич, его режиссер... Кстати, я всегда очень пользуюсь мужчинами - я никогда гитару, к примеру, не настраиваю, и в клип я тоже не лезла. Зато, понимаешь, он сделал - он и отвечает. Он не будет говорить: ой, там Камоцкая заставила меня тут поменять, а так было бы классно. Нет, милый, пожалуйста, делай сам. То же самое, кстати, с аранжировками. Я считаю, раз человек взялся что-то сделать, то потом вся ответственность и все лавры принадлежат ему.

- ...О чем песня... "Цэпелiны"?

- ...Э-э-э... не знаю я. Это Михалу задавай вопрос (Михал Анемподистов, автор слов песни. - О'К)... Что значит, о чем песня? О чем - это когда песня совсем сюжетная. А тут сюжет в том, что вот они медленно летят... Песня в большей степени о холоде, об одиночестве, о лицах, которые покрыты тонкой коркой льда, - вот об этом, о том, как страшно: а есть ли что внизу? Может, вообще нету ничего...

- Ты чем руководствуешься, когда выбираешь тексты для своих песен? Строчка ли тебя цепляет или общее настроение?

- Вряд ли строчка, скорее именно настроение. Строчку можно переделать: слава Богу, все поэты, с которыми я работаю, всегда идут мне навстречу; даже Сыс или Глобус - великие мэтры белорусской литературы - никогда не были против, когда я говорила, что вот это слово я не могу спеть (есть несколько таких слов, не знаю, почему, вроде бы обычнейшие слова).

У текстов должны быть длинные строчки... Понимаешь, когда я еще занималась бардовской песней, то, воспитанная в школе на белорусской литературе, - все эти лапти, вот моя деревня и так далее... меня настолько поразило (а я человек в третьем поколении городской), что возможна и есть другая белорусская поэзия, и первые свои песни я сознательно делала "антидеревенскими". Потом уже, слава Богу, "процесс пошел" и в Беларуси, когда появилась молодая белорусская литература, совершенно городская, воспитанная на других поэтах и писателях, на мировой литературе.

Правда, сейчас я очень страдаю, что нету современной хорошей поэзии. Время опять вернулось не то. Тексты, которые мне приносят, - они или революционные, или это такой смур, что дальше некуда, а нормального ничего нет. Жаль!

- А ты сама знаешь, о чем сейчас надо писать? Как можно определить, что в это время писать следует об этом, в то - о том?

- Вот именно, что невозможно. Можно писать тексты на заказ, оды... Я не знаю, о чем сейчас нужно писать, я сама в растерянности: вроде бы плакать уже хватит, а призывать куда-то - это в принципе дело не мое... Наверное, все же призывать остается...

- С чем связано то, что группа НОВАЕ НЕБА поменяла свое звучание?

- С музыкантами, с которыми я играю. Не могу сказать, что я специально решила, что буду играть тяжелую музыку. От музыкантов это зависит. В первую очередь от Славы Кореня, который сегодня звучит достаточно тяжело в обеих группах, от Леши Павловича, нашего басиста, игравшего с ТОРНАДО. Да все они... какие-то "тяжелые", тот же барабанщик Александр Быков, "Ганс". Выбивается как-то только Юля Глушицкая, виолончелистка, с которой мы сейчас, к сожалению, сотрудничаем очень мало, за что она на меня обижается: бросила я ее, мол. Но Юля много гастролирует, и без нее наши аранжировки стали настолько заполнены, что что-то такое быстро на халяву втиснуть не удается, надо песню писать с нуля, всем сообща. Но я надеюсь все-таки, что она лето отъездит, и мы снова будем вместе. Мы пытаемся и что-то такое помурлыкать, однако Ганс, например, совершенно не может свинговать, хотя барабанщик он просто замечательный, но тут вот что-то сидит в нем такое, что надо колбасить и все! Но и сами музыканты, видимо, чувствуют, что время сейчас такое, немурлыкающее...

- Я так понял, что в настоящий момент состав группы НОВАЕ НЕБА сформирован...

- Да, безусловно. Я очень рада, что наконец-то после моего прекращения работы с музыкантами Н.Р.М., группа стала действовать как единый организм, где между людьми существуют очень теплые отношения, что лично мне приятно, потому что я считаю, что если играть вместе и при этом не любить тех, с кем играешь, не быть с ними дружен, это невозможно. Это было бы возможно, если бы я знала, кому какую партию играть. А откуда ж я это знаю? Значит, надо чувствовать песню вместе.

- Ты не думала записать песню с твоим вокалом и вокалом Кореня?

- Нет, ни в коем случае! Мне легче будет с Вольским спеть или с Войтюшкевичем, чем с Коренем! Это такой человек...

- Че-то я в последнее время обеспокоен судьбой Пита Павлова...

- Боже ты мой! Не бойся, все с ним в порядке, я его видела вчера!

- ...как он распределяет свои силы между Н.Р.М., КРЫВI и Шедько. Корень не собирается ли снова распустить УЛIС?

- Если у УЛIСА дела пойдут в гору, начнутся шальные турне и так далее и тому подобное, что ж, тогда и будем думать чего-нибудь, в очередной раз изменимся.

- К тому клоню, что не хочется ли тебе взять в группу музыкантов, не связанных обязательствами по отношению к другим командам?

- Я тебе хочу сказать: музыкантов, как и любимых, не выбирают. Выбирают те, кто ищет себе сессионных музыкантов, а в остальных случаях - как получается, так и получается. Это первое. Во-вторых, мне будет сложно работать, к примеру, с совершенно молодым гитаристом, потому что все-таки мышление у нас разное, именно музыкальное мышление. И еще такая вещь: каждый молодой человек хочет самоутвердиться, он в любом случае будет гнуть свою линию, а в группе своей линии нет, есть общая линия. Поэтому мне радостно, что тот же Леша играл раньше с УЛIСОМ, где у них там были страшные ссоры на репетициях, когда он говорил Кореню: перестань, так никто уже не играет, а в НОВЫМ НЕБЕ он ведет себя совершенно иначе. Видно, Слава ему доходчиво объяснил, что весь мир играет и не так, как думает Леша.

- Хорошо, а опытные люди чем тебя не устраивают?

- Потому что я не могу дать им никаких гарантий постоянных выступлений и постоянного заработка. У меня нет зарплаты, нет гарантированных заграничных гастролей с огромными гонорарами и так далее. Будь все так, то можно было бы взять и флейту, еще чего-нибудь... Но такой возможности нет. Второе: все музыканты, которые, так скажем, не молоды, либо уже играют в группах или занимаются чем-то своим, совсем другим. В Беларуси рок-н-ролл настолько неблагодарное дело, что в нем остаются только фанаты, а раз они фанаты, то у них есть уже группы.

- Ты не считаешь, что Корень и НОВАМУ НЕБУ, и Н.Р.М. прививает свое... слышание и извлечение звука? (Во как сказал!) Не считаешь?

- Саунд ты имеешь в виду? А это не улисовский саунд. Если ты помнишь, то раньше у УЛICА звук был другим...

- ...Я говорю про УЛIС последних годов...

- Выбор Н.Р.М. Славы в качестве своего саундпродюсера - это их выбор. Я, например, не знаю, как это все должно звучать, и, поставив рядом УЛIС и НОВАЕ НЕБА, можно услышать разницу.

- Разница с течением времени может все уменьшаться и уменьшаться...

- Повторю... специально для тебя: если бы я знала, что мне надо, тогда бы я "выступала", а так что я могу сказать... Ничего не могу сказать. Я могу только радоваться тому, как сейчас я звучу... Н.Р.М., конечно, лучше бы было взять другого звукорежиссера. Если честно сказать. Потому что, да, Слава конкретно гнет свою линию. Но это их дело... В НОВЫМ НЕБЕ Корень оказывает влияние только на свою гитару: я приношу свою мелодию с текстом, и вместе мы аранжируем. Может меняться гармония, все что угодно, но Слава никогда не будет кричать, что тут нужно играть медленнее, тут, наоборот, нет. Он не то что не ввязывается, а просто считает: раз песня принесена, надо ее делать.

...Чем еще хороши музыканты НОВАГА НЕБА: у них есть дело жизни, где они качают права и рвут на себе рубаху, а здесь они просто помогают. А когда рубаху не рвешь, то все и получается более легко, в этом есть свой шарм и большой плюс.

- Обрисуй мне, пожалуйста, группу НОВАЕ НЕБА как... некий... мини... трудовой коллектив!

- Кто по хозяйству у нас ведает? Я. Стараюсь дать возможность заработать. Может, это и не по рок-н-ролльному звучит, но, да, музыканты считают рок своей работай, любимой и единственной. А приработком у Ганса, скажем, служит его занятость ночью на заводе; Леша где-то на фирме высиживает. Зарабатывают на еду.

Стараемся как можно чаще репетировать, на одной репетиционной точке с УЛIСОМ и Н.Р.М., делим ее как возможно: мы долгое время ничего не делали - настроения не было, материала, ничего не шло, все одно к одному. (Прошлый альбом НОВАГА НЕБА вышел почти три года назад). Притусовывались, притирались друг к другу. Сейчас поэтому хочется сделать как можно больше всего, не тратить зря время.

- А почему альбом-то не вышел в прошлом году?

- На то есть много причин; возможности не было его записать... Честно говоря, отсутствовал готовый материал. Это раньше у нас был халявный подход ко многому (и к записи тоже), а сегодня у нас настолько выверены аранжировки, что надо песни уж записать - так записать. Так чего гнать, подумала я, что случится такого? Ну поучаствуем в "Рок-коронации" и что? Чего гнать? Потому даже сегодня никто не торопится: если так долго молчали, то нужно уж сейчас сказать что-то хорошее и веское. Думаю, что в мае альбом выйдет. Будет презентация, хочется снять клип - был уже разговор с Володей Маркевичем, - но по БТ он вряд ли будет показываться. Не из-за того, что в нем что-то такое революционное, просто у меня все песни такие... Такие...

- ...неформатные...

- Неформатные, да! А-а... все равно сниму.

- На-зы-ва-ет-ся аль-бом...

- "Цэпелiны".

- "Цэпелiны"!..

- "Цэпелiны", да, решила назвать. Не хочется так оставлять эту песню, она нигде не издавалась, мы ее сейчас и перепишем... Двенадцать песен. Три обработки старых песен, которые тоже не были изданы, - "Залатыя краты", "Ластаука" и "Котка".

По звуку альбом будет тяжелым, с сильной загрузкой: от лиризма ничего не осталось - улетела бедненькая "белая лебядзь"... Кстати... о "Белай лебядзi". Ее делал со мной Дмитрий Войтюшкевич, я бы до такого одна сама не дошла! Тоже только принесла мелодию и текст, просто спела на кухне, а Димочка - он такой человек очень... тоже работоспособный, целенаправленный, слов на ветер не бросающий. Он попер, сделал всю аранжировку, заставил меня ее записать и... я поняла: с Войтюшкевичем я работать не смогу - такой уже идет нажим, что... Была еще одна задума с ним на несколько проектиков, но после "Лебядзi" я поняла, что больше не вынесу, сорвусь: не могу, когда на меня нажимают, хочется сразу назло сделать. Понимаю, что это глупо, но... вредный характер...

- Ты ведь начинала как... бардесса? Есть такое слово?

- Наверное.

- Почему ушла в рок?

- Там веселее. Я, кстати, до сих пор выступаю под гитару. Но я сейчас мало знаю нынешних бардов, знаю только... как сказать... старых - Дмитрия Бартосика, Андрея Мельникова. Барды у нас не перевелись, они есть, есть слушатель, но это совершенно другое. Мне хотелось больше активности, отвяза какого-то, чего на бардовском концерте не сделаешь. Там можно поговорить, есть свой шарм... Я, кстати, заметила, что в последнее время стала больше разговаривать на сцене. Рок-музыка - это ощущение свободы. Когда я работала в университете социологом, замечательно все было: надо было приходить на работу два раза в неделю - во вторник и четверг. Начальник лаборатории был настолько гуманным, что в понедельник не заставлял выходить, понимал, что тяжело. Раз в месяц была летучка... не летучка... ну... сходка. И пела я бардовскую песню, было все нормально, а только, блин, перешла в рок - поняла, что не могу, не могу сидеть на этих собраниях, меня все время коротило, все время хотелось что-нибудь вставить, что-нибудь сказать. Пришлось расстаться с такой замечательной работой, где вообще ничего не надо было делать! Я не могу терпеть над собой начальников!

- В белорусском роке начальники есть?

- Да ну, какие начальники, кто кому указ?! Знаешь, мне так смешно слышать, когда начинают говорить, что старые группы не пропускают молодежь... Ребята, идите! Легче всего сказать, что все сцены заполонили. Все мы в одном и том же дерьме, надо просто делать что-то!

- Вам-то хорошо, у вас есть имя. А нет чтобы за ручку кого-нибудь взять, помочь...

- Было бы кого, - наверное, помогли бы... А что имя? Меня спрашивают: вы чувствуете себя звездой? Что за ерунда, какой звездой? В этой стране? Глупость какая. Звезды на "мерседесах" ездят и на стадионах играют... Только после этого рок кончается... Зато есть "Мерседес".

- Я представляю себе Лявона Вольского в шестисотом "Мерседесе", Пита в "Джипе"... С другой стороны, кто бы мог себе представить в семидесятые Макаревича в девяностых на "Джипе"?

- Да, согласна с тобой. Но нам это не грозит, на ближайшее десятилетие нам рок-н-ролл обеспечен, так что все классно.

- А ROLLING STONES? У каждого давно по самолету...

- Кто его знает, в западной музыке уже давно нет градаций: рок - не рок. Поэтому и не скажешь: рок - не рок. Опять же в нашем понимании. Мы же не говорим про жанр, а про образ жизни, про жизнь... Поэтому там тоже есть рок, в каких-то подвалах, а все остальное называется шоу-бизнесом.

- ...Сто раз обглоданное и обсмеянное: лучше...

- ...быть голодным и так далее... Я не вижу возможности быть сытой в этой стране, но на сегодняшний день для меня рок - это самое благодарное занятие здесь. И когда я анализирую, что сделано за последние годы после развала Советского Союза, думаю про белорусское "Адраджэнне", могу сказать, что единственное, где они что-то успели сделать, - это белорусский рок-н-ролл. Поэзия загнулась, проза тоже, про политику вообще говорить нечего, с экономикой все ясно, остается только рок-музыка. Те группы, которые возникли тогда, они есть, они популярны, их знают и любят люди. Каких поэтов и политиков знают сейчас? И особенно - любят?

- Раз белорусский рок остался таким островком, то те, кому не безразлично происходящее в Беларуси, стремятся к нему, плывут. А ты, тот, кто правит на этом острове... не боитесь однажды оказаться заложниками населяющих его людей?

- Мне, по-моему, это не грозит. Не знаю, как другим. По-моему, это грозит только одной группе. Если ты подстроился, то через день ты уже стал неинтересен.

- Когда человек начинает верить, что он первый и лучший, будь то в рок-музыке или в политике...

- ...это болезнь, что скажешь?! Но в белорусской музыке таких нет! В политике? Позняк как отец нации? Это глупость. Когда он еще официально баллотировался в президенты, то в интервью по радио Виталику Семашко сказал, что рок-н-ролл - это дьявольская музыка, а секса (повторил известную фразу) у нас нет. В этот момент он для меня умер. Какой же он отец, если секса нет?!

Я никогда не входила в БНФ, ни в какую другую партию. Я считаю, что музыкант не должен входить в какую-либо партию, он должен быть свободен от партийной дисциплины и не должен подписываться ни под какими бы то ни было воззваниями и документами из-за партийного долга. Я могу подписаться под тем, с чем согласна моя совесть... А про Зенона Станиславовича я могу сказать одно: это политический труп.

- Не будем про политиков, ну их всех. Чем ты сейчас еще занимаешься, кроме рок-музыки?

- Если серьезно, то ничем. Немного журналистикой: делаю для пятой программы польского радио передачу про белорусский рок. Поскольку эта программа авторская, то, уж извините, я полагаюсь только на свой вкус. Ставлю те песни, которые написаны на земле Беларуси вне зависимости от языка, на котором они написаны. Не ставлю откровенной попсы, совсем мало - бардовскую песню. К сожалению, передача выходит на коротких волнах, и я ее никогда не слышу. Раньше работала на минском FM-радио "101.2", тогда это была большая программа, даже две. Пробовала работать на "Мире", но пока программу прикрыли, хотя есть возможность того, что она возобновится.

Я окончила истфак, и, в принципе, профессии у меня в руках нет. Поэтому я не знаю, чем еще мне заниматься.

- А почему истфак?

- Честно скажу, выбирала я себе институт так: куда бы пойти учиться, чтобы не учиться. Я никогда не любила историю.

- Нет, ну я понимаю, когда парень идет в абы какой институт - лишь бы в армию не забрали...

- А что - работать хорошо?

- ... ... ... А-а-а-а-а, ты и работать не хотела?!

- Конечно, нет! Я встала, посмотрела так: ну эти все естественные науки - как начнутся лабораторные, как пойдет полная фигня такая. Журфак. Тоже начнут мучить. То ли дело история. Сложная наука, нет ее практически, переписывается год от года. И пошла на истфак. А там уже заинтересовалась культурологией, даже написала диссертацию про роль национальных традиций в духовной жизни Беларуси. Долго и усиленно писала ее четыре года, ходила в "Ленинку" к девяти часам утра и в десять вечера уходила. Мне, правда, нравилось. А потом решила: а пошло оно все к черту! Поняла, что познание мира - бесконечно. Ты только докапываешься до одного, а оно разветвляется на три проблемы. Ты начинаешь копать каждую из этих трех, а каждая снова делится, и так до бесконечности... И положила я всю эту диссертацию, все эти листочки в миску кошечке. Кстати, тот диплом - участника, который мне дали на фестивале клипов, я, придя домой, сразу положила кошке под хвост. А что? Я просто обиделась за Маркевича, не отметить его было глупо.

- Стало быть, в школе у тебя тяги к какой-нибудь науке, профессии не было?

- Я хотела бы заниматься генетикой, но в год, когда мне надо было поступать, как раз закрыли отделение генетики на биофаке. А в школе я училась довольно-таки легко и ровно, была чуть ли не отличницей, две четверки. В универе тоже чуть ли ни на красный диплом шла. Я еще в школе поняла, что учеба - не как процесс, а как сдача экзаменов, ответ на уроке - это не учеба, а маскарад, шоу. Ты берешь и на себя надеваешь маску сдающего, отвечающего. Все не любили сессии, а мне было очень интересно!

- Петь на гитаре ты начала...

- В классе шестом-седьмом. Наверное, очень хотелось мальчикам нравиться, поэтому я и выучилась играть на гитаре и пела всякие странные песни, которые все пели в таком возрасте. А потом... после школы... потом так получилось, что я вышла замуж в восемнадцать лет - умнейшая девушка, в восемнадцать лет замуж выходить!

- Любовь, видимо, была.

- Любовь была страшная. А так как мой муж был довольно-таки известным бардом, то, наверное, для укрепления семьи он решил спеть со мной дуэтом. Попели мы немножко дуэтом, а потом я подумала: чего это я дуэтом буду петь? Ну-ка я сама. И начала чего-то там думать, придумывать.

- Что-то мы снова от рок-музыки куда-то ушли... Кто тебе интересен из белорусских рок-музыкантов?

- "Дюбеля" мне очень нравятся. Причем в отличие от других мне больше нравится их слушать на компактах и кассетах, и они совершенно мне не интересны в зале. Мне мешают все эти эпатажные моменты: я понимаю, что все они идут от души, это не то, что ломать подпиленную и подготовленную дома гитару, но... я-то их знаю совсем другими. EXIST мне нравится. Очень любила ТОРНАДО... Кто еще?.. Не знаю, сам допиши, через запятую!

- Допишу про группу Н.Р.М.

- Дописывай, про гитары только ничего не пиши! Я на "Двубое" не была, мне Слава рассказывал. А гитары эти у нас стояли в репетиционной полгода, я думала, что они хотят что-то записать с "аутентичным звуком". Оказывается, нет! Их надо было разбить на сцене!

- А потом говорят: какие в Беларуси рок-н-ролльщики бедные...

- Гитары жалко...

Олег КЛИМОВ

© 2005 музыкальная газета