статья


Soy De Aqui
Мачо из Питера

mg82701.jpg (10140 bytes)

Я пришел в питерский клуб "МОЛОКО" слушать какую–то электронную музыку. Хотя такую музыку я не люблю, меня просто пригласили. Перед электронщиками на сцене прыгали какие–то неизвестные люди и пели что–то фанково–рэповое, очень тяжелое и на испанском языке. И пели, честно скажу, здорово. Потом оказалось, что группа SOY DE AQUI (что–то типа МЫ ОТСЮДА) только появилась на свет. У них нет записей, да и программа еще не устоялась. Но зато надо слышать, как они классно поют!

— Ну, начинайте рассказывать о себе. Только фразы типа "Сначала было слово..." меня не устраивают.

Андрей: — На самом деле все началось гораздо проще. Или сложнее. Мы с Димой знаем друг друга уже лет пять. И у нас есть некоторая схожесть музыкальных стилистик —– что–то около тяжелого рока. У меня была рэгги–команда STREET BOYS COMPANY, а у Димы —– команда со сложным названием, которое мне не выговорить. Потом она переименовалась в ОЛИВЬЕ. Мы всегда хотели сыграть вместе, но их вокалист Андрей почему–то был против. И вот в январе этого года нам улыбнулась счастливая звезда. А вокалист очень хорошо знает испанский язык. Я ему сказал: "Андрей, давай делать фанк на испанском!" Я, правда, совсем не знаю испанского.

Дима: — А я потихонечку пытаюсь овладевать. Потому что иногда спрашиваешь о значениях слов, запоминаешь. А вокалисту повезло —– он однажды познакомился с латиноамериканцами и они предложили ему петь. И научили его испанскому, причем даже убрали акцент. Почему–то хотели, чтобы у них русский парень пел.

Андрей: — Мы почти всегда знаем, что значат наши песни. Потом басист ОЛИВЬЕ принес классный рифф и сказал: "Дед, придумай текст." Дед (вокалист, —– Е.К.) нашел текст, немного его изменил. И мы даже эту песенку студийно по случаю записали. А потом мы врубились, что испанский язык в тяжелых версиях звучит гораздо круче английского. Рэп на английском —– подражание РХЧП —– на русском поют все.

Дима: — И вообще, чтобы петь на русском, надо сначала заслужить. Потому что слушать "Я тебя полюбил, ты меня разлюбил" не хочется. Или там "Мы верили, мы, мы!!!" Напиши то же самое на испанском, и зазвучит.

Андрей: — В общем, записали мы песенку. И наш вокалист воспрял духом. Он у нас вообще странный —– когда впадает в депрессию, то ходит весь в черном и становится похожим на Генри Роллинза. А тут воспрял! Потом завертелось, и мы за две недели сделали репертуар. У нас шесть песен на испанском и еще есть старые песни на русском.

Дима: — Только вот у нашего вокалиста манера пения немножко неправильная. Мы хотим ее подправить, а он не хочет. Она для такой музыки не очень подходит. Особенно если петь на русском. А когда он запел на испанском, то очень нас удивил. Рэп на испанском вообще классно звучит.

— Так, давайте разбираться, кто сейчас играет в вашей группе.

Андрей: — Мы играем вчетвером. Дима Зайцев — гитара; я, Андрей Глызин, —– тоже гитара. Кстати, на самом деле моя фамилия Поляков.

Дима: — Просто он когда–то носил очень странную прическу и был похож на Глызина. И одна девушка его так назвала. А потом прилепилось.

Андрей: — Потом у нас играет вокалист Андрей "Дед" Жебуртович или Джебуртович —– у него такая польская фамилия. И Витька Товстопят —– барабанщик. Он еще играет в КАЛИГАРИ.

— Вот еще что интересно. Как испанопоющая группа относится к русскому року?

Дима: — Я никогда его не слушал, не слушаю и не буду слушать. Мне не нравится, когда так исполняют музыку.

Андрей: — Я не понимаю только одного: почему шведская команда АВВА может петь на английском и никто их не трогает, не тыкает в лицо?

— Так я же не против. Я о том, что русский рок собирает стадионы.

Андрей: — Я люблю слушать весь старый рок–клуб. И АЛИСУ, и ДДТ. А новые веяния... 93 год был переломным, после него пошла уже не рок–н–ролльная культура, а слегка приблатненная, кабацкая. Рок —– жестокая музыка профессионализма, а в ней появился кабацкий акцент, и это грустно. Просто я не понимаю, зачем петь так надрывно.

— Но, может быть, для того чтобы заработать деньги и популярность, стоит петь так, как СПЛИН, а не фанк на испанском?

Андрей: — Но тебе же понравилось? Я к року подхожу как к музыке, а не как к методу развлечения. Я не хочу собирать стадионы в ущерб профессионализму. Сейчас много групп, которые в угоду манере поступились профессионализмом. Я знаю, что Дима сыграет гораздо лучше, чем гитарист СПЛИНА. В Питере вообще есть команды, которые замечательно играют и при этом не собирают стадионы. Это не цель. Музыка —– стиль жизни.

— Но ведь есть группа АУКЦЫОН...

Дима: — Без сомнения. Но если бы они начинали сейчас, они бы ничего не добились. На самом деле у нас в группе Глызин —– единственный, который себя так ставит в смысле музыки. Я его как–то спросил: "Вот залетела из–за тебя девушка. Ты ее очень сильно любишь, и она решила рожать. Что ты скажешь ей?" Он мне ответил: "I’m sorry, baby, но у меня только одна любовь —– музыка." Я был удивлен и поражен.

— А как же можно зарабатывать на любви деньги?

Андрей: — Я и не стремлюсь. Для меня действительно есть только одно —– музыка.

Дима: — Да, он не стремится. Он иногда просто потрахаться любит...

— А вам пофиг, с кем выступать на одной площадке? Например, с Шуфутинским.

Андрей: — Я бы не смог.

Дима: — А я бы смог. Просто люди не поймут. У Андрея, кстати, большой опыт выступления по кабакам.

Андрей: — Дима, это, между прочим, не самый хороший опыт. Но там была сплошь иностранная публика. Поэтому я люблю петь на иностранном языке.

Дима: — А вот подойдет к тебе русский мужик, протянет полташку и скажет: "Ну–ка, слабай мне "Во поле березка стояла"... Как нефиг делать.

Андрей: — И что? Потом тебе это все боком выйдет.

Дима: — Поэтому у нас все так и происходит.

Короче, разговор скатился не в то русло. Но мои собеседники не подрались. Мы выпили пивка, и они пошли репетировать. Потому что скоро, очень скоро Питер будет лежать у их ног. Ну, может быть, не весь Питер, но его часть —– точно.

Евгений КОГАН

© 2005 музыкальная газета