статья


Narrator
NARRATOR

mg82502.jpg (12142 bytes)

Об этой группе много писали СМИ различных государств. Но в Беларуси почему–то обходились краткими сообщениями оперативных новостей. Сегодня этот пробел по справедливому решению времени будет заполнен.

Итак, мой "рассказчик" — лидер, вокалист и гитарист интереснейшей ритм–энд–блюз–команды NARRATOR из Гомеля Александр Цыганок.

— Саша, каким был "путь к созданию" NARRATOR? Его идея, направление?

— Трепетно–волнующим и, по правде сказать, не из легких. Мне на рубеже 60–70–х г.г., когда я был еще школьником, очень понравилась музыка CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL и намного больше, чем BEATLES. Я не знал этого стиля, не знал, что это southern (разновидность блюза). В начале 70–х, где–то в 74–ом услышал песню "I Shot Sheriff" E. Clapton. Там по–особенному играли — отрывисто и зыбко, не было плотности. Это было еще интересней, чем то, что принято было называть рок. Еще не было у меня тогда и представления, что это называется funky. Но эта музыка так захватывала. Так, к середине 70–х окончательно сформировалась моя слушательская ориентация. Мне нравилась афро–американская музыка, африканская ритмика, голоса с простуженными тембрами (форсированный вокал). В этой музыке была страстность, искренность, вещи назывались своими именами. Кроме того, от нее веяло каким–то теплом, романтическими мечтами о дальних краях. Это укладывалось в фильм "Хижина дяди Тома". Песня "Иерихон" из этого фильма — мое подсознание на всю жизнь. К сожалению, тогда единомышленников не было долго, т.к. пространство было охвачено битломанией, цеппелиноманией, дискоманией, в конце концов. Меня взяли в группу, которая играла jazz–rock. Такой big–band, в котором играло 22 человека (!). МОЛОДОСТЬ ПЛАНЕТЫ. Это был 76 год. Многие из того самого биг–бэнда заняли свои места в ресторанах Восточного Бронкса, Бруклина, Кони–Айленда и побережья Красного моря. Оставшееся в 78 году развалилось, но, однако, мне удалось создать группу из четырех человек, игравших фанк. Мы ориентировались на музыку Jeff Beck, Eric Clapton, J. Garcia (GRATEFUL DEAD), но старались как могли играть синкопирование. Говоря о составе, нужно заметить — там были замечательные люди: Володя Игнатьев — соло–гитара, Юрий Соломенко (впоследствии гр. ГРАНИТ — тогда самый крутой в республике), Игорь Курашов — барабаны и я, который пел и играл на гитаре. Там была востребована "музыка разривкова", как говорят поляки. Мы назывались ГОНГ и просуществовали до 1980 года. Затем была армия, где я встретился с настоящим музыкантом Владимиром Клименко (ныне директор Art–студии в Мозыре).

Сразу начали играть в одном ансамбле, играли ту же синкопированную музыку. Но Клименко тащил к хард–року, а я — в сторону ритм–энд–блюза. В 1982 году уже дома я попробовал себя в арт–роке. Это была группа Олега Скрипкина. Мы выступали довольно удачно, но арт–рок мне показался слишком академичным и несколько чужим. Я ушел. Потом была пауза. Я руководил подростковыми группами, но не играл. В 1992 году на базе одного училища проводилась акция рок–музыкантов, и я был там. Мои знакомые Толик Васенда, ныне звукооператор фестиваля "Славянский базар", и Андрей Митько (гр. АРТЕЛЬ) предложили сыграть с одним парнем, которого все называли "Музыкант" (Александр Ураков, ныне гитарист GODS TOWER), мы с ним играли "Колыбельную Клары" экспромтом, и я пришел в восторг от того, как он это делал. Решение было принято мгновенно: взяться за гитару и играть! В 93 году я привлек музыкантов Алексея Ходоновича — на барабаны, Алексея Зайцева — на бас, Александра Тулая — на клавиши (ныне член Союза композиторов), трех человек на бэк–вокал (в музыке soul и ритм–энд–блюз это желательно). Сразу был концерт в Доме учителя — "Блюз для одиноких людей", затем был еще один концерт "Ностальгия по рок–н–роллу". Название у нас было англо–белорусское AMAL FIRM. Это была сессионная группа, т.к. сказывалась дифференцированность интересов. Александр Ураков после двух концертов ушел в GODS TOWER, поменялся клавишник. Пришел вместо Гулая Владимир Грамма — музыкант джаз–рокового толка. В этом составе в 94 году участвовали в фестивале "Next Stop New Life", а также в "Арт–сессия–94" в Гомеле. Затем наступил штиль. К тому времени группа называлась КОФЕЙНЫЕ РАЗГОВОРЩИКИ в честь одного местного бара, где собирается богемная публика и ведет чисто богемные разговоры.

— NARRATOR достаточно хорошо известен в определенных кругах как музыкантов, так и блюзовой аудитории, но для широких масс он как бы в тени.

— Все достаточно просто. Итак, в течение осени и зимы 94–95 г.г. мы записали аудиокассету и отправили ее на рассмотрение на фестиваль "St. Aman Rock Cavibre" во Франции. С большим шоком мы восприняли ответ оттуда "Yes" и начали подготовку. На гитару был приглашен Виктор Иванов, игравший в довольно известном коллективе УЗОРЫ. В связи с фестом название было переведено на английский COFFEE NARRATORS. В августе 95 года приехали из Франции совершенно опустошенными — это был первый "ближний бой" с развитым капитализмом, а мы были не совсем готовы.

Выступили удачно, но выложились окончательно, поэтому пришлось временно распуститься. Зайцев поступил в университет культуры. Бек–вокалистки тоже переехали в Минск, за исключением Елены Багиян, которая является неплохой певицей ритм/блюз, но очень непростым человеком. Она впоследствии, к сожалению, покинула состав.

Уже осенью я кинулся собирать новых музыкантов. Мне удалось "поднять с дивана" Сергея Черкашина (более 20 лет стажа на барабанах), великолепного джазмэна Валерия Кобызева — гитариста. На бас пришел молодой одаренный и очень модный парень Дмитрий с очень "скромной" фамилией — Великий. В этом составе записали demo и дали несколько концертов: "It`s a Difficult World" (96 г.), весной участвовали в фестивале "Арт–сессия–96", где познакомились с музыкантами из Великобритании — гр. DAWN TREADERS, которые играли "вудстокскую" музыку в стиле THE WHO. Общение с ними способствовало некоей "вудстокской" ориентации и у нас. Тогда же в группу пришел Рома Козырев — новый клавишник, студент музыкального училища, великолепный пианист, и мы окончательно перешли к музыке ритм–энд–блюз, но исключительно в "черном" варианте. В августе 96 года Валерий Кобызев оставил группу и вернулся Виктор Иванов. Нас пригласили Геннадий Стариков и Алексей Козловский принять участие в минском фестивале блюза. К тому времени мы назывались NARRATORS, но минчане, не заметив окончание "s", вписали нас как NARRATOR. На фестивале выступили ничего так, и нас пригласили на следующий фестиваль накануне Рождества в Минск. К тому времени в NARRATOR пришла петь Джинни Ронга (уроженка Кении) — это придало колорит нашему выступлению в песне "Колыбельная Бродвея". Женька (Джинни) органично вписалась с ее характерным экзотическим тембром голоса. Но перед этим уехал за границу Сергей Черкашин, а на соло–гитару пришел ex–ГРАНИТ Дмитрий Головин, но он скорее роковый, чем блюзовый гитарист. Прошел фестиваль, и мы опять притихли до июня прошлого года. Были клубные выступления у Геннадия Старикова, концерты в Гомеле, замена барабанщика на Тимура Калашникова. Состав определился окончательно: Роман Козырев — клавиши, Д. Великий — бас, я — гитара, вокал, губная гармошка — Юра Мирошниченко. Мы были приглашены на фестиваль "Make Blues Not War" в Киеве и были приятно удивлены тому, что наряду с минчанами BROS. IN BLUES выступали с такими китами своего дела, как Мик Тэйлор — ex–ROLLING STONES.

— Насколько известно, Мик Тэйлор сам был очень удивлен манерой пения вокалиста NARRATOR. А черный басист Тэйлора в момент выступления вашего непрерывно выбегал посмотреть, кто поет. Он не мог поверить, что у белого парня "черный" голос.

— Мы были польщены этим, но вели себя достаточно скромно. В Киеве мы познакомились с Николаем Арутюновым из ЛИГИ БЛЮЗА. От него получили приглашение поиграть в ряде ночных блюзовых клубов Москвы в декабре. В Москве, вопреки всем опасениям, выступили хорошо. Отношение публики великолепное. Клубы там соответствуют своему значению — нет случайных людей, нет ширпотребческой кабатчины. Клуб там имеет статус театра (для сравнения: наши клубы — это рестораны исключительно). Менеджеры, даже если это американцы, относятся к музыкантам с пониманием и заботой. Например, John, менеджер клуба "B.B.King", очень серьезен в делах, соблюдает режим громкости звука, при этом сам не дилетант в музыке (в отличие от администратора любого нашего клуба). Довелось также увидеть блистательного музыканта Левона Ламидзе, равного в блюзе которому у нас нет вообще.

— Блюзовый Минск и блюзовая Москва. Как можно выразить это одной фразой?

— Минск — это Леонид Веренич, Москва — Левон Ламидзе. Сожалеем, что не удалось выступить в Минске 1 марта на "Spring Blues Session" из–за моей болезни. Но все впереди. Сейчас в NARRATOR вернулся А. Ходанович из первого состава, и, если все будет нормально, появится новая бэк–вокалистка африканского происхождения.

— Как ты относишься к финансовой стороне музыки?

— К деньгам я не отношусь. Инициатива направлена на достижение каких–то духовных ценностей. Это часто вредит, но это сущность?.. А еще я обожаю жаркие страны — тропики, чтобы на Самоа где–нибудь среди плеска волн, ветра, зелени пальм, хотя это — сны.

Ценю одержимых людей. Рад, что нашел таковых в Минске. В Гомеле их очень мало, хотя там очень благодатная почва. Еще люблю заброшенные уголки мира, ненавижу мегаполисы, парижскую или московскую толчею. Нравятся черные, не нравятся пресные нордики. Кроме музыки на свете есть еще одна интересная вещь — это женщина. Для нее очень хорошо сочиняется и поется. Не нравятся "звезды" типа М. Монро. Нравятся Наоми Кэмпбелл, Тина Тернер. Это подсознательно. Это моя сущность.

Игорь БУБЕННИКОВ

© 2005 музыкальная газета