статья


Кали Юга
время, в которое мы живем — эпоха "Кали–Юги",

mg82305a.jpg (11145 bytes) В 1996 году на фестивале "Рок–университет–96" гран–при получила мало кому в то время известная, но достойная его команда. Вскоре название КАЛИ ЮГА было на слуху, наверное, у каждого, кто интересуется музыкальной жизнью Минска и вообще Беларуси. Музыканты старые тогда, в 96–м, согласно кивали головами: "Да, КАЛИ ЮГА давно пора выползать. Этого и следовало ожидать..."

Фактически годом зарождения КЮ можно считать 1992 г. С 1994–го ребята стали играть в электричестве и появляться в различных клубах, на фестивалях и т.п. В 1997 году гран–при, полученное на "Рок–университете–96", наконец стало осязаемым, материальным. Любой желающий мог потрогать его руками — такая маленькая коробочка, а внутри — кассета с альбомом "Дороги" теперь уже довольно популярной КЮ. И с той поры находится все больше и больше людей, которым лирическая, навеянная лютнями средневековых менестрелей, и в то же время глубоко осмысленная музыка этой группы становится близкой, понятной и родной. Сегодня мы знакомимся с КЮ поближе.

Ярко выраженного лидера, по словам участников КЮ, в группе нет. Идейный лидер — Юрий Горячко — объяснил это так:

Ю.: Да, как бы идейный лидер — это я. Лидеров может быть несколько, просто хорошо, если эти люди — лидеры в своем пространстве: один — в плане администрации, второй — идейный, третий — организационный и т.д.

Ну что ж, в таком случае, думаю, интересно было бы поговорить с каждым из участников. Причем с глазу на глаз. Эти маленькие откровения, возможно, будут сюрпризом не только для вас, но и для самой КЮ.

Юрий Горячко: Мое имя — Альберио, я — птица, летящая с гор...

Вокал, акустическая гитара, тексты, музыка. Была у Юры такая старая песня про птицу Альберио. С тех пор нет–нет да и называют его так. По–арабски это означает "голова птицы".

— КЮ для тебя — способ самовыражения, самоутверждения, работа, хобби, привычка, просто друзья или что–то еще?

Ю.: Все, что ты перечислила, плюс еще и способ самопознания. Все эти вещи определяют одно целое, то, что и держит в музыке, благодаря чему она становится интересной. Что–то важно больше или меньше, но каждое — по–своему. А если бы не было чего–то одного из этого набора, наверное, в целом терялся бы смысл, чего–то не хватало.

Когда все начиналось, естественно, это было лично мое, и важнее всего было самопознание. Это остается и до сих пор. Иногда открываешь в себе что–то такое, что странно становится. Еще — самовыражение, сброс энергии. Разные люди по–разному это делают — кто–то напивается, кто–то лепит скульптуры или рисует. А я пишу песни.

— И самовыражения для тебя достаточно? Чего вообще ты хочешь добиться? Или хватит того, что ты просто играешь?

Ю.: Дело в том, что человеку всегда хочется большего, на какой ступеньке бы ты ни находился. Но говорить о чем–то, мечтать я бы даже не хотел.

— Я для себя разделяю понятия "мечта" и "цель". Они иногда взаимозаменяемы, трансформируются друг в друга. Так для тебя будущее КЮ — мечта? Ты об этом не думаешь?

Ю.: Дело в том, что я для себя целей не ставлю. Может быть, в целом для группы — да. Допустим, добиться признания или что–то еще. Чтобы это было кому–то нужно — ведь, по сути, ситуация в Беларуси сейчас такова, что то, чем мы занимаемся, никому не надо. Вообще положение, которое есть сейчас, меня в чем–то устраивает, в чем–то — нет, но хорошо уже, что в чем–то оно менее устраивает. Мне нравится заниматься этим делом, и я не думаю его бросать. Пока.

— От аналогий, особенно в музыке, никуда не денешься. Разные интересные случаи встречаются, "двойники". О КЮ я слышала несколько суждений, и чаще вас сравнивают с КАЛИНОВЫМ МОСТОМ. Как ты к этому относишься? Какая музыка повлияла на тебя как на автора всех песен?

Ю.: Таких аналогий гораздо больше — и КАЛИНОВ МОСТ, и АКВАРИУМ, и почему–то со СПЛИНОМ нас теперь сравнивают, что очень удивительно... Я думаю, что, во–первых, это удел журналистов — искать аналогии. А во–вторых, придумать что–то принципиально новое сейчас невозможно, и вся музыка, которая играется сейчас, имеет какие–то свои корни. Отсюда и идут все аналогии.

А повлияло на меня, наверное, все, что я слышал, все, что звучало и звучит вокруг. Перечислять бессмысленно, это очень долго. Могу только сказать, что большое влияние оказали группы наши, отечественные, которые несли слово. Я считаю, что слово должно быть с какой–то смысловой нагрузкой.

— Как раз об этом я хотела спросить. Многие не понимают текстов КЮ, считают, что они слишком пафосные, что они грузят. Это делается специально или идет у тебя изнутри?

Ю.: Что касается пафосности, я не знаю, что имеется в виду, мне так никогда не казалось. Вот... Что касается того, что грузит... Наверное, есть такой момент, но это просто выходит изнутри. Эмоции очень трудно выразить словами, чтоб это было легко, просто и понятно. Мои песни — ассоциативные ряды этих эмоций. Соответственно другие люди могут либо понимать по–другому эти тексты, либо не понимать их вообще. Но я уж ничего изменить не могу... Есть же люди, которые в этом потоке грузящих слов находят что–то свое.

Сейчас придумываются песни, которые очень отличаются от того, что делалось раньше. И я считаю, что это нормально.

— КЮ, твой коллектив, для тебя — это что?

Ю.: Это очень сплоченная группа, при том, что у каждого свои музыкальные вкусы, и я знаю, что не все члены КЮ получают в ней полную самореализацию. Проблемы, конечно, есть — как и в любой семье, мы иногда ругаемся, спорим, но все же это семья.

Наталья Шпаковская: "Прежде всего я чувствую себя единственной девушкой".

Скрипка.

— Наташа, в группе ты ощущаешь себя прежде всего музыкантом, единственной девушкой, членом команды, женой Юры или кем–то еще?

Н.: Гм... Сложный вопрос. Наверное, все–таки единственной девушкой. По крайней мере, на кого–то могут там прикрикнуть или сказать, что ты что–то там делаешь. Ко мне таких вопросов не бывает.

— Может быть, из–за специфики инструмента?

Н.: Да нет, из–за специфики пола.

— По–моему, у тебя не самые приметные партии, хотя лично я, например, помню некоторые вещи именно по партии скрипки. Как музыканту, тебе хватает того, что ты делаешь в КЮ?

Н.: Партии мало того, что неприметные... В общем–то, это зависит только от меня. Мне никто их не пишет. Я играю то, насколько меня хватает. Тут скорее проблема в том, что у меня в голове полно идей, которые хотелось бы воплотить, но пока я не могу.

— Переживаешь из–за этого?

Н.: Иногда очень сильно. Особенно на записи.

— Для рок–группы скрипка — самый традиционный инструмент. Как ты понимаешь свою роль в составе, смысловую нагрузку твоего инструмента? Чувствуешь ли ты себя незаменимой?

Н.: Был период, связанный с рождением ребенка, когда я не играла довольно долго... Я, в принципе, не чувствовала себя незаменимой — они чувствовали. Хотя, конечно, выкручивались... Что касается смысловой нагрузки, наверное, какая–то нежная женская нота в нашей музыке должна быть.

— Сейчас, после рождения ребенка, ты, наверное, более четко определяешь, что для тебя важнее — ребенок, семья, музыка?..

Н.: На первом месте ребенок, и это нормально (18 июня дочке исполнится год. — Я.С.). Ну, а что касается музыки... Я уже забыла свою основную профессию — в свое время я закончила институт иностранных языков, и меня все это очень интересовало, пока я не связалась с КАЛИ ЮГОЙ (смеется). Теперь у меня, кроме музыки, в голове ничего не бродит. И очень тяжело оставаться в стороне, пусть и временно.

— Допустим, у тебя вырос ребенок, ты имеешь возможность играть, сколько ты хочешь, КЮ стала известной — будет ли тебе хватать второго плана?

Н.: Я не уверена, что к тому времени я останусь в КЮ. От всей души надеюсь, что к тому времени КАЛИ ЮГА будет на гораздо большем уровне. Но хоть я и сама говорю ребятам, что надо бы найти лучшую скрипачку, думаю, если это произойдет, мне будет очень тяжело.

— А почему ты так пассивно к этому относишься?

Н.: Пока у меня нет возможности интенсивно заниматься. Впрочем, там посмотрим, конечно...

— Ты, как самый близкий Юре человек в группе, наверное, лучше всех понимаешь его музыку, его тексты. Каким ты видишь назначение КЮ, ее идею?

Н.: На счет текстов — да, ты права. Мне они бывают понятны настолько, что Юра у меня спрашивает: "Слушай, а про что это я песню написал?" Хотя некоторые вещи я до сих пор не понимаю. Иногда случается, что смысл доходит там через год... Юра пишет о том, о чем ни с кем, тем более со мной, не разговаривает, и это все получается очень неожиданно. Я не могу понять, откуда что берется. Ведь особо умных книжек не читает, ни в какие секты не ходит... Тексты не привязаны ни к событиям, ни к чувствам, они какие–то... вечные.

Алексей Ефременко: "КАЛИ ЮГА для меня — школа".

Ударные.

— Если бы ты не умел играть ни на одном инструменте и тебе представилась возможность научиться быстро и хорошо играть на чем–нибудь, что ты выбрал бы?

А.: Барабаны.

— Вопрос был задан вот к чему. Я, как человек более–менее просвещенный, понимаю, что ритм–секция — основа практически любой группы. Но публика рядовая, как правило, ударные относит на второй план. Тебя это устраивает?

А.: Меня устраивает. Может быть, для самореализации того, что я делаю в КЮ, не всегда хватает. В идеале я хотел бы играть джаз–рок, я этого не умею.

— То есть КЮ для тебя школа?

А.: Да, это школа, и я многому научился именно в КЮ. Когда меня пригласили, я был очень рад... Я мечтал об этом! Идея мне очень близка. Я попал в КАЛИ ЮГУ и понял, что это оно.

— Допустим, ты научился профессионально, качественно играть, ты можешь заняться джаз–роком и тут получаешь приглашение, как в свое время от КАЛИ ЮГИ, от известной джаз–роковой группы. Ты уйдешь?

А.: Я не брошу КЮ.

— А если это будет одним из условий?

А.: Все равно. Идея КЮ очень ценная сама по себе — и в плане музыки, и в плане текстов. Наша задача — качественно ее преподнести. Для меня КЮ — кусочек моего внутреннего мира, в который я с удовольствием вкладываю душу. Это не хобби, не увлечение, не работа, это мои друзья, которым я могу отдать часть себя и получить что–то взамен.

— Что бы ты хотел привнести в КЮ? Или наоборот — исправить?

А.: Интересный вопрос... Привнести — очень хорошую ритм–секцию. Я ведь только учусь. Исправить опять–таки свою неумеренную игру, которая проскакивает очень часто.

— Саша Зуев — ударник КЮ до тебя, сейчас он играет на бонгах. Как у вас складываются отношения? Вы — каждый сам по себе или коллеги? Или соперники?

А.: Саша Зуев перешел на бонги сам, никто его не толкал. Может быть, он и хотел бы возвратиться, но не думаю, что очень сильно. Мы с ним... не соперники. Мы коллеги. Каждый играет свое и по–своему, но мы слушаем друг друга.

— Что еще ты хотел бы сказать?

А.: Что КАЛИ ЮГА — классная группа и ее надо проталкивать. И огромное им спасибо!

Маэстро (Андрей): "Я чувствую себя с группой, а не в группе, и меня это устраивает."

Клавишные.

— В последнее время все чаще тебя можно увидеть на сцене в качестве лидера группы OUT OF REACH. Музыка там совершенно отличная от той, что ты делаешь в КАЛИ ЮГЕ. Так КЮ — это твое второе "я", привычка или ты просто помогаешь друзьям... Что это?

М.: Это все вместе. Это не второе "я", это неизвестно которое по счету "я". И чем больше этих "я", тем увереннее я могу называть себя "я", а не "оно".

— Когда–то в одной из статей тебя назвали "гением с глазами школьника". Как ты относишься к этой характеристике и какой ты на самом деле?

М.: Не знаю даже, как оноситься к этой характеристике, — со стороны, наверное, виднее, какие у меня глаза.

Какой я... По отношению к музыке? К музыке я отношусь в первую очередь творчески, именно как к музыке, а потом к тому, что около. Меня в КЮ привлекает не то, чем, собственно, отличается русский рок — какая–то магия текста, что ли, а именно то, что можно создать что–то с музыкальной точки зрения, поучаствовать в аранжировке.

— Твое место в КАЛИ ЮГЕ?

М.: Я участвую там в качестве музыканта и стараюсь не переступать эту черту. Хотя иногда со мной случается предложить какую–то свою песню. Я стараюсь этого не делать, потому что каждая группа имеет свою концепцию, и я здесь чувствую себя не в своей тарелке. В том смысле, чтобы быть автором хотя бы одной песни.

— Я знаю, ты принимаешь очень активное участие в аранжировках песен.

М.: Да, без ложной скромности. Хотя моя роль не больше, чем роль гитариста (Андрей Дементьев. — Я.С.) или ушедшего бас–гитариста (Евгений Цыликов. — Я.С.). Если бы у меня была возможность что–то изменить кардинально, это была бы уже другая группа.

— Если в один момент у тебя не будет хватать времени на КЮ из–за какого–то твоего проекта, как ты поступишь?

М.: Безусловно, я выберу то, что будет интересовать в данный момент. Если получится так, что КЮ для меня себя исчерпает, вполне возможно, я ее оставлю, если я не буду видеть для себя каких–то перспектив как для музыканта или исполнителя, аранжировщика. У всего есть свое начало и свой конец, и, конечно, когда–то КЮ не станет и меня в ней тоже не станет. Но пока такая ситуация просто не просматривается. Если что–то и заставит меня оставить КЮ, то только организационные моменты, а не творческие.

На данный момент я чувствую себя с группой, а не в группе. И это всех устраивает и меня тоже. До определенной степени.

Андрей Дементьев: "Ни в коем случае не изменил бы название".

Гитара, бэк–вокал.

— Со стороны, из зала, на мой взгляд, ты после Юры Горячко самая видная фигура в группе. Но все–таки после Юры. Не возникает трений по этому поводу?

А.: Какой–либо иерархии в КЮ нет, мне так кажется. Как и нет явно выраженного лидера.

— Что в КЮ тебе не нравится, а что ты не изменил бы ни в коем случае?

А.: Не нравится... То, что я хотел бы изменить, изменит, наверное, только время. Я говорю о профессионализме. Как по исполнению, так и по подходу. А вот не изменил бы я название.

— Тебе хватает КЮ для самореализации?

А.: Нет, не хватает.

— Может быть, это связано как раз с тем, что явного лидера нет и ты хотел бы им быть?

А.: Я уже, признаться, пытался решить вопрос с этой точки зрения. Не могу сказать, что у меня ничего не получилось, и точно так же не могу сказать, что мне это понравилось. С моим импульсивным характером мне просто противопоказано быть лидером — лидер должен предотвращать дрязги внутри коллектива, а я скорее сам их могу затеять.

— По духу, по идее КЮ — это твое?

А.: Да, несомненно. В противном случае я бы не играл так долго. До тех пор, пока я не начал играть в КЮ, стиль меня особо не интересовал. Я к нему относился равнодушно, если не считать совсем юных лет, увлечения питерским роком. Впоследствии это направление в музыке меня как гитариста интересовать перестало. Я — ремесленник в плане игры. Никогда не претендую на нечто большее, чем исполнение, — я не композитор и не аранжировщик. В этом плане КЮ меня не ограничивает, и, я думаю, музыка, которую я играл бы в собственном проекте, не была бы столь интересной, как то, что мы делаем в КЮ. Не столь интеллектуальной.

У КЮ немалый творческий потенциал. Просто сейчас мы работаем почти вхолостую — как движок: практически не расходует бензина, и в то же время проку от него не больно много. Если бы мы были свободны делать то, что мы хотим, думаю, у КЮ было бы большое будущее.

Дмитрий Островский

Бас–гитара.

— Ты в группе человек новый и пока, наверное, можешь более–менее объективно судить: КЮ — это люди, которые просто играют и показывают каждый только себя как музыканта, или они соревнуются? Или это действительно семья?

Д.: Это, безусловно, команда. Там есть, мне кажется, один непосредственный лидер, но все остальные — лидеры в своей сфере. Каждый выполняет свою задачу, причем делает это профессионально. И именно этот профессионализм меня привлекает в первую очередь.

— А дух КЮ тебе понятен или скорее ты просто играешь, потому что музыка качественная и тебе приятно работать с профессионалами?

Д.: Пока скорее второе. Я думаю, остальное придет со временем.

— Тебя не пугает название — КАЛИ ЮГА, время зла?

Д.: Я знаком с понятием "Кали–Юга", как оно трактуется на Востоке, но группу КЮ я не воспринимаю как время зла. На Востоке это одно, а здесь — совсем другое.

— Ты хотел бы остаться в КЮ надолго? Ведь, насколько я знаю, раньше ты в основном выступал в качестве сессионного музыканта.

Д.: По возможности. Но хотелось бы. И дай Бог, чтобы у КЮ все получилось.

***

Ну, вот так — кто–то сказал совсем немного, кто–то, наконец, может быть, выговорился... Сложно это все: музыка, работа в коллективе, желание что–то гениальное сделать, часто не совпадающее с возможностями... Мы–то видим только результат работы. И, если честно, по–моему, чем он лучше, тем напряженней была эта работа. А у КАЛИ ЮГИ один из первых явных результатов — уже упомянутый альбом "Дороги" совсем даже не плохой. Как дело дальше будет, посмотрим. Да чего это я — хорошо все будет! Удачи, ребята–музыканты, а товарищам читателям хочется пожелать, чтобы время, в которое мы живем — эпоха "Кали–Юги", — было бы все же таким же приятным, как музыка, которую "калиюжники" делают.

Яна САВИЦКАЯ

© 2005 музыкальная газета