статья


Курехин, Сергей
Не надо зарабатывать много денег

mg82006.jpg (7290 bytes)
Интервью с Сергеем Курехиным, состоявшееся в петербургском Доме кино весной 1992 года.

— Сережа, что такое Курицца Рекордз? Чем угрожает человечеству этот проект?

С.К.: — Никаких серьезных ударов по сознанию — как по массовому, так и по элитарному — не будет. Просто я решил создать маленькую компанию, она будет выпускать то, что мне нравится. Во-первых, собственные проекты, а во-вторых, различные лицензии. Я хочу использовать свои знания в области звукозаписи, которые накопились на протяжении нескольких лет. Я уже вел переговоры, многие компании будут с удовольствием предоставлять мне возможности для лицензирования. Или мы будем как-то обмениваться. Может быть, моя компания потом развернется и станет широко действующей. Как это было с одной западной звуковой компанией, которая сначала была маленькая, а потом выпустила Генри Кау, Олдфилда и других известных музыкантов, после чего компания стала одной из мощнейших корпораций, которая владеет даже самолетами.

— Ты можешь представить себя в качестве владельца самолета?

С.К.: — Конечно, вполне. Скорее даже не самолета, а целой эскадрильи, раскидывающей пластинки.

— Но до того, как ты станешь летчиком, ты собираешься стать продюсером?

С.К.: — Да. Но это закономерно. Сначала я выпускаю пластинки, а потом автоматически перехожу к летчику. Летчик от музыканта практически ничем не отличается, просто все зависит от количества градаций.

— Таким образом, появляется мостик между твоим Центром космических исследований и Курицца Рекордз?

С.К.: — Само собой.

— Как же они будут координировать?

С.К.: — Я сейчас уже настолько перестал понимать, что является ценностью в мире... То есть как понимать? Просто мне малоинтересно разграничение шкалы и уровня ценностей, поэтому деятельность Центра космических исследований и Курицца — это для меня одно и то же.

— Получается, что ты мог бы подписаться под словами Чарлза Мэнсона, который говорил...

С.К.: — До или после тюрьмы?

— До. Мэнсон считал, что “в мире нет ни добра, ни зла, ни преступления, ни греха”.

С.К.: — Ну, это развитие любой из богословских концепций. Типа — что является дьяволом, существует ли он? Существует ли он внутри Бога или он от него отпал? Грехопадение и прочее, прочее...

— Фактически это концепция имморализма?

С.К.: Да, верно.

— Она близка тебе? В том плане, как трактовал имморализм писатель Андре Жид?

С.К.: — Мы о Курицце хотели говорить... (Курехин смеется. А.Г. тоже хохочет и серией неразборчивых междометий подтверждает, что тема Куриццы его интересует больше всего прочего). Я долго мучился с названием. Оно должно быть естественным, потому что проект сориентирован на наш внутренний рынок, на русскоязычного человека, которому должно быть близко и понятно название. Но я еще связан с международными делами, поэтому это слово должно легко запоминаться и нести в себе русский национальный колорит и в то же время иметь точки соприкосновения с западным миром. Наисложнейшая задача! Вот так и возникло название Курицца. Частично Курицца имеет отношение к моей фамилии — первые три буквы, — и это тоже ассоциируется, а кроме того, Курицца как название очень подходит для фирмы грамзаписи. Эмблема уже готова, это будет двуглавая курица, по типу нашего старого герба. Что такое курица для нашего человека? Родное животное, понятное и известное и взрослому, и ребенку. Это название быстро запоминается и не несет в себе усложненной семантической нагрузки. Проблема возникла с правописанием. Потому что для англоязычного человека трудно прочесть название, ведь это русское слово, а нужно, чтобы ему тоже сразу было понятно...

— Так ведь “курицца” будет нарисована?

С.К.: — Ну и что же? Само слово должно что-то напоминать, должен возникнуть круг ассоциаций, понятных и близких. Я долго мучился с правописанием — нет ведь в английском языке буквы “ц”... Я писал “зет” — получилось “куриза”... А это не соответствует. Но потом возник механизм, который мне очень понравился, и я утвердился в мысли, что название правильное. Я сделал не “зет”, а два “зет”. Получилось как в итальянском, как в слове “пицца”. И хотя это слово не английское, но и англичане, и американцы знают, что такое пицца.

— Даже и у нас теперь знают.

С.К.: — Да. И вот я стал показывать не просто “зет”, а два “зет”. Любой американец сразу говорил: “ку-ри-ца”... Потому что, как пицца, звучит. Возникает что-то итальянское... Что-то знакомое для любого иностранца... Так вот и началась Курицца.

— Каким примерно будет объем производства?

С.К.: — Примерно 25 000 пластинок в год.

— А в дальнейшем?

С.К.: — Посмотрим, что будет дальше. Сначала выйдет мой альбом — это музыка из различных кинофильмов, потом я хочу выпустить собственный фортепианный альбом, слегка минималистский, а потом — совместный проект с Борисом Гребенщиковым. Мы уже начали его делать. Печататься он будет довольно большим тиражом, потому что он — песенный и ориентирован на широкую аудиторию. Также у меня есть договоренность о некоторых лицензиях. Например, я беседовал в Чикаго с Эдуардом Вилкинсоном... Это замечательный черный музыкант, и у него есть своя крошечная компания. Вилкинсон уже выпустил несколько альбомов, и это музыка настолько высокого класса! Потом у меня есть договоренность с западногерманской фирмой Цензор Рекордз. Еще я очень хочу выпустить еврейскую музыку, сыгранную музыкантами, живущими в Новом Орлеане, в Луизиане, в Техасе. Это еврейская музыка, пропущенная через блюз, они играют польки с блюзовым тоном!

— Кроме Б.Г., твоя компания будет ли выпускать что-либо из отечественной музыки?

С.К.: — Нужно, чтобы мне понравилось, а пока что меня на нашей музыкальной сцене немногое радует...

— ПОПУЛЯРНАЯ МЕХАНИКА функционирует?

С.К.: — Она функционирует так же, как раньше, — то есть фрагментарные концерты на Западе, в среднем один раз в три месяца.

— Ты не планируешь выпустить “Антологию ПОП-МЕХАНИКИ”?

С.К.: — Нет, нет. ПОП-МЕХАНИКА ориентирована не на звукозапись, а на концертное исполнение. Я и не старался никогда так выстраивать звук, чтобы потом выпускать концертную пластинку.

— Но хотелось бы снова услышать фрагменты концертов...

С.К.: — Понимаешь, на концерте все в сюитной форме, это одна большая композиция. Примерно 90% происходящего всегда было сориентировано на сценические эффекты, а остальное — на музыку. Конечно, можно... Но тогда надо музыкантов приглашать в студию и записывать отдельные фрагменты. А концерты записывать совсем неинтересно. (Курехин рассеянно поглядывает на перемещающихся по фойе Дома кино людей, кому-то кивает)... Я очень долго интересовался последнее время этнической музыкой на территории бывшего Советского Союза. И в отличие от моего хорошего знакомого Артема Троицкого, который находит в этой этнической музыке массу привлекательного, я вообще ничего не нашел... Это даже поразительно! Огромная страна, с разнообразнейшей культурой каких угодно народов... Но, как правило, все это только на уровне экзотики. ЧОЛБОН? Мне совсем не нравится. Я сейчас полагаюсь только на то, что мне нравится действительно и по-настоящему. Я могу делать большие промежутки и вообще не выпускать пластинок, но я не выпущу ни одной, если мне в музыке хоть что-то не понравится. Коммерция меня практически не интересует. Я знаю, что тиражи будут окупаться. Мне главное, как это говорят бизнесмены, — подвести к нулю. Никто не должен работать себе в убыток, это глупо — работать в убыток. В принципе, не надо зарабатывать много денег, достаточно делать то, что хочется. Мне главное объем и масштаб! Можно выпустить много пластинок, которые будут интересны людям на территории нашей страны... прости за тупость и банальность...

— Я это место в интервью оставлю обязательно!

С.К.: — Да? Хорошо! (обращается к кому-то из проходящих мимо) Здравствуйте, Аркадий Петрович! Как съездили?

Примечание. ЦЕНТР КОСМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ — структура, которую придумал Сергей Курехин, она входила в состав “Общество А-Я” в начале 90-х годов.

Анатолий ГУНИЦКИЙ

© 2005 музыкальная газета