статья


Зикр
“Все наши песни - импровизации”

mg82004.jpg (12106 bytes)
Два голоса, иногда похожие на завывания ветра, иногда — на вой голодных животных, иногда — на шаманские колдовские песнопения. Две почти неподвижные фигуры на сцене. Лишь легкие пластичные движения руками. И молчащий зал, внимающий колдовству звука. На сцене — Игорь Силин и Ольга Ткаченко. Или дуэт ЗИКР — самый странный музыкальный коллектив в мире.

— Как появился ваш дуэт?

Игорь: — Из театра. Я — театральный режиссер, а Оля — актриса. Когда началась перестройка, я организовал в Киеве так называемый "ритуальный" театр. Я никогда не любил театр литературный и всегда хотел сделать театр переживания, состояния. Мы создали несколько спектаклей. Я обучал ребят психотехнике, вибрационной технике. Но было очень тяжело, нас в театре становилось все меньше. Мы жили практически на подаяния. А потом на одной из репетиций Оля так запела, что у меня промелькнула мысль: "Что–то из этого может получиться".

— И когда появился ваш первый диск?

— А вот тогда же. Наш первый продюсер Андрей Ионов привел нас на питерскую фирму Мелодия к Юре Морозову, и мы записали свой первый диск. Потом прошел наш первый официальный концерт в Смольном соборе. И мы лишний раз убедились, что Питер — единственный город, в котором можно осуществить такой проект.

— Ваши песни связаны с ритуальной музыкой?

— Все наши песни — импровизации. Я всю жизнь интересовался экстравагантными вещами, связанными с голосом, — суфийские техники пения, тибетские, бурятские, славянское радение. Получился этакий гибрид. Мы вообще стараемся не анализировать, это вредно.

— Что означает само слово "зикр"?

— Это такая суфийская традиция общения с Богом. По–русски — радение. Еще можно назвать это мантрой.

— Наверное, вам доводилось слышать нелицеприятные мнения о вашей музыке.

— Когда–то в начале нашей карьеры, когда все думали, что мы выпендриваемся, кто–то из журналистов сказал, что таких дуэтов может быть миллион. Прошло много лет, но не появилось ни одного. Нам как–то раз очень хорошо сказал Ростропович: "Вы должны быть готовы к тому, что будут люди, которым это понравится. Но найдутся и те, кто будет смеяться. Вы не должны обращать внимания. Вы должны делать то, что делаете."

— Вы сознательно шли на то, чтобы исполнять некоммерческую музыку?

— Мы ни на что специально не шли. Вначале мы не предполагали, что будут аншлаговые концерты. Но потом мы выяснили, что наша музыка нравится очень разным людям. И я думаю, что пока это будет нравиться нам, это будет нравиться еще кому–то. У нас даже есть поклонники, "зикроманы". Некоторые даже специально приезжают из других городов.

— Вы записали новый альбом с Чижом и Морозовым. Привлечение этих музыкантов связано с...?

— Пять лет мы все диски пишем с Юрой Морозовым, он наш постоянный звукорежиссер. Мы его очень любим, у нас абсолютное взаимопонимание. Но мы никак не могли его уговорить, чтобы он сыграл с нами. А тут я его попросил поиграть нам на синтезаторе разные тембры. Он долго отказывался и предлагал Сережу Чигракова. Пришел Сережа, завелся. Получилось, на мой взгляд, очень неплохо.

— Создается впечатление, что вы сознательно решили сотрудничать с Чижом. Ведь на его имя многие купятся.

— Нет, это совершенно случайно. Вот на "Вертикальном сечении" у нас играют и дядя Миша Чернов, и Саша Ляпин. У нас были концерты с Сережей Курехиным, он даже с нами ездил в Ташкент, где мы втроем играли концерт. Мы просто не хотим вариться в собственной банке. Это очень опасно.

— Кто кого находит — вы музыкантов или они вас?

— Мы их, они нас. Все по–разному. Специально ничего не делается.

Ольга: — К нам приходят очень разные музыканты. И бывает, что мы садимся, начинаем что–то играть, но эти музыканты не могут импровизировать. Импровизация — тоже искусство. А некоторые сразу начинают играть, попадают в самую точку.

— Как сочетается импровизационное творчество с процессом записи альбомов — отматали, переиграли, склеили?

Игорь: — Мы ничего не склеиваем. Когда мы первый раз встретились с Юрой Морозовым, он сказал: "Я знаю, что у артистов всегда очень большие перерывы, тра–ля–ля..." А мы пишемся сразу и много, а потом из получившегося материала отбираем лучшее.

— Ваши альбомы концептуально задуманы или поются как поются?

— Первый альбом пелся как пелся, мы его потом назвали "Голоса". "Мистерия чаши" задумывалась концептуально. "Сотворение мира" тоже задумывалось. "Вертикальное сечение" — как бы коммерческий проект. Мы хотели попробовать сделать что–то от шутки до серьезного — этакая вертикаль. С музыкантами, с колоколами. Смешной, на мой взгляд, альбом получился. "Танцующее время" и "Звезда Полынь" — это встреча с украинскими музыкантами. "Танцующее время" — как бы фри–джаз. А "Звезда Полынь" — драматическая вещь. Это наши переживания после посещения Чернобыля. Мы даже проводили акцию в музее Чернобыля. Все стараются это забыть, а это страшно.

Ольга: — Это такой музей в Киеве: минут десять в нем находишься, а потом уже невозможно жить — страшно. Там и вещи, и документы, и фотографии собраны. Иногда они еще фильм включают. И когда в это до конца начинаешь верить, мороз по коже.

— Вы не собираетесь запеть словами? Музыку к фильмам вам не предлагали писать?

Игорь: — Один раз предлагали. Но с нами сложно работать — мы не можем два раза повторить одно и то же. У нас все концерты получаются разными. Мы входим в определенное состояние и только тогда начинаем петь. Нас лучше, наверное, слушать "живьем". Хотя, например, "Мистерию чаши" я сам очень люблю слушать.

— То есть вы свою музыку слушаете?

— Я обожаю. А Оля раньше не любила, но теперь тоже иногда слушает.

— А что вы вообще слушаете дома?

— Классику очень любим, джаз. Какие–то оригинальные, нестандартные вещи.

— Вы можете себе представить, что вам надоест заниматься тем, чем вы занимаетесь?

— Пока нет.

Евгений ШВАРЦ

© 2005 музыкальная газета