дома


Шедько, Алексей
Царевич Алексей Шедько

Тем, кому знакома композиция "Моя Маруся",позволяю сунуть свой любопытный нос в разговор с ее автором и исполнителемАлексеем Шедько, по совместительству приходящимся для завсегдатаев Русскогодраматического театра им. М. Горького одним из самых фаворитных актеров.Больше во вступлении ничего писать не буду! Сам расскажет, КТО он, ОТКУДАи ЗАЧЕМ...

Алексей Шедько: — Учился я в средней школе, сначала первыхдва класса в Минске, потом с родителями переехал в Могилев, где и закончилшколу. Поступил в Минский театральный институт и после четырех лет обученияполучил диплом артиста. Это был 1984 год. Естественно, устроиться на работуя не мог. Ни в какой театр меня не брали, интересных предложений не поступало.Я пошел служить в армию. Отслужив, решил, что мне необходимо найти какое–нибудьместо, где я буду необходим. После некоторого времени путешествий, размышленийя познакомился с Анатолием Васильевым, который некогда был руководителемансамбля ПОЮЩИЕ ГИТАРЫ. Он меня пристроил в Тамбовскую областную филармониюв небольшую бригаду, ездившую с концертами по районам и близлежащим населеннымпунктам. Я состоял в должности конферансье этих программ.

Потом вернулся в Минск. Снова стал работать в филармонии,позже — со Светланой Кульпой — есть такая певица, с оркестром Финберга.Спустя время мы с друзьями–музыкантами "переехали" в Гродненскуюфилармонию, очень много гастролировали по России. В программе "Взгляд"показывали наш клип "Мы". Выступали в московском КЗ "Россия"в новогоднем концерте с Ларисой Долиной, Тальковым, с каким–то популярнымдетским грузинским ансамблем... Было достаточно весело и интересно. А потомвсе идеи стали устаревать, новые — не уживались, и мы с гитаристом ВолодейЛюбинским создали проект ДОКТОР МОРО, представили его на питерском фестивале"Аврора’89" и остались в Питере надолго. У меня вообще немногодрузей, но там есть кое–кто из знакомых и живет мой друг Ваня Ковалев,очень хороший музыкант. Когда–то он работал в группе ЗЕМЛЯНЕ.

В Питере мы выпустили альбом, несколько видеоклипов, втом числе и ролик "Прощай, мой мальчик", снятый небезызвестнымклипмейкером Борисом Деденевым. Позже благополучно поссорились с нашимпродюсером. Из–за денег. Пришлось всем разъехаться.

После возвращения в Минск я совершенно случайно попалв театр. Мне повезло: в Русском драматическом ставили "Христос и Антихрист"по Мережковскому и не могли найти кандидатуру на главную роль ЦаревичаАлексея. Один мой знакомый, с которым вместе учились в институте, в этовремя работал режиссером в том театре. Мы встретились на улице, поговорили.Он меня отвел к Борису Луценко. Я попробовал сыграть, спектакль, по мнениюмногих, удался, и я стал и дальше работать в этом театре...

— Послушай, а у тебя с самого начала увлечения музыкойбыл хороший инструмент?

— Нет. Замечательную гитару, на которой сейчас играю,я приобрел недавно. Это очень хорошая японская гитара "Ибанез",мне ее привезли ребята, занимающиеся торговлей музыкальными инструментамив нашем филиале московского магазина "Петрошоп". Я заказал ееим, те долго–долго искали и, наконец, недавно, перед самым отъездом наШиллеровский фестиваль в Германию, я смог ее купить. До этого же брал инструментнапрокат. Купить его не так–то просто, потому что все гитары даже однойфирмы — разные по звуку, по параметрам. Даже деньги не играют первой ролив поисках хорошего инструмента.

— Кстати, а что это за фестиваль ты упомянул?

— Это международный театральный фестиваль Шиллера в городеМannheim. Там были представлены театры практически со всего мира. Каждыйпоказывал какую–нибудь пьесу Шиллера. Мы как бы представляли Русский театр..."Как бы", потому что иностранцам нужно долго объяснять, что такоеБеларусь и Россия — для них это одно и то же, поэтому, попросту говоря,мы были из России. Русский театр в Европе котируется очень высоко. Нашашкола совсем не похожа на все европейские, и, честно говоря, в Европе оченьмало достойных театров. Даже в достаточно уважаемых принципы работы иные:если наш театр более склонен к передаче психологических проявлений, тоони там работают, грубо говоря, как куклы. У них нет задачи переживатьна сцене. Для них непонятно, как актер может говорить текст и одновременнораскрывать бурю внутренних эмоций, интересных и нужных зрителю, завораживающих...

Ко всему прочему, Маннгейм такой рафинированный германскийгород, не как Гамбург, Франкфурт или, скажем, Гановер!.. Маннгейм — "вылизанный",без каких–то видимых огрехов, у всех жителей — одинаковое выражение лица,местные собаки не гавкают, дети не плачут никогда! Все строго, четко, безлюдей не похожих друг на друга — все "штампованные", одинаковые,все в одно и то же одеты... Для них очень ценно, когда артист, например,плачет и понятно, почему он плачет искренне, не врет, переживает все внатуре. Для них эти вещи недостижимы, поэтому то, как мы играли Шиллера,воспринималось немцами очень серьезно. Получив успех у публики и признаниепрессой, мы стали единственной труппой, которой было позволено играть спектакльдва дня подряд. Зал был полон, несмотря на относительно дорогие билеты— по 50 марок. Вообще, сходить в Германии в театр — удовольствие недешевое.

— Увы, не бывала в европейских зарубежных театрах. Знаю,что у нас актерам частенько приходится в спектакле петь самим. У них распространенотакое?

— У них больше эксцентрики, они больше двигаются. Всепостроено на пластике, на движениях. Честно говоря, все то, что я видел,мне не понравилось. В их понимании "профессиональный театр" —совсем другое, чем у нас. Это более смахивает на детский сад, где играютв театр. А у нас в театре играют в жизнь. От их театра создается впечатление,что это не профессия, а сплошное развлечение, которое они сами себе придумалии разыгрывают где угодно. А еще у них нет наших сложностей, поэтому нашактер как гражданин более приспособлен к жизни, а посему глубже ее понимаети, соответственно, глубже ее передает.

— Как ты считаешь, почему в нашей стране иностранцы позволяютсебе явиться, скажем, на оперную классическую постановку или в филармониюв потертых джинсах, с рюкзаками и в кепках? Из неуважения?..

— Нет. По–моему, это совершенно нормально, это не стоитвоспринимать как неуважение к актерам. Они же не приходят совершенно голыми!

— Все ли твои театральные коллеги поддерживают твое увлечениемузыкой?

— Ну, есть такие, что и злорадствуют, если у меня что–либоне ладится. Причем чаще это не коллеги по театру, а по музыке. Актеры —народ скрытный, не выражающий своих эмоций вне сцены, что вполне нормально.Ну, пошушукаются иногда между собой. Я тоже никогда не выражаю своего мнениявслух, если меня об этом не просят. А музыкальный мир более обширен, внем больше всяких направлений и, как следствие, больше людей с "заморочками",со своими приколами, которые выражаются вполне конкретно, чаще открытымтекстом, прямыми действиями. Этот мир более жесткий: публика разношерстнее,в музыку приходят откуда угодно, они не все из театрального института иликонсерватории, конкуренция жестче.

— Тебя самого часто "пробрасывали"?

— Конечно, какое–то время я постоянно получал пинка —это нормально. Когда я приехал впервые работать в филармонию ведущим, этооказалось очень сложно, меня даже выгнали оттуда. Но, поскольку меня рекомендовалуважаемый человек, мне дали шанс исправиться, и я приложил неимоверныеусилия, чтобы достигнуть нужного результата. Ведь изначально я не имелпредставления, что такое эстрадная сцена и как на ней работать. Да многобыло в жизни неприятных моментов, связанных с работой! Но это меня воспитало,привело в чувство, научило реально мыслить и понимать, зачем и ради чегонужно делать то–то и то–то. Потому что говорить правду со сцены — сложнаявещь, надо иметь право это делать, надо знать сущность ее, пережить еесамому. В любом искусстве самое главное это правда! Но эту правду надоеще найти, воспитать в себе.

— К исполнителям какого жанра тебя относить?

— Как хотите, как вам больше нравится. Если кому–то нравитсяназывать меня бардом, — пожалуйста! Этим меня не задеть. Единственное,могу сказать, что к бардам я никакого отношения не имею. Это не городскойроманс. Если кому–то не хочется назвать рок–н–роллом, мне наплевать. Мнесамому не интересно выводить определение стилистики — не мое это дело.Я просто сочиняю ПЕСНИ, хочу, чтобы они просто были интересными в композиционном,текстовом отношении. Важно, что люди покупают билеты, приходят на мои концерты,как бы там меня ни обзывали. Самый главный показатель качества выступления— толпа на концерте. По поводу различной критики в мой адрес я всегда говорю:у меня есть два выпущенных и хорошо проданных альбома, у меня есть неплохоотснятый видеоматериал, у меня есть афиши состоявшихся концертов, плакаты,данные о солидной продаже билетов на мои выступления, практически такаяже картина и на театральном поприще. А у вас??? Если у вас нет хотя быполовины этого, то какая критика может быть с вашей стороны?

— Имеет ли еще свою силу такое понятие, как бескорыстнаяподдержка в творчестве?..

— Никто не обязан помогать ближнему своему. Если тольконет какой–то непроизвольной симпатии! Конечно, я помогу человеку, еслиувижу в нем перспективу не материальную, "звездную", а внутреннюю,человеческую... С этой позиции я бы смог сочинить ему песни, благодарякоторым этот человек раскрылся бы — этим я могу помочь бескорыстно. Нокак только я почувствую, что кто–то хочет нагреть на этом руки, — такоене по мне. И продюсерством я заниматься не буду. Во всяком случае сейчас.

— Как тебе самому понравился совместный труд наших белорусскихрокеров, и твой в том числе, над переигрыванием по своему вкусу и стилюкомпозиций ансамбля ПЕСНЯРЫ?

— Сам по себе проект интересен и имеет право на существование.Правда, когда мне только предложили это дело, у меня не было никаких идей,я очень холодно к нему отнесся. Потом я на всякий случай переслушал замечательныепесни ансамбля, на которых я вырос, и нашел–таки среди них ту, котораяшла не вразрез с тем, что я делаю. Мы ее почти не изменили, только сыгралив более камерном варианте, сделали ее своей. У нас не было задачи слепитьчто–то из ряда вон выходящее, как у некоторых других участников. И потом,подобные вещи нельзя рассматривать как стеб! Нельзя подходить к ним несерьезно.Эта музыка не допускает шутовства, должна же быть какая–то гордость!..Я ожидал от коллег меньше легкомыслия. И вообще, весь диск сделан тяп–ляп.От начала и до конца. Это касается и материала, который там записан, иоформления, и сведения звука!

— Давай лучше поговорим о твоем новом альбоме...

— Информации пока немного. Могу лишь сказать, что надним я буду трудиться в тандеме с группой ЯБЛОЧНЫЙ ЧАЙ.

— Насколько полноценно удается совмещать и музыку, и театр,и семью?

— Ну, как и всем в наше время: чтобы заработать копейку,нужно приложить все усилия, не так, как раньше, сидя на стабильном окладе.

— Но, делая десять дел, в каком–то из них ненамереннодопускаешь "брак", разгильдяйничаешь, нет?

— Некогда! Я бы с удовольствием поразгильдяйничал! У менянет на это времени. В "свободные" минуты я занимаюсь спортом,чтобы держать себя в форме, чтобы быть нужным в театре, потому как личнодля меня актер с радикулитом — не актер... Я уже много лет бегаю марафон,занимаюсь боксом, гантелями. Я в школе учился в спортивном классе и увлекалсядесятиборьем. Бегаю на длинные дистанции: при хорошем настроении бегу отплощади Победы к бабушке в гости в Серебрянку, причем получается быстрее,чем на троллейбусе, минут за 25.

— Ладно, надо закругляться, больше не буду мучить тебявопросами... Только ответь, кто такая Маруся?

— Маруся — придуманный персонаж. Марусей может быть ктоугодно: бабушка, женщина, девушка — это, даже я бы сказал, некое распространенноеПонятие. Это песня про любовь. Про то, к чему нужно стремиться, — все вмире происходит из–за любви. Все, что ни делается, делается ради нее! Втюрьмах сидят, деньги зарабатывают, чтобы их любили. Она и вдохновляет,и дает надежды, вообще все дает!..

...Насколько я понял, вопросов больше не будет. Мне лишьостается высказать читателям свои пожелания, потому что у меня ни к комунет ни претензий, ни требований... хм!.. только пожелания. Люди, не обижайтесь!Последнее время я встречаю так много обиженных, просто обиженных на жизнь,на меня и т. д. Нужно понимать, что человек обиженный всегда много теряетвнутренне и перестает быть интересным для окружающих, становится обузой.Пусть у всех на лицах будут улыбки, чтобы выражения лиц были хотя бы приятнымипрямо с утра. Поэтому всем жителям нашей планеты, прежде чем показыватьсвою "репу" кому–либо, стоит все–таки взглянуть на нее самомув зеркало!

Людмила ТИТОВА

© 2005 музыкальная газета