Создатель коллектива Лев Слепнер уже два года работает с Аркадием Шилклопером в проекте "Wood квартет", а год тому назад стал лауреатом премии "Триумф" (молодежный раздел) как композитор и лучший джазовый музыкант 2002 года. Впрочем, с биографическими подробностями команды можно познакомиться на сайте http://www.marimbaplus.ru. А меня больше интересовали сугубо ответы на собственные, возникшие после прослушивания программы, вопросы.

Коллектив необычайно интересный и ни на что не похожий. Это стало ясно с первых же звуков. Вполне вероятно, что это самый что ни на есть фьюжн. Хотя лично я восприняла все скорее как экзотическую сонористику, нежели как джаз. Может быть, это вариант «world music» или «nature music». Только еще бы то ли активного цветового фона (эдакий пульсирующий экран-задник), то ли постановки света, явно «просящегося» для сопровождения эффекта откровенно присутствующих ритуальных африканских мотивов. По крайне мере, именно это меня и подтолкнуло познакомиться с Львом Слепнером. В целом наш разговор со стороны был похож скорее на дуэль, нежели на мирную беседу. Зато по окончании мы разошлись друзьями.

J.Q. Чье «ноу-хау» петь с кларнетом во рту?

Лев Слепнер: Это придумал Сергей. Он тонко чувствует голосовую грань – этническую, шаманскую.

J.Q. У меня возникло ощущение, что каждая, представленная здесь ваша пьеса, с точки зрения музыкального искусства, не столько «композиция», сколько звукопись.

- Интересное определение! Такого еще у меня не было!

J.Q. Я попробую объяснить. В пьесах отсутствуют очень многие традиционные компоненты музыкального произведения: тематизм, связная мелодическая линия, гармоническое сопровождение…Есть некое «body» – маримба, которая скорее как звуковая медитация – вокруг которого формируется некое звуковое поле.

- Я с этим не соглашусь. Тематизм есть в «Миссии». И вообще в нашем коллективе все инструменты равноправны. И не все зависит от маримбы.

J.Q. Я не сказала, что она солирует. Но она доминирует, она увязывает весь саунд. Она объединяет все инструменты, которые достаточно контрастны и не особенно сочетаемы.

- Да. Маримба – как цемент. Но у нас есть и другие произведения, с иным распределением инструментов. Просто здесь мы показали наиболее яркие, «бисовые» композиции. Вот когда вы познакомитесь с нашим вторым диском «Charmed World» («Зачарованный мир»), вы почувствуете не только свободу импровизации, а еще и заметите абсолютно выстроенное композиторское мышление и выписанные партитуры.

J.Q. Вполне вероятно. Спасибо за диск. Но на концерте было ощущение, что это все рождается именно в данный момент и отражает сиюсекундное определенное, но только что возникшее эмоциональное состояние. Подобно тому, как во время шаманских заклинаний рождается некая общность между впадающими в транс людьми. От джаза здесь только условная свобода, которая все же «прочитывается» благодаря некоему соблюдению динамических волн нарастания и спада.

- Но у нас ведь есть импровизация.

J.Q. Да. Но это скорее свобода звукового самовыражения. Так на психотерапевтических сеансах врач предлагает пациентам издать любой звук, который им хочется. И на любой громкости. Это одна из форм освобождения от психологической зажатости или других психических проблем.

- (после долгого раздумья): Конечно.

J.Q. Так что же это?

- Мы нашли абсолютно точное определение – фьюжн. В это понятие входит все, вплоть до академической музыки в плане аранжировок, в которых мы даем волю оркестровым моментам. И мы не боимся уйти в точную фиксацию, где нет импровизации: мы даже кайфуем от этого! Мы используем какие-то краски, где есть импровизация на этнической основе. Например, в первой пьесе «Джунгли». Я месяц ездил с африканскими барабанщиками. Что они вытворяли, я видел «изнутри». А в пьесе Лало Шифрина «Миссия невыполнима» мы пытались создать стилистику фильмов а’ля Джеймс Бонд.

J.Q. Да! Темочку вы анатомировали капитально. Разложили на тысячу кусочков, оставив только одну узнаваемую интонацию.

- Мы создали свою аранжировку. А зачем повторять кого-то?

J.Q. Конечно. Любой художник имеет право на собственное видение. И никто этого права не собирается оспаривать. Но и здесь отчетливо проступает звуколюбование: слушание одного звука, желание проследить его рождение и угасание. Опять же это уход от джаза в сторону психоделики, теософии звука, если угодно. Созерцание звука и его влияние на внутренний мир человека. Физическое воздействие звука на физиологию человека.

- Иногда это и происходит. Мы пытаемся на наших концертах рисовать картины мира, образы. Мое личное убеждение таково: наша музыка несет именно образ. Слушая нас вы не ждете привычных чередований солистов. Мы пытаемся создать некую картину, в которой рисуем наше собственное видение определенной ситуации.

J.Q. А еще слушая вас мне вспомнился Скрябин и его световая партитура АНС. Вы пробуете работать светом, но уж как-то слишком прямолинейно: рассвет, закат. В связи с этим вопрос: не думали ли вы о световой режиссуре?

- Вы попали в самую точку! У нас была презентация второго диска в зале Чайковского. Я специально для этого концерта за два месяца написал световую партитуру, в которой было расписано абсолютно все: соло, кульминации, подсветки всех инструментов. Вы вспомнили Скрябина. Именно он мне и дал первый толчок, когда я еще учился в Академии Гнесиных.

А вообще в моей композиторской практике появилось два понятия: либо уход от реальности в собственные фантазии, либо отражение действительности. В Доме композиторов будет концерт, на котором прозвучит композиция «Апокалипсис».

J.Q. А не слишком ли круто?

- Я просто другого названия не смог найти. Это очень жесткое произведение, где Коля Солонович играет соло на виолончели. Все построено на жесточайших рифах меди – тромбон, туба, валторна. Это реакция на сегодняшнюю жизнь, террористические акты, когда накапливается боль человеческая.

А второе направление – я «ухожу в себя». Обычно пишу сразу на синтезатор, чтобы тут же послушать. Здесь я уже просто контролирую свое подсознание, и оно мне «выдает»: туда я пошел или нет. Бывает, сочиняю толстенные партитуры, а из всего получается тонюсенькая, на две минуты пьеса.

J.Q. Джазовые музыканты говорят: сделать композицию – не проблема. А вот попробуй, сочини тему!!! У вас же эмоциональные состояния: условно гнев, радость, боль…

- Форма композиции может быть совершенно разной: важно, что ты берешь за основу! Что вкладываешь в понятие «тема». У меня часто «тема» - не маримба. В «Джунглях», например, это виолончель.

J.Q. Мне кажется, у вас «тема» является эквивалентом фразы, а не голоса инструмента. Чередование фраз – как моделирование «кубиками», из которых складывается форма. И каждый кубик своего размера и цвета. Это как в народной музыке: одна фраза может быть на две минуты, а другая – на 20 секунд.

- Не могу с вами полностью согласиться. У нас репертуара на 2,5 часа. Большое количество композиций с массой тем и различной их разработкой. Не все идет как в этнической музыке. Хотя и она есть. Опять же «Джунгли». J.Q. Здесь просто «один в один». И, наверное, последнее! Мне все больше кажется, что вы вообще выходите за рамки привычного для концертной системы чередования композиций. Скорее это звуковой театр, которому требуются свои особые акты и картины. Может быть одна часть звуко-спектакля продлится 40-50 минут. Потом – не антракт, а цветовая заставка, продолжающая на визуальном уровне развитие мысли. И вновь продолжение звукоповествования…

- Вполне возможно. Но пока мы к этому только идем. В какой-то мере я это чувствую. По крайне мере, когда мы делаем связки между пьесами, это имеет колоссальный успех.

Беседовала Ольга Коржова.